Рылов В.Ю. Правое движение в Воронежской губернии 1903-1917. (Воронеж, 2002).

В.Ю.Рылов
Правое движение в Воронежской губернии 1903-1917
ВВЕДЕНИЕ
Правые партии (консервативно-монархические партии умеренного и крайнего толка) – это легальные партии, которые отстаивали существовавшие в России политические, экономические, социальные, духовные, религиозные, бытовые устои общественной жизни. В самой общей форме их идеологию можно выразить так: православие (как господствующая религия, что не отрицало и веротерпимости), самодержавие («неограниченное» и «ограниченное», с признанием законодательных прав Гос. Думы), первенство русского народа (под которым понимались, в том числе украинцы и белорусы) на коренной территории страны. Правое движение начала XX в. было реакцией консервативных общественно-политических сил на развитие революционного и либерального движений. Революционеры и либералы рассматривались правыми в качестве главной угрозы целостности и стабильности самодержавного государства1.
Как известно, «правыми» консервативно-монархические партии называются потому, что в парламентах европейских стран (с 1906 г. и в Гос. Думе России), сторонники этих партий занимали правую от председателя сторону зала, тогда как приверженцы либеральных и радикальных взглядов занимали места с левой стороны2. Русские монархисты начала XX в. не случайно согласились с этим общеевропейским термином. Дело в том, что в русском языке слово «правый» ассоциируется со следующими понятиями: правда, православие, праведность, правопорядок, правильность, справедливость и др., на что уже обращалось внимание в исторических исследованиях3. Естественно, что политическая лексика имеет свои отличные от языка особенности, но является составной частью языка и обыденной речи, поэтому игнорировать специфику языка при объяснении политической терминологии не следует.
Согласно определению известного русского консервативного мыслителя Б.Н. Чичерина, общественно-политическое движение в целом можно разделить на четыре основных лагеря: революционеры, либералы, консерваторы, реакционеры. Он отмечал, что в переломные исторические эпохи, либеральные силы тяготеют к революционному лагерю, а консервативные к реакционному4. Действительно, в тех исторических условиях, особенно в 1905 – 1907 гг., правый лагерь объединял как консерваторов, так и реакционеров.
Правый лагерь, по определению советского историка А.Я. Авреха, представлял собой пирамиду, состоявшую из двух уровней – высшего и низшего. К первому относились царь, камарилья и официальное правительство. Ко второму – различные правые партии и организации, в том числе Всероссийский национальный союз и Объединенное дворянство, представлявшие собой основу правого движения5. Несмотря на фактический переход части правых в стан оппозиции в годы войны, многие правые оставались верны самодержавию вплоть до его свержения.
Таким образом, правое движение являлось сложной структурой, которая в горизонтальном срезе представляла собой широкий спектр консервативно-монархических сил от умеренных до крайних правых. В вертикальном срезе правое движение объединяло – царя, двор, власть в целом, а также широкие слои населения, поддерживавшие самодержавие.
Перейдем к рассмотрению некоторых других использованных в монографии терминов и определений.
К «правым» в нашем исследовании отнесены «крайне правые» – Русская монархическая партия, Союз русского народа, Всероссийский Дубровинский союз русского народа, «обновленческий» Союз русского народа, Русский народный союз имени Михаила архангела (Союз Михаила архангела) и др. (отметим, что «обновленческий» СРН*, СМА, представляли более умеренный фланг крайне правых), а также «умеренно правые» – Партия правового порядка, Всероссийский национальный союз, Русское собрание, правое крыло Союза 17 октября и др.
Термин «монархисты» используется в данном исследовании, в основном, как синоним термина «правомонархисты». Однако в широком смысле слова под «монархистами» подразумеваются как «правомонархисты», так и умеренные монархисты или умеренные правые – ППП, ВНС, а также правые октябристы.
Собственно «правомонархистами» в нашем исследовании обозначены члены следующих партий и организаций: СРН, СМА, ВДСРН и др. Однако в определенном смысле этот термин можно использовать применительно ко всем правым, особенно в период революции 1905 – 1907 гг.
В зависимости от контекста, «союзниками» мы называем членов СРН, ВДСРН, «обновленческого» СРН и СМА. Членов ВДСРН и «обновленческого» СРН мы называем соответственно «дубровинцами» и «обновленцами». Под термином «националисты» подразумеваются члены ВНС.
Термин «консерваторы» используется для обозначения сторонников традиционного общественного уклада, принадлежавшим как к крайним, так и к умеренным правым.
«Черносотенцами» («черная сотня») называли в XVII в. все русское податное население. Еще в XIX в. «черными сотнями» называли «простой» народ (мещан, ремесленников, крестьян), например, в романе Н.С. Лескова «Соборяне» (1872 г.)6. В начале XX в. левые превратили это название не только в презрительную кличку для обозначения участников монархических манифестаций, но и как синоним «монархистов» и «консерваторов». В леволиберальной печати того времени термином «черносотенец» стали пользоваться как синонимом слова «погромщик».
Лидер РМП В.А. Грингмут в своей статье «Руководство монархиста-черносотенца» объяснял этот термин так: «Враги самодержавия назвали “черной сотней” простой, черный русский народ, который во время вооруженного бунта 1905 года встал на защиту самодержавного царя. Почетное ли это название “черная сотня”? Да, очень почетное. Нижегородская черная сотня, собравшаяся вокруг Минина, спасла Москву и всю Россию от поляков и русских изменников»7. Таким образом, правомонархисты (крайне правые) использовали этот термин в качестве самоназвания. В нашем исследовании слово «черносотенцы» используется в том же смысле.
Монография посвящена истории правого движения в целом, всех его направлений, на конкретном примере Воронежской губ. Цель монографии состоит в определении политических, идейных условий возникновения, становления, деятельности, основных этапов эволюции правых партий и организаций, а также причин их краха. Место правого движения в общественно-политической жизни губернии раскрывается в связи с взаимоотношением правых сил с властью, различными социальными слоями, либерально-революционными течениями и между правыми организациями.
Автор настоящей работы избрал объектом своего исследования все периоды деятельности правых: до 1905 г., во время революции 1905 – 1907 гг., а также 1908 – 1917 гг. Отдельные аспекты – думская деятельность воронежских правых и судьбы правомонархистов после 1917 г. К слабоизученным моментам деятельности правых следует отнести: 1) условия и предпосылки возникновения правого движения, первые попытки деятельности правых на территории Воронежской губ. в 1903 – 1905 гг.; 2) практическая деятельность правых партий и организаций особенно после революции 1905 – 1907 гг.; 3) общественная работа правых; 4) думская деятельность и работа во время предвыборных кампаний; 5) тактика правых партий и организаций; 6) динамика изменений численности и социального состава правых партий в 1905 – 1917 гг.; 7) причины кризиса и краха правых партий.
Рассмотрим некоторые вопросы историографии.
Среди проблем истории России начала ХХ в. изучение политических партий занимает особое место. Эта тема была почти исключена из сферы отечественной исторической науки. Правда, негласный запрет распространялся на исследование деятельности «непролетарских» партий, в особенности правомонархических. Современный историк И.В. Нарский, изучающий дореволюционную партийную жизнь, подметил интересную закономерность количества работ о тех или иных партиях в советской историографии. Исследований, по его словам, было «тем меньше, чем дальше в политическом спектре российских партийных образований объект исследования отстоит от РСДРП», и, следовательно, «литературы о меньшевиках больше, чем об эсерах, об эсерах – больше, чем о кадетах, о кадетах – больше, чем об октябристах и т.д.»8.
Искусственные идеологические ограничения на исследование деятельности правых партий не так давно были сняты, и в настоящее время научный и общественный интерес к этой теме резко возрос. В какой-то мере причины этого подогреваются поисками путей выхода из сложившегося в России в конце ХХ в. социально-экономического и политического кризиса. Поэтому правомерен интерес современных исследователей к концепциям русских правомонархических идеологов, а также к истории ряда политических организаций, выросших на их идейной основе.
Историография правого движения была заложена еще до революции, как правыми, так и их идейными противниками.
Идеологи и участники правых организаций оставили значительное число как теоретических, так и публицистических сочинений. Отдельный «жанр» подобной литературы представляют собой «отчеты», «обзоры» и «очерки деятельности» различных правых организаций, их отделов в провинции и т.п. Эти сочинения содержали сведения о структуре, численности, социальном составе правых партий. В них подробно описывались история возникновения, различные аспекты практической работы организаций. Впрочем, для многих работ это деление весьма условно, так как авторы затрагивали в них теоретические вопросы, вели полемику со своими идейными противниками и освещали историю организаций9. Разумеется, эти сочинения теперь используются преимущественно как исторические источники, однако они имеют и определенный историографический интерес. Во всяком случае, в них содержатся первые оценки происходившего, цели движения, как они воспринимались самими правыми.
В своих теоретических работах идеологи правомонархизма обосновывали необходимость сохранения самодержавия10. Освещались проблемы места и роли классов и сословий в обществе: дворянства, буржуазии, крестьянства и рабочих, а также бюрократии. Правые считали, что сохранение самодержавия гарантирует защиту интересов и процветание не только правящим классам, но и самым широким слоям населения и, прежде всего, крестьянству. Идеологи правомонархизма предлагали свои пути реформирования и модернизации страны, основанного на традиционном укладе во всех сферах русской жизни. Правые вели поиск своей социальной опоры во всех слоях русского общества и находили свою социальную базу в консервативном поместном дворянстве, буржуазии, занятой в традиционном бизнесе, мещанстве. Главной же социальной опорой правых было крестьянство, как патриархальное, так и перешедшее на капиталистический уклад11. Особое внимание правые уделяли вопросам «национального воспитания» молодежи12.
Теоретическое наследие правых дополняет еще более обширное публицистическое. Публицистика была прямым продолжением политической борьбы правых. По мнению правых, постепенному, мирному, развитию России, учитывающему интересы всего народа, мешали либеральные и революционные силы, которые не только критиковали «неприглядные» стороны жизни общества, но и ставили перед собой конечной целью уничтожение самодержавия, защитниками которого являлись правомонархисты. Высказывались суждения по национальному вопросу, международной политике и другим областям государственной и общественной жизни. В этих работах освещалась и практическая деятельность правомонархических организаций, в том числе и в провинции, а также в Гос. Думе и т.д.13.
Для нашей монографии особый интерес представляют работы, относящиеся непосредственно к Воронежской губ.: это «очерки деятельности» Воронежского отдела Союза русского народа и публицистика лидера Воронежского отдела Всероссийского национального союза В.А. Бернова14. Эти труды были первой попыткой описания истории правомонархических организаций в губернии и некоторых аспектов их практической деятельности.
Естественно, что все эти работы носили «прикладной» характер и предназначались для ведения партийной работы. Тем не менее, для современных исследователей данный материал является ценным историческим источником.
Феноменом правомонархического движения интересовались не только сторонники, но и идейные противники правых, возможно, даже в большей степени. В.И. Ленин15 дал свою, социал-демократическую трактовку роли и места правых партий в общественно-политической жизни дореволюционной России. Его статьям был свойственен узкоклассовый подход. Правомонархические организации были созданы полицией в интересах реакционного дворянства и опирались на «темные», «отсталые», «обманутые» слои населения, а также на «хулиганов», «погромщиков» и т.п. Подобные тезисы определили развитие советской, а в какой-то мере и зарубежной историографии вопроса. Вместе с тем, В.И. Ленин ставил в заслугу правым то, что они в ходе революции 1905 – 1907 гг. всколыхнули неграмотную крестьянскую массу ранее не вовлеченную в политическую жизнь16. В.И. Ленин увидел в черносотенстве «мужицкий демократизм, самый грубый, но и самый глубокий»17.
Основы исследовательского подхода к изучению правомонархического движения заложили представители левого направления. Публицисты-меньшевики В.О. Левицкий, В. Меч и др. впервые попытались с научных позиций объективно оценить правое движение как политическое явление. Однако для них, как и для других левых, правомонархисты были опасными идейно-политическими конкурентами, поэтому эти работы имели тенденциозный характер.
Исследователи того периода описали идейные установки, структуру, численность, социальный состав и методы политической борьбы правых партий18 (интересны, например, проведенные В. Мечем аналогии между русскими и западноевропейскими националистическими организациями того времени19). Они заостряли внимание на погромном движении и антисемитизме правых. Источниковой базой исследований для их работ служили газетные публикации, агитационные материалы правых, воспоминания участников и очевидцев революционных событий 1905 – 1907 гг., принадлежавших к леволиберальному спектру политических сил и доступные официальные документы.
Несмотря на доминирование классового подхода и явную тенденциозность дореволюционные публицисты внесли определенный вклад в историографию вопроса.
Исследователи 20-х – начала 30-х гг. следовали в русле прежней традиции, однако никаких серьезных исследований по данной проблематике в рамках историко-партийной школы не появилось. Работы того времени практически так и не вышли за рамки партийной публицистики. Одним из слабых мест работ по истории правых партий была узкая источниковая база. Во многих работах содержались фактические ошибки, неточности, авторы порой прибегали и к фальсификации (утверждалось, например, что СРН организовывал погромы в октябре 1905 г.)20.
В работах по истории черносотенного движения затрагивались как традиционные для их дореволюционных предшественников сюжеты (особенно погромного движения и антисемитизма), так и новые. Впервые в отечественной историографии специально рассматривались политические биографии некоторых лидеров правого движения (В.М. Пуришкевича, В.В. Шульгина)21, уделено также внимание и местным организациям правых партий, в том числе и в Воронежской губ.
В работах данного периода наиболее интересны наблюдения В. Залежского, который утверждал, что идеология СРН имела «всесословный» и даже «демократический» характер22. Кроме того, рядом историков были проведены параллели между черносотенными и фашистскими организациями. Эти авторы настаивали на своего рода «первородстве» «русского фашизма» (то есть черносотенства), утверждая, что «русский фашизм на десятилетие старше европейского», отмечая при этом сходство социально-экономических и политических установок, а также «стиля» фашистов и черносотенцев23.
Историография рассмотренного периода в целом была, на наш взгляд, «шагом назад» по сравнению с работами дореволюционных авторов. Историки-публицисты 20-х – 30-х гг. даже не пытались, по понятным причинам, быть объективными и более взвешенными в оценках, чем их предшественники.
К середине 30-х гг. изучение правомонархических партий было фактически запрещено. Исчезли публикации по данной проблематике. Исторические источники стали недоступны специалистам.
После тридцатилетнего перерыва историки открыли новый этап советской историографии в изучении правомонархических партий.
В 1970 г. вышел в свет спецкурс В.В. Комина, посвященный истории «непролетарских» партий, в том числе и правых24. Данная работа невелика по объему и носит популярный характер. В ней в общих чертах изложена история основных правых партий. Автор повторил ленинские тезисы, которые были развиты в историографии 20-х – 30-х гг. о том, что правомонархические организации были инспирированы полицией в интересах правящих классов, а крестьяне, мещане, мелкая буржуазия, рабочие вовлекались в них путем «подкупа, шантажа и различных обещаний»25. В 1977 г. появилась монография Л.М. Спирина, который, правда, с рядом фактических неточностей и ошибок, попытался показать историю правых партий, сделать анализ их идейно-политических установок, численности и социальной базы26. В ряде работ А.Я. Авреха, Л.И. Емелях, П.Н. Зырянова, Н.Г. Королевой и др.27 удалось расширить круг изучаемых вопросов. В 70-х – 80-х гг. появились диссертационные исследования по истории черносотенного движения28. Диссертации того периода не выходили за рамки общего направления исследований.
Тем не менее, исследователям удалось конкретизировать ряд моментов: идеологию правых партий, политику правых в Гос. Думе, взаимоотношения с властью, деятельность в отношении рабочих и крестьян, а также партийную работу черносотенцев после революции 1905 – 1907 гг. В целом историки заостряли свое внимание на начальном периоде существования правомонархических партий в 1905 – 1907 гг. и на ставших тогда традиционными темами погромов, антисемитизма и борьбы РСДРП (б) с правыми партиями.
Современная постсоветская историография (с начала 90-х гг.) представлена работами С.А. Степанова, Ю.И. Кирьянова и др.29.
Исследование С.А. Степанова «Черная сотня в России 1905 – 1914 гг.» было наиболее полным (для начала 90-х гг.) по указанной проблематике. Оно как бы подводило черту под советской историографией правых партий, являлось своего рода «прорывом» в изучении вопроса. Работа значительна по объему, использованию широкого круга исторических источников. Недостатком монографии является отсутствие четких выводов и выраженной концепции, а также поверхностное освещение многих вопросов. Эта работа, как и другие исследования историка, написанные в конце 80-х – начале 90-х гг., хотя и сохраняют многие негативные черты советской историографии, вполне объективны. Например, говоря о социальной базе правых партий, исследователь отметил, что черносотенные партии отличались «общенародностью» (социальный «диапазон» правых партий – от аристократов-Рюриковичей, до рабочих Путиловского завода) и надклассовостью30.
В последнее время появилась серия публикаций Ю.И. Кирьянова31, которая представляет собой новый этап в исследовании проблемы черносотенных организаций. Огромная источниковая база (большинство исторических источников впервые введены в научный оборот) позволила по-новому взглянуть на ряд вопросов истории правых партий, отойти от устоявшихся стереотипов.
Публикации посвящены различным актуальным проблемам истории правых партий: причинам кризиса и краха, тактике, социальному составу и численности на различных этапах развития, истории отдельных правомонархических организаций, а также вопросам историографии и источниковедения. Большое внимание автор уделяет малоизученным страницам истории черносотенных организаций после революции 1905 – 1907 гг., особенно в 1914 – 1917 гг.
Обобщает труды Ю.И. Кирьянова вышедшая в 2001 г. монография: «Правые партии в России. 1911 – 1917.»32. Эта книга дает всеобъемлющую характеристику деятельности правых партий и представляет собой качественно новый этап развития историографии правого движения. Монография освещает историю правых партий исходя из их внутренней логики, политических и идейных установок правомонархистов, а не из оценок и ярлыков политических оппонентов правых. Монография не только расширяет представления об истории правого движения, но и углубляет их. Автор рассматривает заключительный этап деятельности правых, который характеризуется постепенным спадом, а в итоге и крахом правого движения. Ю.И. Кирьянов справедливо отмечает, что большинство исследователей правого движения останавливалось в основном на истории правых партий в 1905 – 1907 гг. Истории партийных образований до 1905 г., равно как и после 1907 г. уделялось недостаточно внимания.
Особенностью историографии 90-х гг. является появление значительного числа исследований, в том числе и диссертационных, посвященных региональной истории черносотенных организаций (на территории Российской Федерации). Ряд исследователей В.В. Абушик (Москва), Н.М. Салпанов (Курск), Ю.В. Слесарев (Пенза) и др. затрагивают и воронежские материалы, но для них вопросы истории правомонархического движения в Воронежской губ. не являются основными33. Историки рассматривают деятельность ряда организаций – СРН, СМА, РНП на территории Воронежской губ. в 1906 – 1917 гг.; их структуру, численность, социальный состав. Дело в том, что воронежские черносотенцы были, не столь влиятельны, по сравнению с правыми в соседних губерниях, например, в Курской губ. Поэтому в указанных работах воронежские материалы лишь дополняют материалы других губерний. Кроме того, в работах не рассматривается правое движение в целом. Авторы уделяют внимание в основном истории лишь крайне правых партий.
Собственно деятельность правых в целом на территории Воронежской губ. в 1903 – 1917 гг. также рассматривается отдельно в ряде публикаций и нашей кандидатской диссертации34.
Необходимо сказать несколько слов и об отечественной и зарубежной публицистике, сформировавшейся в последнее время вокруг темы черносотенного движения начала XX в. Следует упомянуть статьи Р. Петрова, А. Черного, Ю.М. Каграманова и др., которые следовали в русле прежней обличительной традиции35. К ним примыкают и книга У. Лакера «Черная сотня. Происхождение русского фашизма»36, даже из названия которой видно, что автор склонен видеть в черносотенцах предшественников западноевропейских партий фашистов, нацистов и современных русских националистов.
Существует также и публицистика, имеющая прямо противоположный взгляд на черносотенство, которое рассматривает правые партии как глубоко русское явление, бывшее в начале XX в. реакцией на «западничество», выражавшееся в либерализме и революционном радикализме. Публикации В.М. Острецова, В.В. Кожинова, А.Д. Степанова посвящены различным аспектам деятельности правых партий, главное достоинство этих работ состоит не только во введении в научный оборот новых фактов истории черносотенного движения, но и в переосмыслении сложившихся предвзятых оценок37.
Для исследования темы имеется и широкая источниковая база.
Выше уже говорилось о специфическом виде источников, какими являются различные «отчеты», «очерки» и «обзоры». Остановимся подробнее и на других источниках, которые представляют собой архивные документы, газетные и журнальные публикации  и воспоминания.
В монографии использованы различные постановления, резолюции, обращения, листовки правых партий. Часть этих документов опубликована38. Другая часть хранится в фондах центральных (ГАРФ) и местных архивов (ГАВО, ЦДНИ). Фонды ГАРФ 116 (СРН и ВДСРН) и 117 (СМА и РС), содержат документы, свидетельствующие о партийной работе правых: переписку союзников с местными отделами, циркуляры, распоряжения и т.д. Значительная часть документов, характеризующих деятельность правых, имеется в фонде 102 (ДП ОО): материалы наблюдения за правыми, аналитические записки об общественно-политической ситуации в стране и др. документы оперативного назначения. В фонде 731 (граф Н.П. Игнатьев) имеются проекты листовок, обращений правых, составленных графом. В ГАВО хранятся документы, содержащие сведения о деятельности воронежских правых: фонд 1 (ВГЖУ), фонд 2 (Воронежское губернское правление), фонд 6 (Канцелярия воронежского губернатора), фонд 29 (Воронежское дворянское депутатское собрание), фонд 1162. (Коллекция документов справочного характера о революционерах, видных деятелях, ветеранах партии, комсомола, участников Великой Отечественной войны). В ЦДНИ имеются документы, касающиеся деятельности правых в фонде 5 (Истпартотдел Воронежского губкома РКП (б)): воспоминания революционеров, участников событий 1905 – 1907 гг., а также коллекция листовок монархических партий; фонд 9353 (УКГБ по Воронежской области) содержит материалы о политических процессах против воронежских правомонархистов в годы советской власти.
Ценным историческим источником являются периодические издания правого направления как центральные, так и местные, которые, несмотря на большую доступность, по сравнению с архивными источниками, еще не введены в научный оборот в полной мере. В газетах «Русское знамя» (СП б., 27 ноября 1905 – 5 марта 1917 гг.; до 1911 г. орган СРН, затем ВДСРН) и «Земщина» (СП б., 1909 – 5 марта 1917 гг.; орган «обновленческого» СРН) регулярно печатались «корреспонденции с мест», в том числе и о деятельности воронежских правых, циркуляры, распоряжения и другая документация. Что касается «Земщины», то в ней деятельность воронежских правых освещалась мало, поскольку воронежские монархисты были, преимущественно, «дубровинского» толка. В харьковском журнале «Мирный труд» (1902 – 1915 гг.) публиковались «очерки» различных правых организаций, в том числе и Воронежского отдела СРН.
Особый интерес представляют и воронежские «правые» газеты: «Живое слово» (Воронеж, 17 октября 1907 г. – лето 1912 г., до лета 1908 г. – орган Русской народной партии, затем общественно-политическая газета), «Воронежский край» (1912 – 1913 гг., общественно-политическая газета умеренного правого направления), «Листок Воронежского отдела Союза 17 октября» (1906 – 1907 гг.). Следует упомянуть и о журнале «Воронежские епархиальные ведомости», в котором уделялось внимание деятельности воронежских правых. Вместе с тем, журнал отражал официальную позицию епархиальных властей, поэтому трибуной местных черносотенцев журнал не являлся.
Используются материалы официальных губернских изданий – «Воронежских губернских ведомостей», «Воронежского телеграфа», а также «Воронежского слова» (органа воронежской кадетской организации) и «Воронежских мыслей» – леволиберального издания. Власти часто раздражала критика в собственный адрес в правомонархической прессе, поэтому официальная воронежская пресса мало освещала деятельность правых, особенно после революции 1905 – 1907 гг. Что касается либеральных изданий, то их сообщения о деятельности правых носили тенденциозный характер. По понятным причинам сообщения этих изданий нужно тщательно проверять.
Выше приведен не полный перечень использованных источников, однако этого достаточно для всестороннего исследования данной темы.
При цитировании документов терминология и сокращения соответствуют подлиннику, в документах сохранена стилистика и частично орфография того времени. Это относится к опубликованным и неопубликованным документам, а также к библиографии.

*
*     *

Автор выражает благодарность всем тем, кто помогал подготовить этот труд: М.Д. Карпачеву (Воронеж), Ю.И. Кирьянову (Москва), Л.М. Искре, А.Ю. Минакову, К.И. Кузину (Воронеж), С.А. Есикову, В.Б. Безгину (Тамбов), Ю.А. Рылову, О.М. Лисовой, С.И. Девятовой, (Воронеж), а также всем сотрудникам библиотек и архивов, где приходилось работать.

 


§ 1 ПРЕДЫСТОРИЯ ПРАВОГО ДВИЖЕНИЯ (1903 – 1905 гг.)

Как известно, русские правые начала ХХ в., в силу законодательства страны, не могли создать легально существующие партии, даже заявлявшие о приверженности самодержавию. Тем не менее, в указанное время некоторыми правыми были предприняты попытки активизации антиреволюционной общественно-политической деятельности. Подобного рода инициативы правых зафиксированы в новой литературе39. Первые попытки политической деятельности правых имели место во многих регионах страны, в том числе и в Воронежской губ.40 в 1903 и 1905 гг. Активизация деятельности правых была связана с пробуждением общественно-политической жизни в России начале ХХ в.
Причины этого пробуждения крылись в глубоких изменениях в экономической, социальной, политической областях. Забегая вперед, следует сказать, что правое движение, имея определенные предпосылки для своего развития (наличие широких слоев монархически настроенного населения, самодержавно-монархический режим, стоявший на страже традиционных основ общества) практически не было представлено в Воронежском крае. В Воронежской губ. было сильно развито оппозиционное движение. К числу известных представителей либеральной оппозиции, имевших отношение к Воронежу, следует отнести А.И. Шингарева41, В.Я. Богучарского42 и др. Кроме того, в Воронеже действовали социал-демократы (большевики и меньшевики), эсеры и другие радикальные группы и кружки. Воронежский край был местом проживания политических ссыльных. Однако оппозиционные настроения были распространены не только в среде интеллигенции, они проникали в среду рабочего класса и крестьянства43.
Крестьянство – главный носитель традиционных устоев общества, являвшееся основой социальной базы правых партий – составляло около 85 % населения России, а в Воронежской губ. около 95 %44. В те годы особенно остро стоял вопрос об аграрной перенаселенности губерний ЦЧР. Поэтому при решении земельного вопроса столкнулись в сознании крестьянства идеи «левых» (заключавшиеся, как известно, в принудительном отчуждении помещичьих земель) и «правых».
До 1905 г. серьезных крестьянских волнений Воронежская губ. не знала. Однако проблема малоземелья становилась все более острой. Сокращение размера душевого надела было очень существенным, а уровень агрокультуры крестьян оставался прежним, то есть производительность крестьянских хозяйств не увеличивалась. Толчком для столкновений крестьян с помещиками в 1905 г., переросших в погромы, послужило снижение так называемых «поденных» расценок. Так, в ноябре 1905 г. крестьянским движением было охвачено 19 губерний: «Особенно сильны беспорядки в губерниях: Воронежской, Курской, Пензенской, Саратовской, Тамбовской и Черниговской, где крестьяне жгут и грабят помещичьи усадьбы, убивают помещичий скот, расхищают хлебные и иные запасы, рубят фруктовые сады и лес в помещичьих дачах. Были также случаи нападения крестьян на железнодорожные станции для разгрома вагонов с хлебом и другими товарами»45. Крестьянские беспорядки множились, охватывая всю губернию. По селам ездили вооруженные агитаторы-эсеры. Крестьянам говорили, что еще весной 1905 г. вышла царская «Золотая грамота», согласно которой вся помещичья земля передается крестьянам. Но помещики «Грамоту» скрывают, и их нужно за это наказать, а землю отобрать. Наивный народный монархизм эксплуатировался революционерами. В большинстве сел подобным агитаторам давали отпор, но в некоторых случаях агитация имела некоторый успех.
Сказывалась экономия властей на народном образовании. Крестьяне, в большинстве своем, не понимали серьезных аграрных проектов, легко поддавались популистским призывам. Аграрные выступления приобрели характер «русского бунта, бессмысленного и беспощадного». Крестьяне избивали, иногда убивали полицейских и стражников, разрушали и жгли не только дворянские имения, но и дворы даже не очень богатых хуторян. Оно поражало не размахом, а жестокостью и бессмысленностью.
Позднее граф В.А. Бобринский, один из лидеров Всероссийского национального союза, критикуя А.И. Шингарева и кадетскую аграрную программу за требование принудительного отчуждения земли у помещиков, отмечал: «Эти меры опоздали на 100-120 лет, — утверждал граф, — я бы посоветовал г-ну Шингареву проехать по западной Руси и посмотреть на что способен русский крестьянин-частник»46.
Прирост населения, утверждали правые, уже через пять — семь лет вновь приведет к малоземелью. Крестьяне распространят на полученные земли свои отсталые трехпольные севообороты, следствием чего станет потеря 250-300 миллионов пудов товарного хлеба в год. Прекратится производство товарного хлеба в капитализированных помещичьих хозяйствах, и, следовательно, крестьяне потеряют свои заработки у помещиков, которые являлись для них серьезным финансовым подспорьем. Земельный вопрос, считали правые, нужно решать не подстрекательством к беспорядкам, захватом земель, погромами усадеб, а постепенным повышением агрокультурного уровня крестьян, что позволит перейти на многопольный севооборот. Правомонархисты вопреки традиционным обвинениям в безоговорочной защите помещичьего землевладения в ущерб интересам крестьянства, предлагали решать земельный вопрос, руководствуясь не сиюминутными революционными страстями, а научным анализом и здравым смыслом. «Правые» специалисты-аграрники утверждали, что проблема российского сельского хозяйства заключалась не в малоземелье крестьян, а в экстенсивных методах его ведения. Они убедительно доказали, что передача крестьянам всех частновладельческих земель даст на хозяйство ничтожную прибавку, причем распределить землю равномерно невозможно47. Позднее именно эти «правые» идеи аграрного реформирования легли в основу реформ П.А. Столыпина и в короткий срок дали позитивные результаты.
Однако эти идеи не были своевременно доведены до крестьянства. Это могли бы сделать лояльные по отношению к правительству общественные силы консервативной ориентации. Но правительство упрямо запрещало их легальную политическую деятельность, что препятствовало политическому объединению проправительственных сил. Забегая вперед, скажем, что только после циркуляра МВД от 6 апреля 1905 г., в развитие Манифеста 18 февраля 1905 г., губернаторы получили право разрешать создание различных общественно-политических объединений с обязательным утверждением их устава в МВД. Правые партии полноправно вышли на политическую арену уже в ходе революции, после Манифеста 17 октября 1905 г.
Следует подчеркнуть, что часть русского общества, в основном крестьянство, а также широкие городские слои, не связывали с революцией надежд на улучшение своего положения, сохраняя веру в незыблемость монархических устоев общества. По мнению В.В. Абушик, «в губерниях Центрально-Черноземного района, с преобладанием отсталых форм земледелия, несмотря на широко распространенные крестьянские волнения, монархисты рассчитывали найти понимание и поддержку у крестьян ввиду их патриархальности, набожности, преданности вековым традициям и устоям русского общества»48. Подавляющее большинство крестьянства сохраняло веру в монархию, хотя и было недовольно существующими порядками. Это совсем не исключало того, что крестьянство стало очень отзывчиво на эсеровские лозунги ликвидации помещичьего землевладения. Современный исследователь социальной истории России Б.Н. Миронов отмечал: «Революция (1905 – 1907 гг. – В.Р.) оказала сильное воздействие на крестьян, но их преобладающее большинство не стало республиканским. Именно поэтому правые видели социальную базу самодержавия в народе, преимущественно в провинции»49.
Не только крестьянство, но и широкие городские слои населения стали той средой, в которой были популярны идеи правых. Меньшевистским исследователем В.О. Левицким отмечалось, что пропаганда черносотенцев пользовалась успехом и в рабочей среде, особенно в «небольших провинциальных городах (как Курск, Воронеж, Царицын), где рабочие, живя в условиях докапиталистического, мещанского города, по своей психологии мало отличаются от мещанства»50.
Однако рабочие и городские «низы», в большинстве своем недавние выходцы из крестьян, начинали терять связь со своей средой. Эти слои населения становились подверженными влиянию политических идей «левого» толка. В аналогичные идейные процессы были вовлечены правящие слои и интеллигенция. В своем большинстве интеллигенция была настроена либерально, видя единственный путь разрешения противоречий в радикальных реформах, отрицании традиционных общественных устоев. С другой стороны, правомонархически настроенная ее часть была также недовольна существовавшими порядками, но видела путь разрешения сложившейся ситуации не в революции, а в постепенном эволюционном реформировании, опиравшемся на национальный опыт.
«Прозападнические» идеи либерально-буржуазного и революционного реформирования, столь характерные для русской интеллигенции середины XIX в., подчас в сильно искаженном виде стали проникать в широкие массы населения. По этому поводу Н.Н. Пантелеевский (впоследствии один из лидеров Воронежского отдела СРН) еще в 1903 г. замечал, что отрицание авторитетов и переоценка ценностей, «спускаясь с вершин… несчастной, мятущейся интеллигенции, начинает проникать вглубь нашего полуинтеллигентного общества, и мутной жижицей просачивается ниже, в его, еще не выветрившуюся, здоровую подпочву, в народ, заражая совесть и сердца нашей подлинно-русской православной семьи»51. Для доведения своих идей до широких слоев общества либералы и революционеры обладали к тому времени определенными инструментами: пресса (легальная и нелегальная), земские учреждения, преимущественно либеральные по своему составу, ряд организаций.
Пропагандистская деятельность, которая велась черносотенцами до организационного оформления правых партий в 1905 – 1906 гг., являлась своего рода идейно-политической предпосылкой для последующей практической работы правых партий во время своего становления. Пропагандистская работа правых исходила не из какого-либо центра, а была продуктом деятельности отдельных людей, газет, кружков и т.д., а затем проникала в массы. Все пропагандистские акции носили не упреждающий, а оборонительный характер по отношению к либеральной и революционной пропаганде. Это связано с тем обстоятельством, что «партии реакционно-монархические в России представляют собой явление более позднего происхождения, чем партии революционные и либеральные»52. Сравнительно позднее возникновение правомонархического движения объясняется не отсутствием идей и сторонников, а особенностями политического устройства страны. Левые активно действовали вне правового поля, а для монархистов, напротив, оно было необходимым условием их политической деятельности. Такая возможность появилась лишь после Манифеста 17 октября.
Правомонархические организации стали возникать за несколько лет до 1905 г.: Русское собрание в Петербурге (1901 г.), первый провинциальный отдел РС был открыт в Харькове (1903 г.) и др. Установлено, что воронежские консерваторы старались наладить связь со своими единомышленниками за пределами Воронежа, в частности с известным представителем Русского собрания академиком А.И. Соболевским53. В «Очерке деятельности…» Воронежского отдела СРН за 1907 – 1908 гг. воронежские черносотенцы называли А.И. Соболевского «старым другом» и отмечали, что он «помогал собственными изданиями отделу в деле контрреволюционной пропаганды»54.
Видным представителем правого движения в Воронеже был Н.Н. Пантелеевский. Свои политические и педагогические воззрения он изложил в нашумевшей в то время речи «Взгляды на воспитание и обучение» в день празднования (21 сентября 1903 г.) 25-летнего юбилея Воронежского технического железнодорожного училища. В своем выступлении Н.Н. Пантелеевский подчеркнул, что воспитание учащихся должно идти «на почве религиозной», а главной задачей школы должно быть развитие в учащихся «чувства любви, преданности и верности к Государю и Отечеству с правильным пониманием верноподданнических обязанностей: уважения к закону, государственным установлениям и общественным учреждениям». Он стремился выявить причины, по которым молодежь присоединялась к левому движению: «все болезни человеческого организма происходят от вражеского вторжения в него болезнетворных начал в виде бактерий, бацилл и т.п., имя чему легион. И несомненно, что человеческий организм был бы осужден на гибель, если бы не носил в себе самом способности бороться и противиться им»55.
Н.Н. Пантелеевский называл «бациллами» проводников революционных идей среди молодежи. Он видел надвигавшуюся революцию и пытался найти способ борьбы с ней, не выходя за рамки существующей системы, привычными методами идеологического контроля. Причины успехов либерализма и левого радикализма, доминировавшего в то время в русском общественном сознании, Н.Н. Пантелеевский видел в ослаблении контроля над образованием и печатью со стороны властей. В своей речи он подверг критике леволиберальную печать, которая, по его словам, «изощрялась… в поношении школы и ее работников»56.
Следует отметить, что за несколько лет до образования партий правого лагеря в Воронежской губ. начался процесс консолидации консервативных сил вокруг их наиболее известных представителей. Н.Н. Пантелеевский не только как общественный деятель, но и как педагог, пользовался большим авторитетом среди своих учеников, о чем свидетельствуют десятки телеграмм-поздравлений отправленных на его имя, по случаю годовщины училища57. Его ученики «учредили при этом училище стипендию его имени, собрав между собою 1804 руб. 29 коп. для выдачи пособия на воспитание беднейшему ученику»58. Н.Н. Пантелеевский, а также П.В. Никольский (магистр богословия, историк Воронежской духовной семинарии и Воронежской епархии, читавший впоследствии лекции для членов СРН) были известными в городе краеведами и действительными членами Воронежского губернского статистического комитета и ученой Архивной комиссии59. Р.М. Карцев, будущий председатель Воронежского отдела СРН, избирался гласным в городскую Думу60. В дальнейшем эти деятели сыграли видную роль в правомонархическом движении. Налаживая связи и определяя свои идеологические позиции, будущие союзники не были готовы в то время начать активную политическую борьбу.
Данные о первой известной нам правомонархической организации в Воронеже относятся к августу 1903 г. Речь идет о так называемом «Воронежском комитете борьбы против социализма». Мы не располагаем сведениями о структуре и численности первой черносотенной группы, возникшей в Воронеже. В ней, вероятно, состояли представители консервативно настроенной интеллигенции. О планах ВКБПС можно судить лишь по трем экземплярам листовки-«призыва», написанной от руки, с оттисками печати «Воронежский комитет борьбы против социализма». Комитет намеревался наладить регулярный выпуск своего бюллетеня, так как данное обращение вышло под заголовком «Листок №1»61. Вероятнее всего, автором обращения был Н.Н. Пантелеевский, поскольку листовка ВКБПС совпадает в основных положениях с его речью, опубликованной в «Воронежском телеграфе» 21 сентября 1903 г., то есть месяц спустя после появления «призыва».
В воззвании комитета говорилось: «Друзья! сильно бьется сердце и больно становится смотреть на эти страшные картины гнусных злодеев, которые своими прокламациями извращают умы молодых людей, сбивая с истинного пути». Листовка была обращена к молодежи: «неужели каждый из вас поднимет руку на Самодержавца, неужели вы не можете понять, какая гибель грозит нашему Отечеству, которое цветет и крепнет на страх врагам, неужели каждый из вас живет чужим умом и берет пример с изменников Родины, скрывающихся за границей, действуя по наущению иностранных держав»62. Работе левых партий среди молодежи, направленной, путем создания революционных организаций, на подрыв существующего строя, члены комитета хотели противопоставить сплоченную антиреволюционную организацию: «призываем Вас организовать одно неразрушительное общество борцов за правое дело против наших врагов — социалистов, которые своими ложными учениями отвлекают массы людей». Обращение заканчивалось на патетической ноте: «поднимем белое знамя — символ чистоты, борьбы и преданности Царю и Отечеству»63. Эти листовки не могли иметь широкого хождения. Сам факт их написания от руки под копирку свидетельствует об отсутствии серьезной материальной базы у правых, чего нельзя сказать о возможностях левых организаций того периода, и отсутствии поддержки правомонархистов со стороны властей.
Создание Комитета было сугубо воронежской инициативой. Вместе с тем, почти одновременно в 1902 г. в Париже было издано обращение «Лиги для спасения Русского Отечества». Целью создания как «Лиги», так и ВКБПС, была активная борьба с революционным движением64. Между тем, одно из отделений «Лиги» было в Харькове, где в ноябре 1903 г. возник первый провинциальный отдел Русского собрания. Таким образом, Комитет возник несколько ранее Харьковского отдела РС. После августа 1903 г. каких-либо других упоминаний о деятельности ВКБПС и других правомонархических организаций в Воронеже нет вплоть до 1905 г.
Правомонархические организации и антиреволюционно настроенные лица активизировали свою деятельность с началом революции. В январе 1905 г. в «Воронежских губернских ведомостях» было опубликовано воззвание против социал-демократов65. Кроме того, в городе распространялись листовки правых, пестрящие заголовками типа: «Россия на краю пропасти», «Пора проснуться», «Горит Россия» и т.д. Часто эти обращения перепечатывались из «Московских ведомостей» и других консервативных изданий. Условно эти обращения можно разделить по характеру текста на призывы к властям, интеллигенции, низшим и средним городским слоям населения и крестьянам.
Установить пути распространения подобной агитации трудно. По утверждению Ю.И. Кирьянова, многие листовки, особенно без выходных данных, могли печататься в ДП МВД66. Между тем, власти должны были как-то реагировать на появление подобного рода призывов. В то же время, в силу официальных предписаний, власти запрещали распространение любой нелегальной литературы. Об этом можно судить по секретному циркуляру МВД от 10 апреля 1905 г., разосланному начальникам губернских ЖУ. Особый отдел МВД уведомлял ВГЖУ о появлении в стране «тайных патриотических организаций», что с точки зрения официальных властей, было крайне нежелательно: «в С.-Петербурге, например, был случай обнаружения воззвания к “врагам отечества” от имени “Тайного общества террористов-консерваторов “Белый передел”»67. Тогда возникло довольно много подобного рода организаций, которые, выпустив воззвание, призывавшее к расправе с носителями чуждой идеологии, прекращали свою деятельность. Естественно, что эти образования не могли контролироваться властями. Сведения об их численности и участниках отсутствуют. Можно предположить, что в них участвовали антиреволюционно настроенные представители интеллигенции, объединенные в небольшие кружки.
Смысл воззваний этих организаций, как правило, сводился к следующему: все они были направлены против «представителей интеллигентного общества», «либеральных земцев», «жидовских смутьянов», «забастовщиков», а также «всех господ, желающих ограничить самодержавную власть в личных своих видах».68 В.О. Левицкий отмечал, что большинство этих и подобных им организаций носили совершенно эфемерный характер: «ни одна из них не пережила 1905 год. Все они немногочисленны, представляя из себя заговорщические кружки, терпимые властью. Цель их вызвать погром, после которого эти организации обыкновенно распадаются. В большинстве случаев эти организации имеют полицейско-провокационное происхождение»69. Последнее утверждение вызывает сомнение, по крайней мере, в отношении Воронежа. Напротив, из жандармских документов видно, что подобные организации были также нежелательны для властей, как и революционные.
Остановимся подробнее на этих воззваниях. В листовке, выпущенной газетой «Донская речь» летом 1905 г., земские деятели обвинялись в попытке ограничить самодержавие и в пособничестве левым70. Характерна листовка РМП: «Как либеральные земцы хотят искромсать Россию», в которой черносотенцы следующим образом излагали «дух постановлений Съезда земских и городских деятелей от 14 сентября 1905 г.»: «они решили не только уничтожить Самодержавие, но и искромсать Россию». Далее  пояснялось, как земцы собирались это делать: «отдать всю Западную Россию полякам… Литву с Вильной, Белоруссию со Смоленском, мать городов Русских Киев, Малороссию с Черниговом, Полтавой и Харьковом… тоже готовы отрезать от России и сделать из нее Украинскую область». Ту же участь правые предрекали Кавказу, Заволжским губерниям, Сибири, другим частям страны: «И будет так, что все… инородцы и иноверцы свободно будут жить в этих русских губерниях, а Русских людей считать чужими…, теснить и выживать. И будет жить Русский народ как бы в черте оседлости, в одних только внутренних губерниях, где ему и теперь уже тесно, где у него и земли-то мало, да и она уже вся истощена»71. Таким образом, правые выступали не только против сепаратизма, но и против областничества.
Представители правых, призывавших к «вооруженному отпору смутьянам, ополчившимся на Царя и Русскую Веру»72, ожидали поддержки властей, хотя бы на местном уровне. Однако очевидно, что подобной поддержки им не было оказано. Напротив, официальные власти стремились сдержать проявление какой бы то ни было общественной деятельности, в том числе и правых организаций охранительного направления. В лучшем случае эти организации были «терпимы властью». Характерно было в этой связи распоряжение МВД от 16 мая 1905 г. В нем говорилось: «в последнее время обнаружен был случай распространения воззваний за подписью “Белая Сотня”, в котором содержится подстрекательство к насилию над евреями» и далее отмечалось, что «повышенное настроение, как в христианской, так и в еврейской части населения, разжигая их национальную ненависть, способно вызвать острое столкновение». Эта мысль просматривалась и в циркуляре, вышедшем месяцем раньше: «проявление деятельности тайной недозволительной организации, могущей вызвать опасность столкновения разных групп населения, недопустимо»73. Начальник ВГЖУ В.З. Тархов никакого содействия правым организациям оказывать не намеревался. На секретных жандармских документах, циркулярах МВД сохранились его резолюции: «для руководства и точного исполнения». Однако в оценке развития событий ошибались как власти, так и их противники.
Напомним, что «возбуждение» населения по всей стране началось после событий 9 января 1905 г. в Петербурге. Представители революционных партий развернули антиправительственную пропагандистскую кампанию. Частью кампании был выпуск большого количества литературы. Очевидцы тех дней свидетельствовали: «Кроваво красная “литература” заваливает прилавки магазинов, столики подворотен, распирает сумки разносчиков и раскупается нарасхват»74. Революционная агитация часто добивалась своих целей. Откликом на события 9 января явилась политическая стачка в феврале 1905 г. Во всем ЦЧР наблюдался рост числа выступлений населения. Число революционных выступлений с сентября по декабрь 1905 г. составило 62 % от общего числа за 1905 – 1907 гг.75. Данные цифры наиболее характерны для Воронежской губ., так как на прошедшие в 1905 – 1907 гг. 300 выступлений в ЦЧР, 117 (39 %) приходилось на Воронеж76.
Однако мощная поддержка, высказанная всеми сословиями Воронежа Манифесту 17 октября, вылившаяся в манифестацию, насчитывавшую (по данным ВГЖУ) до 10-20 тысяч человек77, свидетельствует о том, что «агитационный натиск» революционеров имел лишь частичный успех. Манифесту 17 октября различными общественными силами и слоями населения была оказана массовая поддержка, которая вылилась в многотысячные демонстрации. Эти демонстрации имели «проправительственный» характер. Для противников монархии Манифест был конституционным документом, важной уступкой самодержавия. Для монархически настроенных слоев населения этот документ означал, с одной стороны, «милости Самодержца», а с другой, – «попустительство» революционерам. Разнонаправленность в оценках послужила толчком для последовавших столкновений и погромов.
По словам В.В. Абушик, «понятие “погром” (под «погромом» здесь понимается только «еврейский погром». – В.Р.) для губерний Центральной России не совсем точно. Так как в большинстве случаев в октябрьские дни 1905 г. со стороны черносотенцев (здесь имеются ввиду монархически настроенные слои населения. – В.Р.) использовались приемы открытого, силового, вооруженного, грубого подавления антимонархических выступлений оппозиционных сил»78. Революционерам противостояли в те дни монархически настроенные слои населения, а не «организация». Никакой серьезной политической организации правого толка, способной активно противостоять революционному и либеральному движению, тем более организовать погром, в Воронеже в 1905 г. не было. Ни центральные, ни местные власти не собирались содействовать правым организациям в России вообще и в Воронеже, в частности. К тому же, погромы в большинстве своем несли не национальную, а политическую окраску: черносотенцы обвиняли евреев в денежной поддержке забастовочного движения, наличии большого числа лиц еврейской национальности в революционном движении.
Необходимо отметить отсутствие контроля центральных и местных властей за печатью. Это очевидно в связи с освещением событий октября 1905 г. Тогдашние средства массовой информации зачастую тенденциозно излагали факты, касающиеся погромов, обвиняя в их организации правительство и конкретных чиновников, предавали гласности секретные документы. Так, во время событий, последовавших за Манифестом 17 октября, центральные и местные власти были недовольны оценками их роли в предотвращении и недопущении погромов, высказанными в печати, в связи с чем, начальник ВГЖУ полковник В.З. Тархов распорядился: «при шифровке телеграмм руководствоваться точно циркулярными предписаниями, так как шифруемые сведения… приобретают гласность»79. Государственные чиновники понимали, какой опасной в определенных обстоятельствах бывает пресса для существующего порядка. Однако распоряжения такого рода уже не могли остановить нараставшую революцию. Тем не менее, органы государственной власти вообще и ВГЖУ, в частности, продолжали свою деятельность, направленную не только против революционного движения, но и против любой политической деятельности, даже правого толка.
Органы государственной власти к тому времени умели бороться только с революционными нелегальными организациями. Против легальных методов борьбы левых, они не имели достаточного арсенала средств и приемов работы с населением, охваченным революционной агитацией. Власти не могли справиться с массовыми выступлениями, что говорит о негибкости их политики и о невозможности найти контакт с лояльной частью населения, неспособностью использовать новые политические условия, созданные Манифестом 17 октября. Погромы, прокатившиеся по всей стране, были полной неожиданностью, как для властей, так и для революционеров. Не было выработано единой точки зрения на причины, побудившие участвовать в них крестьян, рабочих, мещан, деклассированных элементов. Не было единой точки зрения и на то, против кого были направлены погромы: революционеров, либералов, интеллигенции, евреев.
Официальная точка зрения в этом вопросе смыкалась с точкой зрения правых: «погромы возникали исключительно вследствие вызывающего образа действий революционеров, в значительной мере евреев, принявших дарованные милости в смысле упразднения всякого законного порядка и водворения анархии, в которой они стали хозяевами положения и перестали считаться с достоинством верховной власти и русского имени»80. Точка зрения революционного и либерального лагеря заключалась в том, что погромы были организованы властями, или происходили при их попустительстве, осуществлялись «черной сотней» и деклассированными элементами.
Каковы были причины погрома в Воронеже? Остановимся на этом подробно. В большинстве городов о Манифесте узнали 18 октября. Нельзя сказать, что «объявление гражданских свобод» было встречено с восторгом: правые были недовольны «попустительством» либералам, либералы считали уступки правительства недостаточными, а революционеры восприняли его как призыв «к оружию!». Так получилось, что обсуждение населением Манифеста совпало с «царским днем», днем восшествия на престол Николая II (21 октября), праздником Казанской иконы Богоматери (22 октября) и объявлением амнистии некоторым категориям политических заключенных (21 октября), при этом освобождение «товарищей» из тюрем в некоторых случаях происходило не без давления извне. Одновременно с этим полицейский аппарат, несмотря на сбои, продолжал работать.
С сентября по 17 октября политическая ситуация в Воронеже, накануне получения Манифеста, была крайне неспокойной, а обнародование Манифеста и последующие демонстрации в его поддержку, носившие антиреволюционный характер, явились одной из предпосылок развития правого движения.
Остановимся на событиях, предшествовавших погрому. 10 октября члены революционных организаций призвали рабочих железной дороги к забастовке, но она не состоялась из-за «несогласия мастерских кроме вагонной». Однако 12 октября все рабочие «собрались во дворе вокзала, выгнали конторщиков и потребовали прекращения работы, остановили телеграф»81. Вначале они выдвигали только экономические требования. Позднее среди требований мастеровых и рабочих воронежских мастерских и депо появилось, например, и такое: «Немедленно удалить начальника Воронежского технического училища Н.Н. Пантелеевского за недоброе отношение к учащимся и крайне вредное реакционное направление»82. Аналогичные требования к властям об удалении деятелей, неугодных революционерам, были выдвинуты учащимися 1-й гимназии: священника о. Иоанна (Васильева), инспектора гимназии В.П. Дикарева, как «особого исполнителя полицейского строя школы»83. В дальнейшем политические требования бастующих приобретали агрессивный характер, появились призывы к свержению существующего строя и расправы с политическими противниками. Имели место избиения рабочих, отказывавшихся принимать участие в забастовках и обзываемых революционерами «черносотенниками».
14 октября состоялись похороны студента-революционера А.С. Розенберга, умершего от туберкулеза. Меньшевичка Л. Махновец на митинге, «состоявшемся после похорон, на котором присутствовало около 50 человек, в смерти Розенберга обвинила Правительство». Похороны были превращены в революционную демонстрацию, в которой принимали участие учащиеся средних учебных заведений. Как революционное агитационное средство был использован гроб А.С. Розенберга, обернутый в красную материю. Интересно отметить, что гроб несли «при участии Воронежского уездного предводителя дворянства Алисова (И.Т. Алисов — воронежский помещик, впоследствии член кадетской партии и октябрист)»84.
В день издания Манифеста обстановка в городе продолжала накаляться. На Кадетском плацу Г.Л. Карякин (либеральный воронежский земский деятель, в дальнейшем член кадетской партии) произнес перед рабочими «речь революционного содержания», говоря словами жандармского документа, главным лозунгом которой был: «Долой Самодержавие!»85. 18 октября, когда известие о Манифесте было уже получено, ситуация стала меняться не в пользу революционеров, так как в среде рабочих стали зарождаться сомнения в целесообразности забастовки по причине резкого повышении цен на продукты потребления. На митинге И.Л. Шингарев (социал-демократ, двоюродный брат известного А.И. Шингарева) «призвал бастующих не прекращать забастовку ввиду начавшихся уступок со стороны Правительства, читал и разъяснял Высочайший Манифест от 17 октября: “Царь и министры, уступив требованиям народа, объявляют конституцию”»86. Интересно отметить, что либеральные ораторы уговаривали рабочих продолжать забастовку, чтобы окончательно сломить власти. По сведениям ВГЖУ, «Карякин раздавал деньги бастующим рабочим, объясняя, что таковые собраны для них евреями»87. Последнее обстоятельство могло дать повод для последовавшего погрома. Отдельные конституционные демократы в то время способствовали продолжению и расширению революции и связанных с ней беспорядков.
19 октября ситуация еще более обострилась: утром на Кадетском плацу прошел митинг революционеров, на котором произносились «возмутительнейшие речи». В то же время было зачитано письмо 114 рабочих, направленное против забастовки, при этом революционеры убеждали присутствовавших, что письмо подложное, составленное в полиции. Прозвучали требования выдачи оружия для «самообороны». Было объявлено, что «нуждающимся забастовщикам нужны деньги…»88. По свидетельству документов ВГЖУ, в среде сборщиков денег был «неизвестный мужчина из евреев… к концу собрания рабочие направились к Народному дому и, которые заявляли, что не имеют средств к существованию, получали деньги»89.
20 октября состоялся еще один митинг, на котором Л. Махновец снова говорила «возмутительнейшие речи против Особы Государя Императора, но была согнана рабочими». В течение дня ситуация изменилась не в пользу революционеров. К двум часам дня на площади близ Зимнего театра по инициативе городских жителей был отслужен торжественный молебен. Перед молящимися был представлен «убранный гирляндами и цветами портрет Его Императорского Величества». На балконе театра появился оратор, присяжный поверенный С.А. Петровский (впоследствии депутат III ГД от октябристов), «выступивший с патриотической речью», и «митингующая процессия с Портретом Государя пошла к Митрофаньевскому монастырю, где было совершено молебствие»90. В тот же день произошло столкновение между манифестантами и забастовщиками на Кадетском плацу, причем несколько организаторов и участников забастовки были избиты.
С этого момента начинает изменяться отношение революционеров к властям: если раньше они были почти полными хозяевами в городе и заявляли о готовности взять власть в свои руки, в том числе и по поддержанию порядка, то потом, чувствуя, что ситуация выходит из под их контроля, сместили акценты по отношению к властям: «Где полиция? Почему бездействуют власти?».
Митинг, намеченный на 21 октября, был отменен собранием организаторов забастовки, которые считали, что усилилась деятельность «черной сотни». Революционеры утверждали, что якобы «фактически установлено участие в “черной сотне” чинов полиции». Они объясняли причины отмены «левого» митинга так: «торжественная процессия, устроенная по улицам Воронежа 20 октября при благосклонном участии сплоченного отряда хулиганов (так в тексте. – В.Р.), все это убедило делегатское собрание (речь идет о комитете руководителей забастовки. – В.Р.) в том, что местная администрация ищет случая вызвать столкновение между организованными рабочими и черной сотней для того, чтобы дать возможность вмешаться полиции, войскам и казакам, и таким образом, деморализовать организованных стачечников». Окончательное решение левых выглядело так: «отменить митинг, чтобы лишить черносотенную агитацию необходимой для нее почвы»91.
В эти дни из ДП МВД последовали телеграммы воронежскому губернатору, в которых подчеркивалась необходимость «принять самые решительные меры…, не останавливаясь перед применением оружия», чтобы не допустить погром92. «Ввиду слухов о предстоящем погроме… воронежские евреи просят личной и имущественной охраны. Благоволите принять предупредительные меры»93, – говорилось в телеграммах. Леволиберальная часть общества не могла и предположить, что манифестации и погромы были явлением стихийным, то есть не были организованы какой-то силой. Представители воронежской либеральной общественности направляли телеграммы в различные инстанции, с целью оказать давление на местную власть.
21 октября в торговом центре города у хлебной биржи «собрались городские жители в ожидании вынесения из нее Портрета Государя императора», и вместо революционного митинга состоялся митинг в поддержку самодержавия. На нем прозвучали слова обывателей о том, что «евреи живут безбедно, тесня русский народ» и т.д. Ораторы призывали прекратить забастовку, так как «все от нее терпят»94. Толпа, собравшаяся у биржи, была сильно возбуждена, когда пронесся слух, что представители еврейской общины отрицательно отнеслись к манифестации с вынесением портрета Николая II: «К чему это нужно со всякими портретами ходить». В результате этого несколько евреев были избиты, «совершались мелкие бесчинства», было разгромлено несколько квартир95.
После митинга процессия двинулась к Митрофаньевскому монастырю, где проходил парад войск воронежского гарнизона по случаю годовщины вступления на престол Николая II. После отбытия войск в казармы манифестанты количеством 10-20 тысяч человек (по оценкам ВГЖУ) направились к кадетскому плацу по Большой Дворянской. Очевидцы показывали, что среди манифестантов были люди разных сословий: «приказчики, чиновники, мещане, барыни, барышни и учащиеся». Настроение толпы было «мирное, проникнутое глубоким патриотизмом». Причина шествия — «почтить Государя за его великие милости, дарованные Манифестом 17 октября». В то время как манифестанты двигались по Большой Дворянской, недалеко от Тулиновского переулка собралась толпа молодежи человек в триста. «При проезде мимо нее полицмейстера, несколько лиц, бывших в толпе, остановили последнего, требуя от него прекратить организацию “черной сотни” и выдать оружие» для «самообороны». Полицмейстер ответил им, что никакой «черной сотни» в Воронеже нет, и направился к дому губернатора96.
В то время воронежские революционеры совещались: «устроить ли демонстрацию в противовес патриотической – решили воздержаться, ввиду того, что боевая дружина состояла не больше как из 150 человек, вооруженных кто, чем попало… бульдогами, из которых воробья не убьешь… (выделено мной. – В.Р.), решили демонстрацию не устраивать. Противодействовать манифестации не рекомендовали, в силу того, что это могло привести к большому кровопролитию, которое совершенно не нужно было в тот момент (выделено мной. – В.Р.). Некоторые из товарищей решение это игнорировали, пробовали воздействовать на них (выделено мной. – В.Р.)»97. На следствии по делу о погроме очевидцы показывали, что в толпе молодежи присутствовали лица еврейской национальности и слышались фразы: «у меня в кармане нож», «нужно дать им отпор, черносотенцы не вооружены» и т.д. Затем раздался свист и возгласы: «Долой черную сотню!». Манифестанты заколебались, «но часть простолюдинов, отделившись от них, двинулась к революционерам и потребовала снять шапки перед портретом» царя98. В ответ раздалось двадцать восемь одиночных выстрелов по манифестантам и по портрету. Из толпы манифестантов раздались ответные выстрелы, затем началась драка между отдельными людьми. Но манифестанты, окружавшие портрет, направились к дому губернатора, обратившегося к собравшимся с увещеванием успокоиться и разойтись по домам. Толпа разгромила квартиру и убила Н. Таранченко, студента юридического факультета Московского университета. Свидетели утверждали, что видели его с браунингом, когда раздались выстрелы в портрет царя99.
Меры по пресечению погрома были приняты с большим опозданием. Остановить погром удалось только 23 октября. 22 октября по всему городу были расклеены листовки с обращением губернатора, городского головы и архиепископа к жителям Воронежа, в которых говорилось, что «никогда власти не могли позволять грабить или производить насилия над другими лицами… прикрываясь патриотическими лозунгам»100. Все источники свидетельствуют о том, что власти не смогли приложить значительных усилий к прекращению беспорядков, а ограничивались наблюдением за развитием событий.
Иная причина погрома была на станции Курбатово в Нижнедевицком уезде. Полиция докладывала 26 октября о «разграблении местными обывателями торгового заведения еврея Розова», причем «крестьяне отдали разграбленное имущество, заявляя, что были введены в заблуждение прибывшим из города Воронежа их односельчанином… который уверил их, что евреев грабить разрешено»101. Это событие, имея налет политической и национальной подоплеки, носило характер обыкновенного грабежа. Этот факт свидетельствует о том, насколько сильно было взбудоражено население и легко поддавалось слухам.
Вместе с тем, власти все же принимали меры, чтобы остановить насилие с обеих сторон. Похороны убитого Н. Таранченко должны были по плану левых вылиться в очередной митинг против самодержавия. Губернатор лично встретился с родителями погибшего и в категорической форме потребовал от них, «чтобы похороны были произведены как можно скорее»: «народ возмущен тем, что Ваш сын хотел стрелять в портрет государя и его выбросят из гроба и разорвут на клочки»102.
Однако очевидно, что власти не смогли достаточно быстро остановить беспорядки, приведшие к погрому Воронеже. Судя по сохранившимся свидетельствам, ни «преступного попустительства», ни организации погрома со стороны властей не было. Однако в документах Департамента полиции отмечалось, что «казаки и чины полиции отнеслись пассивно» к происходящему, а губернатор С.С. Андреевский проявил «попустительство во время погрома и забастовки», тем более что в его распоряжении находилось два пехотных полка – Коротаякский и Скопинский, правда, неполного состава. Характерно высказывание по этому поводу прокурора Воронежского окружного суда П.А. Исаева: «Законов теперь нет, а нужно сообразовываться с настроением»103. Губернатор так объяснял свое поведение: «Погром во время забастовки вынудил меня весь состав гарнизона употребить исключительно на охрану города, правительственных, казенных и частных учреждений»104. Пассивность губернатора можно объяснить не злым умыслом, а неумением контролировать массовые выступления на улицах, совершенно непривычные для Воронежа, а также растерянностью, потерей инициативы и нежеланием брать на себя ответственность при чрезвычайных обстоятельствах. В отчете на имя царя, он охарактеризовал события тех дней следующим образом: «Было даже страшно ходить по улице». Объяснения С.С. Андреевского выглядят не как желание оправдаться, а отражают подлинное видение им событий. Губернатор пустил развитие событий на самотек, охраняя лишь «правительственные учреждения». Вскоре С.С. Андреевский был освобожден от занимаемой должности, причем не последнюю роль в этом сыграла проявленная им пассивность в ходе октябрьских событий.
Воронежские революционеры обвиняли полицию в организации манифестации 21 октября 1905 и погрома 21 – 23 октября. В листовке «К кровавым дням в Воронеже» отмечалось: «Самодержавию недостаточно войск, мало казаков, с ними бессильно оно – и вот полиция и жандармы, сыщики и шпионы создают черные сотни. Малосознательные слои населения, уличные воришки, подонки городов – вот откуда набирают они черные сотни. Им все обещают, лишь бы побольше они уничтожали студентов, евреев, армян, рабочих, словом, всех тех, кто не похож на них, кто хочет свободы народу»105.
Представители либеральной общественности также возлагали вину за произошедший погром на полицию. Премьер-министр С.Ю. Витте получил телеграмму, в которой указывалось, что во время погрома власти не только проявили полное бездействие, «но, видимо, содействовали ему»106. Воронежский губернатор С.С. Андреевский был информирован МВД о том, что в министерстве была получена телеграмма от неких «представителей воронежского общества», в которой назывались руководители погрома: «Воронежский полицмейстер, пристав Ларионов, околоточные Деринг и Грачев»107. Обвинения воронежских леволибералов в адрес властей в том, что полиция якобы организовала погром, не соответствуют действительности108. Власти были скорее парализованы и не могли потворствовать погрому.
Что касается «черной сотни», то ее деятельность в октябре 1905 г. в Воронеже вообще не прослеживается по архивным документам. В воспоминаниях революционеров, она выступает как некое абстрактное понятие. Тем не менее, следует отметить, что в Воронеже в октябре 1905 г., кроме агитаторов революционных, находились и монархические пропагандисты109. Однако имена этих людей не сохранились в архивах, так как организационно оформленной общности, называемой «черной сотней», в Воронеже в 1905 г. не было (единственное исключение составляет так называемый «Воронежский комитет борьбы против социализма», заявивший о своем существовании в 1903 г., как уже было сказано выше, но более ничем себя не проявивший).
Приходится подвергнуть сомнению воспоминания местного большевика А.М. Фролова, который утверждал, что 21 октября «принесли знамя Союза русского народа, и с ним пришел Виноградов, возглавлявший этот Союз — Союз черносотенцев»110. Ни Союза русского народа, ни «Союза черносотенцев» не существовало ни в Воронеже, ни вообще в России в указанное время. На митинге 21 октября Виноградов, будущий активист СРН, и Р.М. Карцев, впоследствии председатель Воронежского отдела СРН, присутствовали. По документам следствия они и другие будущие участники СРН не проходили в качестве погромщиков. Никакой организации «черной сотни», тем более поддерживаемой властями в октябре 1905 г., не было и быть не могло, что явствует из различных источников.
Вследствие бездействия властных структур на местах, правительство не могло справиться с революцией собственными силами. Поэтому, по словам В.В. Абушик, «его (правительства. — В.Р.) сторонники… (то есть монархически настроенные слои населения. – В.Р.) были прямо заинтересованы в погромах как средстве борьбы с революцией»111. В губерниях ЦЧР монархически настроенное население в 21 случае (7 % от общего числа выступлений), способствовало прекращению революционной активности112.
Следует согласиться с мнением В.О. Левицкого, что погромы в некоторой степени носили «антиеврейский и антиинтеллигентский» характер113. Национальная подоплека погрома в Воронеже присутствовала. С одной стороны, она была «извращенной формой социального протеста городских низов», по которым в первую очередь ударила забастовка и которая выразилась в погроме еврейских магазинов и лавок (заметим, что во время погрома пострадали магазины лиц также русской и немецкой национальности). У большей части городских слоев сохранялись «монархические иллюзии». Радикалы не предвидели развития революционной ситуации в сторону бессмысленных жестокостей и межнациональной розни в силу своего доктринерства. Например, в Воронежской губ. еще задолго до погрома распространялась брошюра К. Каутского «Кишиневская резня и еврейский вопрос», в которой, в частности, говорилось, что «в классовой борьбе пролетариата исчезает глубоко вкоренившаяся противоположность между неграми и белыми в Америке, между иудеями и “арийцами” в Европе»114.
По факту погрома в Воронеже было возбуждено уголовное дело, проведено следствие и состоялся судебный процесс в 1910 г. Было установлено, что среди потерпевших были не только евреи, пострадали торговые заведения купцов русской и немецкой национальности. В обвинительном акте по делу о погроме было подчеркнуто, что эти противоправные действия были совершены отнюдь не манифестантами, а группой молодежи в 200-300 человек; действия погромщиков, в свою очередь, были спровоцированы «левыми»115. Сенатская комиссия, расследовавшая «преступные деяния» во время погромов, пришла к заключению, что «погромы возникали исключительно вследствие вызывающего образа действий революционеров, в значительной мере из евреев»116. В этой связи интересно мнение будущего лидера воронежских националистов В.А. Бернова. Он, рассуждая по поводу демократической агитации в учебных заведениях, отмечал: «Евреи клином вбиваются в нашу русскую школу… идут туда сеять ветер… поэтому… пожнут бурю, которая, стихийно, неожиданно для всех разражается в еврейских погромах»117. Подобной интерпретации погромов придерживались как власти, так и правые.
На следствии полицмейстер О.А. Бернатович проходил свидетелем по делу о погроме. Из материалов следствия следует, что он подъехал к месту беспорядков, и «его стали спрашивать, можно ли грабить евреев, несмотря на полученный отрицательный ответ, послышались возгласы: “можно”»118. Делать однозначные выводы об участии чинов полиции в организации погрома из такого рода свидетельств очевидцев нельзя. Очевидно, что каждая из противостоящих сторон старалась услышать желаемое.
В материалах следствия были проанализированы причины погрома и дана официальная оценка: «В октябре 1905 года правильное течение общественной жизни города Воронежа было нарушено народными волнениями, забастовками, прекращением работы, устройством народных сборищ; ораторами крайнего направления произносились по поводу действий правительства и текущих событий речи, резкость коих в массах православного, патриотически и религиозно настроенного населения вызвала негодование и раздражение». Умело направляемое левыми силами недовольство населения своим экономическим положением, усугубленным забастовками, неожиданно для них самих вылилось в погромы: «происходящие в стране смуты и неурядицы во многом обязаны своим происхождением воздействию и проискам стремящихся к равноправию евреев», — такого мнения придерживались юристы, ведшие процесс119. Таким образом, радикалы получили результаты прямо противоположные ожидаемым. Это было предупреждением и для либералов, заставившим их на время отказаться от активного сотрудничества с революционными силами.
На суде тридцать два обвиняемых были оправданы, троих приговорили к лишению свободы на восемь месяцев, одного к году, об одном, как о находящемся на действительной военной службе, дело рассматривалось особо. В гражданском иске потерпевшим было отказано, «некоторые из присяжных поверенных намерены обратиться за Высочайшей милостью», а резолюция была встречена «радостными восклицаниями»120. Следует признать, что погромщики отделались отнюдь не суровым приговором, однако это не следует понимать как «благосклонность» к ним властей. Политика властей строилась, на наш взгляд, не на репрессивных действиях, а на «умиротворении» как «левых», так и «правых».
Важно отметить, что Р.М. Карцев, осуждал применение насилия в отношении политических противников, и утверждал, что «никакого участия в погромах не принимал»121. Сходный подход был отмечен и в воспоминаниях Н.Н. Пантелеевского об этих событиях: «Обезумевшая, озверелая толпа била, ломала и расхищала все, что попадалось под руку, не встречая ни в праздной толпе, ни во властях никакого сопротивления: получалось впечатление, что упразднены или самоупразднились все устои и защитники порядка: кругом царила полная “свобода произвола и диких страстей”»122.
Однако погромы и патриотические манифестации не определяли в то время общественно-политическую картину региона. По подсчетам современных историков, выступления городских слоев в ЦЧР (от бунтарских до умеренно-реформаторских (либеральных)) составили 93 % от общего числа. Выступления же, связанные с поддержкой существующего строя и носившие антиреволюционный характер, составили 7 % от общего числа выступлений (умеренно-контреволюционные 3 %, радикально-контрреволюционные 3 % и погромно-реакционные 1 %)123. Сторонников существовавшего строя было намного больше (напомним, что в митинге и шествии 21 октября принимало участие до 20 тысяч человек), но они не были организованы, поэтому уступали левым по числу выступлений. Правомонархическое движение носило «рефлекторный» характер и зависело от активности антиправительственных сил на разных этапах революции.
Таким образом, погромные события были обусловлены комплексом причин. Серьезные социально-экономические потрясения вывели из равновесия и привычного уклада жизни широкие слои народных «низов». Консервативно настроенная часть населения связывала ухудшение своего положения с действиями антиправительственных сил. Как писали воронежские газеты, в Коротояке Воронежской губ. забастовка «угрожающе действует на обывателей, оставшихся без газет, писем. Вздорожали предметы первой необходимости, соль, мука, керосин»124. Экстремистские действия некоторых демократов, мало считавшихся с приверженностью большей части населения к традиционным ценностям и идеалам, нередко провоцировали столкновения, так как революционеры и либералы не могли и предположить, что массовая акция в защиту существующего строя может возникнуть стихийно, по «инициативе городских обывателей».
События 1905 г. явились важным этапом создания предпосылок формирования правого движения. Значительная часть населения сохраняла верность сложившемуся укладу, выступала против революционных преобразований. Сами погромы были спровоцированы в значительной степени революционерами и демократической интеллигенцией, не считавшимися с чувствами простых людей.
Формирование идейно-организационных основ правого движения в губернии было тесно связано с общероссийскими тенденциями. После событий октября-декабря 1905 г. из МВД в ВГЖУ поступило секретное циркулярное письмо от 3 января 1906 г. Главная причина революции виделась авторам этого документа не только в «агитационном натиске» революционеров, но и в «отсутствии надлежащей организации (подчеркнуто в тексте. – В.Р.) сплоченности и единства» в обществе, что и являлось «главным препятствием к тому, чтобы благоразумие и чувство законности… дали отпор представителям смуты и разрушения». Без поддержки общества, по мысли авторов письма, «успехи Правительства могут оказаться несоответствующими затраченным силам». В связи с этим признавалось необходимым призвать «лучших местных деятелей» и образовать в «губернских и уездных городах комитеты из лиц, пользующихся доверием общества»125.
Управляющий МВД П.Н. Дурново предупреждал, что «учреждая означенные Комитеты, надлежит обратить особое внимание, чтобы в деятельности оных никоим образом не проявлялось стремление отвечать на насилие насилием, возбуждать национальную рознь… подстрекать к устраиванию каких-либо погромов и побоищ»126. Таким образом, правительство склоняло местные власти к сближению с умеренно-консервативной частью общества, ориентировавшейся на Союз 17 октября. То есть, власть не спешила поддерживать нарождавшиеся крайне правые организации, например СРН, выступая, так сказать, с позиции бюрократического здравого смысла, также держась «золотой середины». Таким образом, шел поиск политической опоры в обществе, но делалось это прежними рутинными методами.
Между тем, ситуация, сложившаяся в стране, требовала немедленного поиска путей выхода из кризиса. Их предлагали, с одной стороны, революционеры и левые либералы, с другой, умеренные либералы и правые. Первые предлагали немедленные и насильственные социально-политические преобразования, вторые, – постепенное, эволюционное развитие, основанное на традиционном укладе русской жизни. Российское общество того времени выбрало второй путь. На это повлияли не столько «правые», сколько традиционно консервативно настроенные массы населения. Результатом этих процессов стало дальнейшее развитие правого движения. Власти понимали, что стихийное, неорганизованное, массовое и неконтролируемое движение представляет определенную угрозу для существовавшего порядка. Поэтому его следовало «возглавить», «организовать». Эту роль могли взять на себя умеренно настроенные монархисты, которые были способны быстрее вписаться в новые политические условия, так как они, безусловно, поддерживали конституционные инициативы правительства. К тому же среди октябристов было много влиятельных в губернии людей.
26 ноября 1905 г. в Воронеже состоялось первое собрание октябристов. В состав бюро Воронежского отдела организации вошли известные деятели земства: А.И. Урсул, председатель губернской земской управы, Н.А. Клочков, городской голова, и другие, которым было поручено разработать программу отдела. Главным печатным органом октябристов стала влиятельная газета «Воронежский телеграф». Уже в декабре 1905 г. на общем собрании октябристов присутствовало 400 человек. Там были обсуждены программные вопросы и избрано бюро из 40 человек127. Таким образом, организационное оформление праволиберального крыла монархического движения прошло несколько раньше, чем крайне правого.
На данном этапе революции крайне и умеренно правые имели общих врагов – революционеров и левых либералов. Поэтому  в 1906 г. была необходима партия, смыкавшая идейные платформы праволибералов (Союз 17 октября) и крайне правых (СРН). С этой ролью выступила Партия правового порядка, отделы которой пытался организовать в 1906 – 1907 гг. в Воронежской губ. В.А. Бернов128. В конце 1905 г. началось деление правого движения на несколько направлений. В дворянской среде преобладали умеренные тенденции, которые привели к формированию праволиберального Союз 17 октября и умеренно-правых организаций: Русская народная партия в Воронеже и Всероссийский национальный союз.
На первых порах почти все правые решили поддержать начинания властей, а именно законодательные органы власти. Русское собрание распространило в Воронеже обращение от 20 декабря к «единомышленным партиям, союзам и русскому народу», в котором говорилось, что Манифест 17 октября ни по форме, ни по содержанию «не указывает на отречение Государя Императора от Самодержавной власти, дарованной Ему милостью Божией и русским народом, избравшим на царство Дом Романовых». В этой же листовке РС предлагало поддержать выборы в Думу129. Правомонархисты, в общих чертах, поддержали Манифест не только потому, что он выражал волю царя. Они надеялись, если не на победу на предстоявших выборах, то, по крайней мере, на значительный успех, так как были воодушевлены патриотическими манифестациями октября 1905 г.
В Гос. Думе правые видели законосовещательный орган, выражающий мнение «земли». В листовке Совета Союза русских людей от 25 ноября 1905 г. отмечалось, что состав «Земского Собора» – Государственной Думы «должен быть всенародный»130. Аналогичные листовки в духе поддержки Гос. Думы распространяли в Воронежской губ. в конце 1905 – начале 1906 гг. Союз русского народа (еще не зарегистрированный официально) и другие мелкие организации: Братство свободы и порядка, Общество русских патриотов и т.д. Последнее предлагало «сохранение Самодержавия с совещательной Государственной Думой»131. Самодержавно-монархическая партия в своем обращении подчеркивала, что ее деятельность строится на «основах, дарованных Государем Императором Высочайшими Манифестами 6 августа, 17 октября и 3 ноября 1905 года»132. Как отмечали исследователи левого направления, «крайне реакционные группы путем тенденциозного толкования упрямо отрицали очевидный текстуальный смысл актов 18 февраля и 17 октября (1905 г. – В.Р.)»133.
Однако уже на начальном этапе в движении не было единого отношения к Манифесту. В процессе организационного оформления правых партий начался раскол на противников ограничения самодержавия и конституционалистов, сторонников «полу-самодержавия». Сторонники «неограниченного самодержавия» считали, что введение «конституции» способствует краху самодержавия. Напротив, умеренные полагали, что в условиях революции только конституция сможет спасти монархию. За «Самодержавие ограниченное», как указывалось в одной из листовок РМП, распространявшейся в Воронежской губ., выступали Партия правового порядка, Союз 17 октября, Торгово-промышленная партия, Умеренно-прогрессивная партия. За «неограниченное Самодержавие», как подчеркивалось в той же листовке, выступали: «Союз Русских людей, Русская Монархическая партия, Кружок Москвичей, Общество Хоругвеносцев, Добровольная народная охрана, Союз Русского народа, Сусанинский кружок, Общество Русских патриотов, Кружок Русских студентов, Союз законности и порядка и др., объединенные в общую организацию Всенародный Русский Союз»134. Таким образом, размежевание на сторонников и противников конституционных преобразований произошло уже в ходе революции 1905 – 1907 гг.135.
Идея создания ВРС принадлежала графу Н.П. Игнатьеву136, который и составил последнюю из упомянутых листовок. Графа можно без сомнения назвать одним из «отцов-основателей» правого движения. У истоков Общества хоругвеносцев, Священной дружины он стоял еще в 80-х гг. XIX в. Н.П. Игнатьев одним из первых обратил внимание на характерные недостатки правомонархического движения, а именно, его слабую организованность. В его записках по этому вопросу отмечалось, что все существовавшие организации в 1905 г. «действуют разрозненно… нужна дисциплина, сплоченность»137. Несомненно, что Н.П. Игнатьев выступал как покровитель, а, возможно, и организатор, многих коллективных членов ВРС. Многие общества, входившие в его состав, мало известны, не носили массового характера, зачастую были аристократическими по своему составу. Большинство из вышеперечисленных организаций, коллективных членов ВРС, впоследствии вошли в СРН или действовали сообща с ним.
Таким образом, к 1906 г. имелись определенные предпосылки для начала политической деятельности правых партий. Правомонархисты к тому времени уже выработали определенные идеи, которые они могли предложить обществу. За несколько лет до 1905 г. правые успели заявить о себе. Правые серьезно уступали либералам и революционерам в организационном плане. Однако революционные события 1905 г. показали, что, несмотря на повсеместное распространение «левых» идей в обществе, «правые» имели значительное число сторонников среди всех слоев населения. Правительство и местные власти с началом революции 1905 г. чувствовали надвигавшуюся опасность противоправных действий и пытались остановить нежелательные события запрещением деятельности любых политических партий, в том числе и «проправительственных», запретом на печатную агитацию партий, включая черносотенную.
Манифест 17 октября открыл новый этап в истории российской государственности, связанный с изменениями государственного строя дореволюционной России. Манифест дал легальный статус не только революционерам и либералам, но и правым резко, поляризовал общество. Вместо ожидавшегося властями «успокоения» он привел к открытым столкновениям этих противоборствующих сил. В их борьбу, пока еще стихийно, часто не понимая истинных целей сражавшихся, стали включаться и широкие народные массы, что вылилось в волну митингового и погромного движения, террора, охватившего всю Россию.
Появление правых партий и организаций в России начала ХХ в. было вызвано активизацией оппозиционных сил. Не только самодержавному строю, но и монархически настроенным слоям общества было необходимо создать силу способную идейно и организационно противостоять леволиберальному движению. Возможность создать легальные правые партии появилась лишь в ходе революции 1905 – 1907 гг. С самого начала деятельности правые организации (умеренные и крайние), неформально объединились под общими лозунгами борьбы со «смутой» в тот период и представляли собой единый фронт борьбы с оппозиционным движением. Однако уже на начальном этапе возникновения правого движения стали заметны разногласия между умеренными и крайними по вопросу ограничения самодержавия. Выход на политическую сцену правых состоялся в конце 1905 г., дело стало за организационным становлением правых партий.
§ 2 ОРГАНИЗАЦИОННОЕ ОФОРМЛЕНИЕ ПРАВЫХ ПАРТИЙ И МЕСТНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ (1906 – 1908 гг.).
ПОЛИТИЧЕСКИЕ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ   ПОЗИЦИИ

1906 – 1908 гг. являются периодом становления правых организаций. Идейно-социальная, а также правовая основа (Манифест 17 октября) позволили правомонархистам и умеренным правым начать организационное оформление и вплотную приступить к партийному строительству. В это время в Воронежской губ. возникли отделы центральных организаций, имевших всероссийскую известность: Союза русского народа (1906 – 1907 гг.), Союза Михаила архангела, образованного в марте 1908 г., отделы которого появились на территории Воронежской губ. только в 1909 г. (однако на территории губернии действовали отдельные активисты СМА), Всероссийского национального союза (1908 г.), Партии правового порядка (1906 – 1907 гг.), Русской народной партии (1907 – 1908 гг.), имевшей место только на территории Воронежской губ. и Союза 17 октября (1905 – 1906 гг.). Уже в процессе становления правых партий прослеживаются основные направления: крайне правое (СРН), умерено правое (ППП, РНП, ВНС) и праволиберальное – (правое крыло Союза 17 октября).
Остановимся на деятельности СРН. Следует отметить, что СРН в Петербурге провел свои первые собрания и митинги в ноябре-декабре 1905 г., а всероссийскую регистрацию получил только в августе 1906 г. Организационное оформление СРН в Воронеже могло состояться лишь после официальной регистрации центральной организации.
Однако еще до официальной регистрации прошли первые собрания сочувствующих СРН в августе 1906 г. в Воронеже138. 15 сентября 1906 г. на квартире Н.Н. Пантелеевского прошло собрание инициаторов СРН, на котором присутствовало двадцать два человека и был избран совет из двенадцати человек139. 22 октября, в день Казанской иконы Божьей Матери, был открыт Воронежский отдел СРН. 31 человек стали учредителями организации. Всего в Союз записался 231 человек140. Так же как и центральная организация СРН, местный отдел возглавлялся Советом, в состав которого входили: председатель, товарищ председателя (заместитель), секретарь, казначей, библиотекарь и члены Совета (всего 13 человек). Эта организация просуществовала до конца 1911 г. Затем на ее основе возник отдел Всероссийского Дубровинского СРН.
Председателем отдела был избран купец 2-ой гильдии Рафаил Митрофанович Карцев (1861 – после 1932 гг.), а секретарем начальник Воронежского технического железнодорожного училища Николай Никитич Пантелеевский (1851 – после марта 1917 гг.). Собрание, связанное с открытием Отдела, состоялось в зале технического железнодорожного училища, который «едва мог вместить всех желающих». Молебен по случаю этого события совершил о. Тихон (Попов) (впоследствии депутат IV ГД, член фракции правых). В своей проповеди он напутствовал черносотенцев: «Не числом людей, а людьми измеряйте свое общество». По окончании молебна, многолетия и гимна, Н.Н. Пантелеевский продекламировал стихотворение священника-черносотенца Ф. Пестрякова: «Нас сотней считают, но нас миллионы»141. На следующий день начальник ВГЖУ полковник В.З. Тархов докладывал в ДП МВД, что в Воронеже открыт «мощный отдел» СРН142.
На заседаниях отдела, которые происходили в здании технического училища, обычно присутствовало около пятидесяти человек. Начинались они с молебнов, исполнения государственного гимна, многолетий, здравиц и т.д. Эти собрания до 1908 г. были открытыми, то есть любой человек мог их посетить. Возможно, что черносотенцы стремились таким способом привлечь в свои ряды новых членов. Заседания отдела проводились еженедельно по четвергам, на повестке дня, кроме организационных, обычно ставились следующие вопросы: сбор пожертвований, организация чтений для рабочих, молодежи, распространение литературы, деятельность в церковно-приходских училищах143. Н.Н. Пантелеевский использовал для нужд отдела здание технического училища вплоть до своего увольнения в 1915 г.
Одним из главных видов деятельности черносотенцев была пропагандистская работа. Она велась среди интеллигенции, молодежи, рабочих, крестьян. В связи с этим в отделах правых организаций читались лекции и статьи правых публицистов, выписывалась различная литература, в том числе историко-популярная. Для этого местные черносотенцы содержали небольшую библиотеку144. Они хотели организовать киоск для распространения монархической литературы, но сделать этого не сумели, так как городская Дума отказала им в отведении места для киоска. Правомонархисты усмотрели в этом происки либералов145.
Деятельное участие союзники принимали в шествиях во время государственных и церковных праздников. В мае 1907 г. воронежские союзники «с подобающим чествованием» внесли в город стяг отдела, освященный на Четвертом Всероссийском съезде русских людей, в работе которого принимал участие Р.М. Карцев146. Но первоначально торжественное шествие с установлением уже упомянутого стяга в Смоленском соборе было запрещено властями во избежание провокаций.
Местный отдел СРН регулярно принимал участие в обнесении мощей свт. Митрофания Воронежского со стягом и хоругвями Союза. Во время этого события 7 августа 1907 г. произошел конфликт между хоругвеносцами Смоленского кафедрального собора и союзниками. Хоругвеносцы (члены добровольной организации, которые носили и охраняли стяги, хоругви и т.д. во время процессий, шествий, приуроченных к религиозным и государственным праздникам) отказались идти в процессии, если в ней будет стяг СPH, но, как было сказано в «отчете о деятельности» воронежских черносотенцев, «стойкость союзников заставила их опомниться»147. Наверное, церковные власти боялись возможных беспорядков и провокаций, в том числе и по отношению к черносотенцам.
Другой вид политической активности отдела – снаряжение депутаций: к архиепископу Анастасию; с просьбой об упорядочении благочиния в храмах, к попечителю Харьковского учебного округа с ходатайством о запрещении учащимся посещать питейные заведения148. В этой связи газета «Русское знамя» с радостью сообщала своим читателям, что «в приказе Воронежской городской полиции… по ходатайству попечителя Харьковского учебного округа…, учащимся запрещено посещать питейные заведения»149.
На первых собраниях членов отдела было установлено, что СРН «не есть политическая партия, а политическое содружество, союз единомышленников-патриотов, образовавшийся в лихолетье попрания исконных русских начал…»150. По мнению Н.Г. Королевой, «партия (Воронежский отдел СРН. – В.Р.) многочисленная, организация слабая»151.
В начале своей деятельности связи между отделами в уездах и Воронежским губернским отделом СРН, который возглавлял деятельность отделов в губернии, были слабыми. Например, в Воронеже узнали о попытке организации отдела СРН в Острогожске местным дворянином, фотографом по роду занятий А.В. Голушковым лишь осенью 1907 г., хотя он начал действовать летом. А.В. Голушков открыл этот отдел гораздо позже, примерно в 1909 г. Он был членом СРН, но ни к какому отделу не принадлежал. Он и некто Белясный числились корреспондентами «Русского знамени» по Воронежской губ.152. Координация действий между отделами СРН и центром была слабой. Однако важно отметить, что к концу периода становления СРН в 1908 г. степень координации деятельности между Воронежским отделом, Главным советом СРН, а также разъезжими агитаторами и уездными отделами была высока. В дальнейшем эти связи стали более тесными. Воронежский отдел СРН контролировал деятельность уездных отделов. Об этом свидетельствует оживленная переписка при открытии новых отделов в уездах губернии.
Важной задачей черносотенцев являлось также распространение влияния своей организации на уезды путем открытия своих филиалов. При этом инициатива в деле открытия отделов СРН исходила как от Главного совета организации, так и от Воронежского губернского отдела и местных активистов. Инициаторами открытия отделов в уздах выступали жители уездов, а воронежские союзники и приезжие агитаторы Союза из других губерний оказывали им всевозможную поддержку153.
Центральное руководство Союза русского народа в период бурного роста организации в 1906 – 1908 гг. стремилось регламентировать деятельность местных отделов, которые обладали большой самостоятельностью. Так, в 1907 г. В.М. Пуришкевич, тогда еще товарищ председателя СРН, доводил до сведений 71 губернского отдела решения Четвертого Всероссийского съезда Русских людей: «Губернские Отделы благоволят в кратчайший срок разослать по уездным отделам, а последние – по сельским подотделам присланные постановления»154. Однако на местах правомонархисты удачно взаимодействовали по конкретным вопросам и без указания сверху, объединяясь вокруг правой газеты, или сочувствовавшего им представителя администрации.
В конце 1907 г. в Воронежской губ. было организовано несколько отделов СРН. Остановимся на деятельности этих отделов подробнее.
Первым был открыт отдел в слободе Бутурлиновке в 1907 г. На церемонию открытия прибыли Р.М. Карцев и Н.Н. Пантелеевский, причем последний прочел перед открытием речь, напечатанную в РЗ155. Бобровский уездный исправник докладывал губернатору, что на открытии присутствовало значительное число человек, а 19 вступили в Бутурлиновский отдел Союза. По причине расхождения в политических взглядах несколько пропагандистов СРН были избиты своими односельчанами156.
16 декабря 1907 г. образовался отдел СРН в слободе Репьевке Коротоякского уезда157. В его открытии деятельное участие принимали воронежские союзники. Н.Н. Пантелеевский писал А.И. Дубровину, что об открытии Репьевского отдела СРН союзники ходатайствовали перед губернатором и договорились об освещении этих событий в «Живом слове»158. Любопытную характеристику Репьевскому отделу дал коротоякский уездный исправник в рапорте губернатору: «Отдел этот под руководством лиц, безупречных в правительственном отношении и истинных сынов России, несомненно, принес бы пользу и добрые плоды и мог бы служить к успокоению и устранению порочных и революционных элементов. Но, к сожалению, во главе Отдела находятся люди безнравственные, преследующие личные цели наживы»159. В 1908 г. в РЗ появилось обращение ко всем отделам СРН «помочь материально Репьевскому отделу». В нем утверждалось, что Репьевка — «пункт революционной пропаганды, организованный несколькими поляками, прекращенный действиями истино-русских людей»160. Там же местные черносотенцы требовали «предать суду Милюкова», как «пособника террористов»161 (речь идет об отказе П.Н. Милюкова осудить террористическую деятельность левых162). «Русское знамя» комментировало это как «смелый, благородный поступок репьевского Союза Русского Народа»163.
В 1907 г. был образован Осадчеевский отдел СРН. Совет Воронежского отдела СРН просил архиепископа Анастасия разрешить священнику о. Василию (Новопокровскому), который «своей патриотической речью при открытии отдела… доказал свою готовность к тому, если на то последует благословение епархиальной власти», вступить в Осадчеевский отдел. В ответе говорилось, что заявления о его желании вступить в Союз не поступало. Таким образом, черносотенцам вежливо отказали и дали понять священнику, что в СРН вступать нежелательно164. Более того, местные власти не разрешали собрания черносотенцев. Однако союзники не шли на открытые столкновения с властями; они отмечали, что «СРН стоит на почве законности». Поэтому, по словам союзников, конфликты оканчивались «взаимными уступками и реверансами сторон», то есть обоюдовыгодным компромиссом165.
При открытии отделов с черносотенцами случались и другие неприятности. В селе Репец Задонского уезда губернатор разрешил открыть отдел СРН, большая часть населения противилась этому и угрожала черносотенцам расправой. На этот раз полиция также, по неизвестной причине, противодействовала открытию отдела тем, что не защищала союзников166.
Еще одной правой организацией, действовавшей в Воронежской губ., была Партия правового порядка.
ППП была образована в начале октября 1905 г. в Петербурге. Пик ее политической активности в России приходился на конец 1905 – начало 1906 гг. Как известно, уже к середине 1906 г., по причине поражения правых сил на выборах в I и II ГД, ППП ушла с политической сцены. В идейном плане эта партия «служила своеобразным мостом, благодаря которому происходило сближение либеральной буржуазии и консервативного дворянства»167. Взгляды на национальный и религиозный вопросы, сближали «правопорядцев» с союзниками, но в то же время ППП во время предвыборных кампаний 1906 г. старалась не акцентировать свои принципиальные разногласия с СРН по вопросу о конституционно-монархическом устройстве страны. После распада ППП «правая» часть партии примкнула к черносотенцам, а «левая» к октябристам. Несмотря на распад ППП, идея создания мощной организации с умеренно правой идеологией «витала в воздухе». Программа ППП, как уже говорилось, отражала интересы определенных правительственных кругов168, а также части буржуазии и дворянства.
О деятельности ППП в Воронежской губ. нам мало что известно. Она существовала примерно с 1906 г. по октябрь 1907 г. – до образования Русской народной партии. До своего приезда в Воронеж руководитель Воронежского отдела ППП В.А. Бернов возглавлял отдел той же партии в Минске169. Воронежский отдел ППП, по утверждению В.А. Бернова, был «правым осколком» «ИМПЕРАТОРСКОГО Петербургского ядра этой партии»170. Есть основания утверждать, что воронежская ППП и ее лидер исповедовали не октябризм, а идеологию умеренно правых.
После прекращения деятельности ППП, созданием новой партии, заменившей ее в идейном плане, занялся тот же В.А. Бернов. Он, по утверждению либеральной газеты «Воронежские мысли», «потерпев фиаско в деле слияния (Воронежского отдела ППП. – В.Р.) с октябристами, решил организовать Русскую народную партию»171. Единственный известный нам уездный отдел ППП в г. Павловске также полностью перешел в РНП172. К лету 1908 г., РНП уходит с политической сцены. Но на ее основе в Воронеже возник отдел ВНС. Таким образом, становление умерено правых партий (ППП и РНП) началось в Воронеже позднее, чем праволиберальных (Союз 17 октября) и крайне правых (СРН).
Остановимся на деятельности РНП. Ее лидер — Владимир Александрович Бернов, сыграл неоднозначную роль в политической истории Воронежской губ. в 1907 – 1913 гг. О нем известно, что он происходил из тверских дворян, по его словам, окончил Падуанский университет со званием магистра римского права173. В 1890 г. служил чиновником в канцелярии воронежского губернатора, а в 1891 г. уволился по «семейным обстоятельствам»174. В 1896 г. он опубликовал в Москве «Записку по поводу проектирования соединения города Астрахани рельсовым путем с общей сетью Российских железных дорог и проект Волго-каспийского канала»175. В 1906 г. вновь приехал в Воронеж и служил членом воинского присутствия.
Одна из сторонниц СРН в письме к А.И. Дубровину давала такую характеристику лидеру РНП: «Бернов — прекрасный организатор, хорошо владеет пером, притом человек необычайной энергии, патриот и неподкупно честен»176. Таланты В.А. Бернова признавали и его политические противники – либералы. Например, С.И. Шидловский177 в своих «Воспоминаниях» описывал лидера РНП как человека «большого роста, с громким голосом, чрезвычайно бойкого и находчивого, обладающего, несомненно, митинговыми демагогическими талантами», «наглости и бойкости он был непомерных и не без успеха сражался (то есть полемизировал. – В.Р.) со своими противниками»178. В.А. Бернов обладал определенной харизмой, что позволяло ему заходить довольно далеко. На митинге левых во время предвыборной кампании во II ГД он обозвал собравшихся сбродом, что в то время было не безопасно. Когда его высказывание вызвало протесты, он заявил: «А что, вы в каретах сюда приехали что ли, небось, пешком прибрели, так как же – не сброд?»179.
Возвратимся к деятельности РНП. В октябре 1907 г. В.А. Бернов начал издавать газету «Живое слово», которая поначалу была печатным органом РНП. Затем это издание стало крупнейшей региональной газетой правомонархического направления. Он начал подписную кампанию тем, что известил жителей губернии, разослав две тысячи подписных листов с просьбой поддержать газету своей партии. Видимо, люди, оказавшие помощь его газете, подписавшись на нее, были заочно зачислены В.А. Берновым в РНП. Деньги от подписной кампании поступали исправно. Некоторые богатые воронежцы давали денег больше, чем было запрошено: к примеру, А.Г. Просвиркин 100 рублей вместо двух, А.В. Кащенко и архиепископ Анастасий по 1000 рублей180.
«Живое слово» начало выходить с 17 октября 1907 г. в типографии В. Юркевича181. В рекламном проспекте газеты говорилось, что главная задача газеты — «служение идее мирного правового развития единой, неделимой России, на основе родной истории и народных особенностей русского уклада жизни». Такая программа выражала правомонархические взгляды организатора РНП и издателя «Живого слова» В.А. Бернова. Льготной подпиской, как указывалось в рекламном проспекте газеты, имели право пользоваться представители низшего и среднего звена органов государственной власти, приходское духовенство, крестьянские товарищества, сельские общества и т.д.182. В самом начале газета печаталась тиражом в тысячу экземпляров, причем шестьсот из них поступали в уезды, а в городе продавалось по 10-40 экземпляров в день. Как отмечалось в либеральной газете «Воронежские мысли», «при таком количестве подписчиков и полном отсутствии объявлений началось обнищание газеты», но В.А. Бернов «съездил на север (то есть в Петербург. – В.Р.) и в Общественном Банке оказался текущий счет его настолько солидный, что явилась возможность не только оплачивать счета за печатание, но и завести собственную типографию»183. Местные либералы не без основания намекали, что устройство В.А. Берновым собственной типографии не обошлось без участия полиции.
Помогал В.А. Бернову в деле организации правомонархической газеты Воронежский отдел СРН. Секретарь отдела Н.Н. Пантелеевский по этому поводу писал в «Русском знамени»: «подвигом должно считаться издание правой газеты в таком инородческом184, революционном городе как Воронеж: администрация косо смотрит на «Живое слово», русские типографы заломили такие цены, от которых сам Шейлок в ужас пришел бы»185. Когда В.А. Бернов и Н.Н. Пантелеевский обратились в губернскую типографию с просьбой о помощи в издании газеты, власти согласились с ее общим направлением, но запретили печатать «обличительные письма в эзоповом стиле», то есть критиковать местную администрацию186. Благодаря поддержке Н.Н. Пантелеевского В.А. Бернов получил доступ к типографии, но и здесь черносотенцы столкнулись с различными трудностями: с угрозами и попытками забастовки со стороны работников типографии187.
Можно привести другой пример совместной деятельности РНП и СРН. В декабре 1907 – январе 1908 гг. «черносотенные организации города (в данном случае СРН и РНП. – В.Р.) пытались дважды организовать собрания теплохладных (то есть умерено правых. – В.Р.) представителей местного общества для обсуждения и принятия мер к охране обывателей от “освободителей” (в данном случае имелись ввиду как уличные хулиганы, так и революционеры. – В.Р.), но безрезультатно»188. Правомонархисты хотели создать добровольные отряды из местных жителей по охране города по месту жительства189. Это предложение не получило поддержки администрации. Собранные в поддержку этой инициативы подписи не были приняты губернатором, который на просьбу выдать оружие, ответил: «обыватели друг друга перестреляют»190. Ясно, что власти опасались какой бы то ни было общественной инициативы. Но сама идея подобных дружин встретила определенную поддержку домовладельцев, что свидетельствовало о влиянии черносотенцев на горожан.
Однако в целом РНП, в отличие от СРН, действительно имела серьезную финансовую поддержку и пользовалась покровительством светских и духовных властей, но не имела такого влияния среди населения, каким пользовался СРН. Как отмечали союзники, открытие этой партии прошло в Воронеже с большой помпой, однако в партию вступило очень мало членов, несмотря на поддержку местной администрации. Архиепископ Анастасий благосклонно относился к РНП: афиша этой партии висела при входе в Митрофаньевский монастырь, что не могло быть сделано без его разрешения191. Духовенство вступало в ряды РНП, а полиция, по утверждению газеты «Воронежские мысли», развешивала афиши РНП в уездах губернии192. В Боброве в число сторонников РНП входил городской голова И.Я. Леонов193. РНП проводила многочисленные заседания, на которых читались лекции. Несмотря на «широковещательную» рекламу своей партии, В.А. Бернов не смог создать массовую организацию. Таким образом, РНП имела высоких покровителей и проводила успешную деятельность, но поддержкой широких слоев населения не пользовалась.
Весной 1908 г. были прекращены попытки активизировать работу РНП. В мае — июне 1908 г. «Живое слово» начало печатать объявления и призывы недавно образованного Всероссийского национального союза (первые собрания ВНС прошли в Петербурге весной 1908 г., а устав был зарегистрирован 3 июня 1908 г.)194. В Воронеже ВНС заявил о себе в середине июня 1908 г.: Русская народная партия, по словам ее руководителя В.А. Бернова, «отдалась под покровительство позднее родившейся организации Всероссийского национального союза, приняв его программу и устав»195. Очевидно, что В.А. Бернов поддерживал тесную связь с лидерами и вдохновителями националистов в столице.
Открытие Воронежского отдела ВНС было пышно обставлено. Эта организация просуществовала в Воронежской губ. по крайней мере до 1913 г. Пик ее деятельности приходился на 1912 г. Весь оставшийся 1908 г. В.А. Бернов сосредоточился на организационной работе партии и ведению газетной полемики. Насколько нам известно, ни одного отдела ВНС в уездах губернии до 1912 г. не было открыто.
Необходимо также остановиться на деятельности местной организации октябристов. Союз 17 октября являлся праволиберальной партией. Однако в период революции 1905 – 1907 гг. октябристы активно сотрудничали с умеренными и крайними правыми партиями. Таким образом, в 1905 – 1907 гг. (до начала работы III ГД) Союз 17 октября можно считать одной из составляющих правого движения.
Как уже говорилось, еще в ноябре — декабре 1905 г. в Воронеже возник отдел Союза 17 октября. В январе 1906 г. прошло оформление местных комитетов в уездных городах: Боброве, Новохоперске и Задонске и еще в 22 населенных пунктах губернии. Инициаторами создания местных отделов выступили председатель Воронежской уездной земской управы В.В. Станкевич и председатель губернской земской управы А.И. Урсул, он же был руководителем отдела196. На собрание Воронежской уездного отдела организации 15 ноября 1906 г. явилось более тысячи человек. Большое число лиц, присутствовавших на собрании, объяснялось тем, что в нем принимали участие «столичные знаменитости» А.И. Гучков и Б.М. Петрово-Соловово197. Воронеж был выбран местом проведения региональной конференции партии октябристов198.
Воронежский отдел Союза 17 октября извещал жителей губернии о деятельности партии в своем информационном бюллетене – «Листке Воронежского отдела Союза 17 октября». Всего за 1906 – 1907 гг. вышло 17 «Листков», газета издавалась нерегулярно. Редактором газеты была О. Раевская, супруга В.И. Раевского, одного из руководителей местного отдела Союза. Правомонархическая газета «Живое слово» и влиятельное в губернии умеренное издание «Воронежский телеграф» также освещали деятельность Союза 17 октября. Газеты помещали сообщения о собраниях октябристов, их парламентской деятельности, печатали различные объявления Союза.
Октябристы распространяли соответствующую литературу, как среди членов партии, так и в уездах среди крестьян. В 1906 – 1907 гг., до выборов в III ГД, регулярно проводились заседания отдела, где обычно присутствовало 20-30 человек. Там обсуждались текущие общеполитические вопросы, программа союза. Октябристы активно готовились к выборам. В помещении отдела читались лекции, например, бывшим депутатом II ГД октябристом А.В. Еропкиным199. 25 декабря 1906 г., на общем собрании членов Союза, были подведены итоги работы и отмечалось, что деятельностью октябристов охвачены 25 населенных пунктов губернии200.
После выборов в III ГД деятельность Союза в губернии в значительной степени была свернута, однако октябристы пытались, правда, без особого успеха, активизировать партийную работу. 17 октября 1908 г., по случаю годовщины известного манифеста, в помещении хлебной биржи состоялось собрание октябристов, на котором присутствовало 30 человек. Собрание открыл В.И. Раевский, а его председателем был избран А.И. Урсул. В президиуме заседали депутаты Гос. Думы А.И. Звегинцов, С.И. Шидловский, М.Е. Ковалевский, С.А. Петровский и протоиерей А.М. Спасский. Были заслушаны их отчеты о работе в Думе и было принято решение возродить работу Союза 17 октября в Воронеже201. Однако активность отдела впоследствии была минимальной, так как в значительной степени была направлена на участие в предвыборных кампаниях и на работу в законодательных органах государственной и представительной местной власти.
Следует остановиться на вопросах взаимодействия октябристов и правых. Во время предвыборной кампании в I и II ГД Союз 17 октября отрицательно относился к блокам с другими, более либеральными, чем Союз, партиями. В октябристской прессе отмечалось: Воронежский отдел был противником слияния Союза с Партией мирного обновления, так как считал «неприемлемой ответственность министров перед Государственной Думой и принудительное отчуждение частновладельческих земель»202. Парламентское государственное устройство было неприемлемо как для воронежских октябристов, так и для правых. Об этом воронежские октябристы сообщили в ЦК Союза, написав, что парламентское государственное устройство России «не соответствует принципам Союза, признающего единение Монарха с народом», которое «является краеугольным камнем нашего государственного строя»203. Октябристы отрицательно относились, прежде всего, к революционным партиям, а также и к либеральным. В «Листке» кадетов прямо называли «жидетами» и «еврейскими наймитами»204. Однако бюро Воронежского отдела Союза 17 октября обращалось за поддержкой на выборах не только к черносотенцам, но и к Торгово-промышленной партии и «гражданам немецкой национальности»205. Таким образом, воронежские октябристы были склонны на определенном этапе, с целью подавления революции, к союзу с крайне правыми, занимая умеренные позиции и не акцентируя свои принципиальные разногласия с правомонархистами.
Во время предвыборной кампании в III ГД РНП, в отличие от СРН, «приняла деятельное участие в предвыборной агитации», поддержав октябристских кандидатов206. Однако рядовые черносотенцы поддержали умеренных кандидатов в парламент. Несмотря на противоречия, все правые партии старались сотрудничать. РНП обеспечивала информационную поддержку октябристам и союзникам через газету «Живое слово».
В правомонархическом движении, еще в процессе его становления, возникла идея преодоления разногласий, создания общей платформы. После Киевского Съезда Русских людей в 1906 г., граф П.Н. Апраксин, как представитель РС и СРН предложил «упразднить Главную управу (координирующий орган монархических организаций. – В.Р.), а для объединения деятельности правых партий образовать учреждение из 30 — 40 влиятельных их руководителей»207. Слабая организованность и плохая координация действий между правомонархическими партиями неоднократно отмечалась руководителями движения. Дело в том, что многочисленные правые организации отражали интересы разных социальных групп, иногда диаметрально противоположные. Наверное, поэтому решения монархических съездов носили всего лишь рекомендательный характер в тактических вопросах. В дальнейшем расхождения проявились более выпукло и в вопросах идеологии.
Эти разногласия нашли отражение и при контактах различных правых партий с властью. Перейдем к рассмотрению взаимоотношений правых и власти.
Начнем с деятельности СРН. К этой организации полиция и жандармы проявляли должностной особый интерес. В 1906 – 1908 гг. черносотенцы были настроены на тесное сотрудничество с властями. Так, председатель Воронежского отдела СРН Р.М. Карцев докладывал полицмейстеру о собрании по открытию отдела в сентябре 1906 г. на квартире у Н.Н. Пантелеевского и обсуждавшихся вопросах. Присутствовавший там же полицейский докладывал начальству, сколько на собрании было человек, какой состав Совета СРН был избран208.
У черносотенцев и властей были общие противники – революционеры и либералы, поэтому привлечение на свою сторону представителей светской и духовной власти занимало видное место в деятельности СРН. Воронежский отдел рассылал обращения к властям с просьбами о помощи в деле открытия отделов СРН в уездах209. Во время организационного строительства союзники пытались использовать авторитет гражданской власти и духовенства. Тот факт, что только рядовые чиновники и представители духовенства (за редким исключением, высшие должностные лица) принимали участие в деятельности отделов СРН, вызывал раздражение у союзников, так как подчеркивал отсутствие «милостей» со стороны верхушки чиновничества и высшего духовенства. В то время как в Москве, например, черносотенцам покровительствовал генерал-губернатор С.К. Гершельман. В некоторых губерниях отделы СРН возглавляло духовенство (например, Тамбовский Союз русских людей возник в среде редакции «Тамбовских епархиальных ведомостей»210), причем даже «черное» (например, Почаево-лаврский отдел СРН в Волынской губ.).
Именно поэтому черносотенцы старались подчеркнуть свою внутреннюю связь с властью. При открытии отдела в слободе Бутурлиновке Воронежской губ. черносотенцы предлагали вступавшим в СРН следующие вопросы: «Тебе царь нужен? Ты православный? Россию любишь? – Подписывайся. А кому не нужен царь, тот пусть идет к становому»211. Таким способом черносотенцы надеялись привлечь в свои ряды новых членов, воздействуя на них авторитетом царской власти и духовенства. По утверждению В.О. Левицкого, в Воронеже «монахи распространяли черносотенные прокламации, а о. Анастасий (вероятнее всего речь идет о воронежском архиепископе Анастасии. – В.Р.) громил с амвона интеллигентов-крамольников»212. В отношении новых выборных органов власти архиепископ, по словам историка 20-х гг. Б.П. Кандидова, в проповедях высказывался следующим образом: «Думу государь император собирает не для того, чтобы она бесчинствовала…, но чтобы помогала государю… в водворении порядка в земле русской, стремилась к созиданию и утверждению царства»213.
17 июня 1907 г. архиепископ произнес проповедь, восторженно встреченную черносотенцами. Она была произнесена «по случаю получения Председателем СРН доктором А.И. Дубровиным Высочайшей телеграммы». Архиепископ одобрил Манифест 17 октября, но заявил, что русский народ не оправдал доверия верховной власти, избрав в I и II Гос. Думу преимущественно представителей левых партий. В своей проповеди архиепископ Анастасий впервые поблагодарил за труды Воронежский отдел Союза русского народа. Он напомнил загадочные слова Николая II, произнесенные им при представлении депутации СРН 23 декабря 1905 г.: «Объединяйтесь, русские люди. Я рассчитываю на вас. Поблагодарите всех русских людей, примкнувших к Союзу Русского Народа. Скоро, скоро воссияет солнце правды на земле русской… и тогда все сомнения исчезнут»214. Что имел в виду Николай II, неизвестно, но эти слова подняли настроение черносотенцев. Проповедь архиепископа привела их в восторг, они даже хотели предложить ему стать почетным председателем Воронежского отдела CPH215. Следует добавить, что на молебне в тот день присутствовал губернатор М.М. Бибиков, который благосклонно отнесся к воронежским союзникам. После молебна  именно через него была послана ответная телеграмма царю от воронежских черносотенцев216.
Другим примером удачного взаимодействия правомонархистов и власти можно считать следующий факт сотрудничества РНП и ДП МВД. 12 марта 1908 г. В.А. Бернов направил письмо директору ДП, в котором просил передать ему «тайную типографию», конфискованную у революционеров, для выпуска газеты «Живое слово». Он просил предоставить ему данную типографию «во временное пользование», «с выдачей как на хранение»217. Скорее всего данную типографию В.А. Бернов не получил. Однако в том же году он начал издавать газету в собственной типографии, которую выкупил у В. Юркевича. Позднее, в 1935 г. на допросах в НКВД бывшие работники типографии В. Юркевича показывали, что В.А. Бернов выкупил типографию на деньги, полученные от П.А. Столыпина218.
По поводу сотрудничества В.А. Бернова с ДП МВД С.И. Шидловский писал следующее: «господин этот (В.А. Бернов. – В.Р.) состоял на негласной службе у Министерства внутренних дел по агитационной части, получал за это годовое содержание»219. Однако тот же С.И. Шидловский утверждал, что воронежский губернатор (видимо М.М. Бибиков), несмотря на свое «определенное черносотенное направление», хотел уволить В.А. Бернова с должности члена воинского присутствия из-за его «слишком плохой репутации». Выше мы приводили  мнение о В.А. Бернове как безупречном в моральном отношении человеке. Противоречия во мнениях вполне объяснимы. Известно, что взгляды В.А. Бернова были, так сказать, управляемы. Лидер воронежских националистов, вне всякого сомнения, имел высоких покровителей в Петербурге и был от них зависим. Кроме того, возглавлявшаяся В.А. Берновым газета «Живое слово» постоянно подвергала критике местную администрацию за проведение недостаточно «правой» политики. Местные власти не смогли удалить В.А. Бернова с упомянутой должности, и он продолжал, по словам С.И. Шидловского, «оставаться в предназначенном амплуа»220. Налицо конфликт между центральной и местной властями, усугубленный личными качествами и взглядами В.А. Бернова.
Отношения не только РНП, но и местного отдела СРН и его лидеров с властями также нельзя назвать гладкими. Губернские власти препятствовали массовым акциям Союза. Например, вице-губернатор К.М. Шидловский «решительно воспротивился внесению в город с подобающим чествованием освященной в Москве 25 мая (1907 г. — В.Р.) хоругви местного отдела Союза Русского Народа». Но союзники настояли на своем. По этому поводу в «отчете о деятельности» местного отдела СРН К.М. Шидловскому была адресована ремарка: «Врагам Союза Русского Народа следует чаще вспоминать поговорку; “жалует Царь, да не милует псарь”»221. Кроме того, Воронежский отдел СРН обратился к губернской администрации с просьбой о распространении через уездную полицию на территории Воронежской губ. «Высочайшей телеграммы» (речь идет о вышеуказанной телеграмме царя А.И. Дубровину), однако К.М. Шидловский вновь отказался выполнять просьбу союзников222. Между тем, речь шла о телеграмме от главы государства, что явно требовало большего внимания к СРН со стороны губернской администрации.
Даже в 1907 – 1908 гг. номера «Русского знамени» и другая печатная продукция правых неоднократно арестовывалась властями. Эти аресты накладывались как в центре, так и на местах. Например, 27 июля 1907 г. МВД уведомляло губернатора о наложении ареста на № 160 «Русского знамени»223. А 19 августа 1908 г. до сведения и.о. губернатора П.Н. Апраксина доводилось определение Киевского окружного суда об изъятии из книжных лавок и уничтожении печатной продукции правых: «Как открывать по селам и деревням отделы Союза русского народа» и обложки брошюры «Устав Русской монархической партии»224.
Противоречия правых с властями своеобразно проявились в процессе выборов. В периоды, когда власти боялись проиграть выборы в Гос. Думу, они начинали переговоры с правомонархическими партиями. Но когда выборы проходили, власти старались не замечать черносотенцев, а подчас чинили им препятствия. Следует добавить, что сбор информации о СРН и его численности перед выборами велся на местах грубыми полицейскими методами. Это, по мнению черносотенцев, подрывало их авторитет в глазах населения225. На наш взгляд, власти могли собирать сведения о СРН и негласными способами. Возможно, делалось это нарочно, чтобы отбить охоту у крестьян вступать в Союз. Черносотенцы не раз жаловались в Главный совет СРН и в различные инстанции на действия полиции, которая чинила им препятствия.
По поводу «притеснений» Союза русского народа полицией, Н.Н. Пантелеевский опубликовал в «Русском знамени» статью с характерным названием: «Полицейский поход на Союз Русского Народа в Воронеже». В ней сообщалось о том, что полицейское начальство Воронежа запретило черносотенцам проведение собраний СРН, мотивируя это тем, что в повестке дня заседаний не указано, «какая монархическая литература и какие текущие дела будут обсуждаться»226. Союзники пожаловались по этому поводу губернатору М.М. Бибикову. Последний, однако, «признал действия полиции правомерными, а Совету Воронежского отдела СРН указал на то, что предметы обсуждения должны быть указаны»227.
Этот конфликт привел к тому, что союзники с тех пор стали проводить закрытые собрания (ранее, на открытых собраниях свободно присутствовали чины местной полиции и жандармерии). Одной из причин конфликта, с точки зрения  черносотенцев, было то обстоятельство, что многие полицейские чины губернии принадлежали к польской национальности. По этому поводу Воронежский отдел СРН жаловался в «Русском знамени»: «На службу в полицию приставом Московской части города Воронежа взят поляк Дзенкевич, участвовавший в 1905 году в железнодорожной забастовке»228. Союзники сомневались в политической благонадежности чинов полиции польской национальности.
Аналогичное мнение высказал и начальник ВГЖУ полковник В.З. Тархов. Так, в одном из своих распоряжений от 29 октября 1908 г. он отмечал, что, павловский уездный исправник М.И. Булович, «будучи по происхождению поляком, не является сторонником истинно русских интересов», а также берет взятки229. В.З. Тархов давал следующую характеристику деятельности полицейским чиновникам-полякам: «преступления не раскрываются, грабители и воры не разыскиваются», отмечая «трусость и несоответствие к службе полицейских чиновников – поляков»230.
Воронежские черносотенцы считали, что власти недостаточно активно борются с проявлениями антимонархического характера. Так, член СРН мещанин А.А. Поспелов опубликовал статью в РЗ, которая называлась: «Глумление судебных чинов над патриотизмом». А.А. Поспелов был возмущен тем, что «за оскорбление нашего Государя» суд приговорил виновного всего к одному месяцу заключения. По его мнению, такими мягкими приговорами за подобные преступления судьи не только поощряли действия левых, но и выступали как «сообщники революционеров»231. В подобных случаях власти часто не реагировали на сигналы черносотенцев. Воронежские черносотенцы жаловались по этому поводу в высшие инстанции: «Неуважение к гимну и т.д. на каждом шагу. Отдел обращал внимание, кого следует, – безрезультатно. Власть все ждет, что “освободительное успокоение” наступит… само собою»232.
Конфликты черносотенцев с властями проходили и в уездах губернии – так, сотрудник центрального СPH в Острогожске сообщал летом 1907 г. в Главный совет СРН о препятствиях, чинимых полицией в деле распространения черносотенной литературы. По данному вопросу Совет СРН обратился к губернатору, после чего сотрудник СРН получил возможность беспрепятственно действовать, хотя ранее оcтpoгожcкий исправник приказывал снимать листовки СРН233.
Имели место случаи конфликтов между правыми и церковными властями. Так, епархиальные власти отказали черносотенцам в предоставлении помещения и «не нашли возможным и свое участие в молитве» при открытии Воронежского отдела СРН234. Черносотенцы жаловались и на то, что им едва удалось выхлопотать место в храме для стяга отдела Союза, освященного в Москве на монархическом съезде235. Церковные власти препятствовали и деятельности СPH в уездах губернии: в слободе Бутурлиновке перед открытием местного отдела бывший там воронежский архиепископ отказался отслужить молебен236.
Епархиальные власти не разрешали священникам вступать в СРН, и даже участвовать в заседаниях отделов организации. Один сельский священник (установить его личность не удалось) прислал письмо в Воронежский отдел СРН, в котором отметил свое сочувствие идеям Союза, но сообщил, что не сможет принять участие в его деятельности из-за решения Воронежской духовной консистории от 17 января 1907 г. и требования послания Св. Синода от 18 февраля 1906 г., в которых говорилось, что «не может пастырь и не должен связывать себя ни с каким союзом, ни с какой партией»237. Союзники считали, что последнее было тем более прискорбно, что мешало выработке совместных решений по следующим вопросам: «Об упорядочении приходского дела», «О необходимости воздействия на молодое… поколение… в целях укрепления христианской нравственности»238. По мнению черносотенцев, эти пожелания остались благими намерениями не по их вине, а по причине нежелания церковных властей сотрудничать с ними. На просьбы и предложения отдела о сотрудничестве епархиальные власти отвечали, что СPH представляет собой политическую партию, а духовенство должно быть беспартийным. Принимая участие в партийной борьбе, духовенство должно будет стать в неприязненное отношение к членам других партий. Однако правомонархисты считали, что духовенство и должно было занимать враждебную позицию по  отношению к социал-демократам, эсерам, кадетам и т.д., подрывавшим православие и самодержавие.
Черносотенцы отмечали, что негативное отношение «верхов общества и людей с положением к СРН» сыграло свою роль в формировании восприятия городским населением этой организации. Рядовой обыватель не мог не заметить, что высшие власти «не благоволят Союзу… если губернатор… и архиерей устранились (от поддержки союзников. – В.Р.), то дело не совсем ладно и еще в беду попадешь»239. Правые считали, что бюрократия не только «заслоняет светлую личность Царя от народа», но и мешает им отстаивать свои позиции.
Союзники объясняли свои сложные отношения с властью тем, что «пошатнут в населении идеал власти… в смысле чиновников-бар, чиновников-господ, выборных земских и своих захребетников. Но царская власть стоит в народном сознании высоко… Религиозные чувства пошатнуты, но по отношению к священникам… в народе чтимо понятие Царь и Божья-царская правда, а правители от министра до урядника… уважаются и чтятся, поскольку ассимилируются в его понятии с Божьей и Царской правдой»240. Таким образом, не все представители бюрократии положительно относились к СРН. Большинство высшего чиновничества ориентировалось на набиравшую силу буржуазию. На наш взгляд, чиновничество, особенно высшее и среднее, раздражала даже относительная самостоятельность Союза и наличие в нем большего числа простонародья. По мнению черносотенцев, среди бюрократии были лица, которых уже не удовлетворяла роль «слуг царя», и которым хотелось играть самостоятельную политическую роль.
Как отмечали союзники, отсутствие поддержки со стороны «духовных и светских властей» сыграло на руку местным либералам и левой местной печати, постоянно нападавшей на черносотенцев. Либеральная газета «Дон» саркастически комментировала открытие Воронежского отдела СРН: «не стая воронов слетелась на груду тлеющих костей»241. Союзники сетовали, что даже их телеграммы на имя царя и ответы на них печатаются в «Воронежском телеграфе» со ссылкой на то, что они взяты из «Воронежских губернских ведомостей», «дабы никто не заподозрил их (редакцию ВТ. — В.Р.) в патриотизме»242.
Революционеры же попросту уничтожали агитационную продукцию правых: вышеуказанная «Высочайшая телеграмма», направленная Воронежскому отделу СPH, расклеивалась сотрудниками отдела в Коротояке, но «к величайшему сожалению следом срывалась социал-мерзавцами»243.
Деятельность воронежских правомонархистов встречала резкое противодействие со стороны либеральных и революционных политических партий. Объектом критики и провокаций были без исключения все правые партии и их печатный орган – газета «Живое слово». На ее страницах велась оживленная полемика с представителями леволиберального и революционного движения. Редактор и издатель газеты В.А. Бернов постоянно заявлял, что «Живое слово» «является единственным органом местной печати, стойко охраняющим в крае интересы русских людей и мешающего врагам в их красносотенных… подкопах под вековые устои русского могущества»244. Газета защищала, утверждал он, «интересы русских людей» в русской провинции и находилась при этом как бы в осадном положении. В.А. Бернов подчеркивал, что против его деятельности использовался целый арсенал нечестных приемов; «угрозы, посулы, подкуп, клеветнические слухи»245. Публикации «Живого слова» неоднократно вызывали отрицательную реакцию в среде либеральной общественности. В либеральной газете «Воронежские мысли» отмечалось, что «обывательщина наших дней осложнилась политической окраской, влиянием новой эпохи. Чиновник хлопочет и суетится около СРН, чтобы обратить внимание благодетеля по службе, писатель бежит в услужение крайне правой решительной газетенке ради куска хлеба»246. Не оставался в долгу и В.А. Бернов, назвав либеральное издание «листком», «издающимся жидами на деньги давно уже бесящегося с жира дворянина»247. Газета «Воронежские мысли» после выхода нескольких номеров была закрыта. Вероятно, что В.А. Бернов своей критикой леволиберальной направленности этой газеты способствовал ее закрытию. В то время тираж «Живого слова» неуклонно рос и газета составляла тогда серьезную конкуренцию леволиберальной печати, представляя собой альтернативный леволибералам центр общественной мысли.
Газета сотрудничала с центральными правомонархическими изданиями — с «Земщиной», «Русским знаменем». ЖС перепечатывало материалы из «Русского знамени» вроде: «Прошу лиц, знающих что-либо о деятельности адвокатов-евреев, сообщить по адресу “Русского знамени”»248 и других правомонархических изданий (различные объявления, рекламу правых газет, журналов, другой печатной продукции, сообщения со съездов, собраний правых и т.д.). «Живое слово», например, сотрудничало с СМА. Главной палатой Союза было послано приглашение газете участвовать в съезде «правой печати» в 1908 г. На приглашение был получен положительный ответ249.
В свою очередь материалы из «Живого слова» перепечатывались в различных правых изданиях, в том числе в «Земщине» и «Русском знамени». «Земщина» публиковала рекламные объявления «Живого слова», а также перепечатывала различные заметки о «провинциальной жизни» в характерном для газеты ключе250. В 1909 г. в РЗ была напечатана речь правого депутата Думы, члена Главного совета СРН, П.В. Березовского, в которой он задавался риторическим вопросом: «Из кого состоят Отделы Союза Русского Народа?». А.И. Шингарев, отвечая на реплику П.В. Березовского, с места выкрикнул: «Из наемных убийц!»251. Н.Н. Пантелеевский в газете «Живое Слово» на эту реплику ответил так: «если Вы сказали это, то Вы… наглый, мерзкий лгун. Я охотно и даже, если прикажите, публично готов извиниться перед Вами… если этих слов Вы не говорили»252. Никакого ответа от А.И. Шингарева не поступило.
Союзники через «Русское знамя» также громили своих политических противников в Воронежской губ. В статье «Кадетская отчетность» они разоблачали деятельность кадета В.И. Колюбакина, который «присваивал деньги для голодающих»253. Там же был напечатан материал о печатном органе местных кадет: «”Воронежское слово” чуть не закрылось… от голодно-подписного тифа, но ожило при получении суммы от земств»254.
Не складывались отношения правых и с городской Думой, которая отклонила просьбу Союза отвести место киоску для продажи печатной продукции правого направления, хотя, по утверждению союзников, киоски для «“товарищеских” изданий (то есть, леволиберального направления. – В.Р.) встретили ее любезное разрешение»255. В статье в «Русском знамени» об общественно-политической жизни города местный корреспондент этой газеты писал (скорее всего, им был Н.Н. Пантелеевский): «Воронеж — кадетское гнездо и место оседлости “левых товарищей”. Городская Дума внесла  в число праздников 1 мая, отменив 1 октября — Покров»256. Это решение, по словам корреспондента газеты, вызвало возмущение черносотенцев и губернских властей. СРН обращался к архиепископу, но и ему городская Дума отказала в отмене этого решения257.
В 1907 г., когда в уездах губернии начали открываться отделы СРН, союзники подчеркивали, что трудно открывать отделы в тех населенных пунктах, где духовенство не сочувствует СРН258. Антиклерикальные настроения сильно затрудняли агитационную работу правых. Все документы свидетельствуют о том, что в 1905 – 1907 гг. в Воронежской губ. отмечался упадок религиозности среди всех слоев населения, особенно среди крестьянства259. Рост антиклерикальных настроений среди крестьян правые объясняли участием некоторой части духовенства в революционном движении. Причины таких настроений широких слоев населения крылись, конечно, не только в революционной и атеистической агитации. Происходила ломка традиционного уклада и, как следствие, коренные сдвиги в народном сознании.
Однако многочисленные факты участия духовенства в революционном движении имели место (Н.Н. Пантелеевский предлагал закрыть Воронежскую духовную семинарию как «логово революционеров»260). Священник Иоанн (Мерецкий) даже являлся одним из руководителей крестьянского движения в 1905 г. в Валуйском уезде Воронежской губ. Он организовал в своем приходе партию «красносотенцев». «Тех крестьян, которые не примкнули к нему, называет “черносотенцами” и всячески притесняет их», — сообщалось в полицейских документах261. Из тюрьмы И. Мерецкий писал письма А.И. Звегинцову (крупному воронежскому землевладелецу и депутату III Думы от октябристов) с просьбами принять участие в его судьбе. Стараниями А.И. Звегинцова И. Мерецкого освободили досрочно и перевели в другой приход262.
Имели место случаи участия учеников духовных учебных заведений в террористических актах. «Русское знамя» сообщало, что «ученик 1-го класса [Воронежской] “духовной” семинарии стрелял в инспектора Романовского», сочувствовавшего СРН263.
Своеобразную оценку деятельности СРН дали в то время террористы. 25 ноября и 18 декабря 1907 г. на Н.Н. Пантелеевского было совершено два покушения, причем он был серьезно ранен. По этому поводу губернатор лично отправил телеграмму в МВД. Покушение имело ярко выраженный политический характер. Полиция подозревала местных эсеров в организации и проведении покушения264. По поводу покушения Н.Н. Пантелеевский сообщал А.И. Дубровину 16 января 1908 г.: «не могу умолчать о явленной мне милости Божьей. Мой ребенок, 11 лет дочка, стояла около меня, когда злодей трижды в меня стрелял, и по всем человеческим соображениям должна была быть убита или ранена»265. Однако девочка не была задета выстрелами. Начальник ВГЖУ докладывал в Департамент полиции, что «по агентурным данным покушение на Пантелеевского совершено матросом Алексеем Швыревым и студентом Степаном Бурдыкиным, специально прибывшими в Воронеж для совершения террористического акта»266. Интересно отметить, что революционерам была не чужда практика заказных убийств. По оперативным данным ДП, А. Швырев пытался нанять убийц среди воронежских уголовников для исполнения террористического акта. Однако возможные убийцы не только отказались, более того, о планируемом убийстве сообщили в полицию267.
В самом железнодорожном училище, несмотря на старания Н.Н. Пантелеевского по борьбе с «крамолой», в квартире его ученика полиция обнаружила «фабрикацию бомб»268

.
Нами установлено, что кроме совершения двух покушений на Н.Н. Пантелеевского, имело место покушение на члена СРН Артюхова в слободе Макашевке в 1908 г., который был ранен в голову из ружья, но остался жив. Покушение было совершено, как констатировала полиция, «на почве ненависти к СРН… лиц в политическом отношении неблагонадежных»269.
Однако к концу 1908 г. волна революционного террора спала. Других случаев политического террора в отношении воронежских черносотенцев нами не выявлено.
Появление и становление правых организаций в Воронежской губ. явилось реакцией на происходившие в то время процессы ломки традиционного уклада. В период своего становления активной деятельностью правых была охвачена вся губерния. В правом движении выделилось три направления: крайне правое (СРН), умеренно правое (ВНС) и праволиберальное (Союз 17 октября). Партии, представлявшие правое движение, выступали на данном этапе в 1905 – 1907 гг. по сути дела сообща против общих противников – революционеров и левых либералов, хотя правое движение не имело каких-либо общих координирующих структур. Уже на начальном периоде деятельности правых обозначились характерные слабые места движения: разнонаправленность интересов правых партий, слабая их организованность, отсутствие полной поддержки со стороны властных структур.
Деятельность правых встречала противодействие со стороны светских и духовных властей. Различные инициативы монархистов не находили поддержки общественных кругов, а также администрации. Появление правых партий было воспринято в Воронежской губ. неоднозначно. Правые становились объектами диффамационных кампаний леволиберальных партий. Против правых использовались не только все законные методы политической борьбы, но и незаконные, в том числе, террористические.
Тем не менее, деятельность правых в этот период была довольно успешной. Правое движение смогло заявить о себе, четко сформулировать политические и социально-экономические позиции. Правым в целом удалось переломить общественное мнение в свою пользу, к ним примкнуло значительное число членов во всех слоях общества.
§ 3 ОРГАНИЗАЦИОННАЯ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ   ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ (1909 – 1914 гг.). ПОПЫТКА РЕАЛИЗАЦИИ  

ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ   УСТАНОВОК

После 1908 г. деятельность правомонархических организаций становилась все более разносторонней и была направлена на ведение политической работы в рамках третьеиюньской политической системы. Правое движение стремилось занять в ней определенную нишу. Во-первых, важным аспектом этой деятельности являлись взаимоотношения между разными направлениями внутри самого правого движения. Во-вторых, деятельность правых заключалась в участии в публичной политике: организации съездов, собраний, в выступлениях с открытыми заявлениями. Третьим направлением, являвшимся продолжением первых двух, было стремление расширить контакты с общественностью, различными социальными группами населения и другими политическими партиями, а также властью.
Лидер воронежских националистов В.А. Бернов так оценивал новый этап истории правомонархического движения: «если на Руси наступило успокоение, то мы обязаны этим черносотенцам. Заслуги СРН занесены золотыми буквами на скрижали истории»270. В.А. Бернов утверждал в 1912 г., что, несмотря на разногласия по отдельным вопросам, у правых организаций были общие цели. Анализируя спектр общественно-политических сил, он отмечал, что «все политические партии в стране примыкают к двум противоположным “полюсам”. К положительному… примыкают партии, которые в единении с Высочайшей властью и Его Правительством, строят государственную жизнь. Это правые партии: Всероссийский Национальный Союз, Союз Михаила Архангела, Союз Русского Народа и Союз 17 октября. К отрицательному — левее Союза 17 октября, вместе с левой частью последнего»271.
Однако после подавления революции власти более не нуждались в тех правых партиях, которые, по словам товарища министра внутренних дел С.Е. Крыжановского (1906 – 1911 гг.), «совпадали в своей социальной программе и способе воздействия на массы» с тактикой левых партий272. Властям явно не нравилось обращение черносотенцев к митинговщине; наличие большого числа простонародья в крайне правых партиях пугало помещиков и предпринимателей. Причины неудач черносотенцев В.А. Бернов видел в том, что СРН «не сумел во время отречься от Дубровина или остановить его, теряет всякую поддержку в правящих сферах». В.А. Бернов также подвергал критике А.И. Дубровина за нападки на П.А. Столыпина273. Субъективный фактор (личность А.И. Дубровина) безусловно, сыграл свою роль в некотором отдалении правящих кругов от СРН. Но главной причиной была ориентация властей на контролируемые ими и более умеренные правые партии. Тем не менее, все правые партии к этому времени достаточно укрепились в политической структуре общества.
Как уже говорилось, 1906 – 1908 гг. были – временем наибольшей активности правых партий. С 1909 по 1914 гг. она постепенно идет на убыль, но число членов организаций не уменьшается, а даже увеличивается, по крайней мере, до 1912 г. В 1909 г. — «полтавские торжества», 1911 г. — «дело Бейлиса», 1912 г. — избирательная кампания в IV Думу, в которой впервые принимали участие националисты, а также становление новой организации — ВДСРН и в 1913 г., во время празднования 300-летия царствования династии Романовых, деятельность правых приковывала общественное внимание.
После 1912 г. в правом движении окончательно оформляются два главных направления. Крайне правое – ВДСРН, «обновленческий» СРН, СМА (последние организации были несколько «левее» первого) и умеренное правое – Всероссийский национальный союз и правая часть Союза 17 октября. Внутри Русского собрания, которое исполняло роль идейного (и в какой-то степени организационного) центра правых, началась борьба между «умеренными» (большая часть правых депутатов ГД и членов ГС, а также членов СМА, «обновленческого» СРН и др.), с одной стороны, и «крайними» (ВДСРН и др.), с другой. В 1906 — 1912 гг. сторонники А.И. Дубровина пользовались в РС большим влиянием. С 1912 г. в Собрании возобладали сторонники В.М. Пуришкевича, Н.Е. Маркова и «умеренно правые» депутаты Думы. В 1911 г. произошел конфликт между сторонниками и противниками А.И. Дубровина по поводу «темных денег»274. Это привело к тому, что в дальнейшем к руководству в РС пришли противники А.И. Дубровина.
Начало войны 1914 г. черносотенцы встретили в состоянии глубокого организационного кризиса и идейных разногласий. Сократилась численность организаций, между лидерами возникали постоянные раздоры, общий спад революционного движения вызвал сомнения властей в полезности правомонархических организаций.
Подъем патриотических настроений породил надежду в среде правых на преодоление разногласий. Газета «обновленцев» «Вестник Союза русского народа» писала: «Как только вспыхнула война, все политические партии у нас как рукой сняло. Возьмите любую газету за первые две недели войны и поищите хоть одну строчку, под которой не подписался бы любой, самый строгий союзник»275. Несмотря на заявленные патриотические позиции, почти всеми общественно-политическими силами, реального общенационального единства не сложилось. Правые во время войны работали в различных комитетах и комиссиях по государственной обороне, многие были призваны в армию или ушли добровольцами на фронт, а также занимались благотворительностью.
Что касается правых организаций (СРН, ВНС и др.) в Воронежской губ., то их окончательное организационное оформление состоялось к концу 1908 г. Эти партии получили официальную регистрацию и развернули свою деятельность в различных населенных пунктах губернии. Исключение составил Союз Михаила архангела (образован в 1908г.), первый отдел которого открылся в губернии в 1909 г.
Остановимся на рассмотрении практической деятельности СРН и ВДСРН. Эти организации оставались в указанный период на крайне правых позициях. В то время даже среди союзников не было единого взгляда на деятельность СРН: одни считали, что Союз выполнил свою миссию — революция закончилась, «наступило успокоение», другие, что Союз необходим, для того чтобы влиять на текущую политику. К последним принадлежали Р.М. Карцев, Н.Н. Пантелеевский, Ю.И. Кошутский (он был товарищем председателя организации и часто исполнял обязанности председателя Воронежского отдела Союза во время отсутствия Р.М. Карцева), П.А. Кутепов и др.
В рассматриваемый период Воронежский отдел СРН активно участвовал в съездах правых: в 1908 г. в региональном Волжско-камском областном патриотическом съезде в Казани под предводительством князя А.Г. Щербатова (в нем принимал участие Н.Н. Пантелеевский)276, в Учредительном съезде ВДСРН в Москве в ноябре 1911 г.277. В одном из постановлений съезда было решено «избрать в почетные члены Союза, с зачислением в число членов-учредителей с правами действительных членов-учредителей» 52 союзников, в том числе и Р.М. Карцева278. Отдел принимал участие и в «полтавских торжествах» в 1909 г.279, а в 1910 и 1911 гг. – в торжествах прославления мощей Св. Митрофана в Воронеже и Св. Тихона в Задонске, а также Св. Иосафа Белгородского в Курской губ. с хоругвями и стягом СРН. В последнем мероприятии воронежские черносотенцы участвовали вместе с курскими союзниками. Разрешение на это было получено от губернатора и архиепископа. Р.М. Карцев ходатайствовал о выделении 20 билетов для участия в этой церемонии, но выделено было только 12280.
После раскола центральной организации СРН (1909 – 1911 гг.), в 1912 г. был учрежден «Митрофано-Георгиевский281 Воронежский Союз русского народа», который был, согласно уставу, самостоятельной организацией, но фактически являлся отделом Всероссийского Дубровинского СРН. Новообразованную организацию возглавил Р.М. Карцев282. Руководство отдела осталось прежним.
Были в Воронежской губ. и обновленцы — сторонники Н.Е. Маркова, но они были немногочисленны. Один из отделов СРН — Макашевский перешел к «обновленцам». Его члены участвовали в 1912 г. в IV Всероссийском съезде СРН («обновленческого») и V Всероссийском съезде Русских людей в Петербурге283. Иными сведениями о деятельности «обновленцев» мы не располагаем. Однако большинство отделов в губернии оставалось на позициях ВДСРН.
Важным моментом в деятельности СРН в 1909 – 1914 гг. по-прежнему было взаимодействие с властями. Губернатор, полицейское и жандармское начальство не только были в курсе дел СРН, но и принимали участие в совместных мероприятиях. 20 августа 1909 г. после собрания Воронежского отдела СРН, состоялась панихида по скончавшемуся камергеру двора действительному статскому советнику графу В.Ф. Дорреру, курскому черносотенцу, руководителю фракции правых в III ГД (1908 – 1909 гг.). На собрании присутствовали вице-губернатор П.Н. Апраксин, начальник ВГЖУ полковник В.З. Тархов, воронежский полицмейстер и другие начальствующие лица. Кроме членов СРН, присутствовали представительницы Союза русских женщин и сотрудники газеты «Живое слово»284.
Необходимо сказать несколько слов о деятельности воронежского вице-губернатора графа Петра Николаевича Апраксина (1876 – 1962 гг.). После службы в Воронеже в 1907 – 1911 гг., с 1911 г. он был назначен Таврическим губернатором. Перед своим вступлением в должность вице-губернатора П.Н. Апраксин служил секретарем управляющего Дворянским земельным и Крестьянским поземельным банками. С 1892 г. началась его карьера в Пажеском корпусе. С 1896 г. он находился на действительной воинской службе, а с 1901 г. – на гражданской в Забайкалье. В это время он служил в Обществе Красного Креста, а в 1900 г. стал слушателем Археологического института в Петербурге285. В том же году он выступил одним из членов-учредителей Русского собрания, а в 1910 г. принимал участие в торжестве 10-летия РС и произнес по этому поводу «очень красивую речь»286. П.Н. Апраксин участвовал в русско-японской войне и «был при сражениях» в Порт-Артуре, Ляоляне, Мукдене287.
Приехав в Воронеж, П.Н. Апраксин пожелал быть причисленным к воронежскому дворянству, чтобы «принимать участие в собраниях дворян», то есть участвовать в общественной жизни. Он мотивировал свое желание войти в состав воронежского дворянства тем, что мать его жены288, урожденная графиня Н.А. Стенбок-Фермор владела имением в Бобровском уезде289. Как уже говорилось, в 1906 – 1907 гг. граф принимал активное участие в работе правых организаций. Есть основания полагать, что он покровительствовал В.А. Бернову и другим воронежским правомонархистам, однако его деятельность на посту вице-губернатора совпадала с общим направлением политики правительства. Поэтому П.Н. Апраксин не мог однозначно поддерживать черносотенцев, даже если и сочувствовал им.
Серьезный конфликт черносотенцев с властями произошел в 1909 г. накануне 200-летия Полтавской битвы, по случаю проведения полтавских торжеств, в которых должен был участвовать царь и высшие чины государства. По словам союзников, «Петербург в это время косился на Союз», «доступ на торжества патриотическим организациям был затруднен, каждый отдел снаряжал депутацию на свой страх и риск»290. Правым было отказано в посещении Полтавского праздника, из-за боязни террористических актов, так как в торжествах участвовала царская семья и высшие государственные сановники. Департамент полиции предписывал местным властям «принять все меры по недопущению террористических актов»291. Кроме того, правые организации планировали приурочить к празднику всероссийский съезд. Центральные власти переложили на губернские обязанность отказать правым в проведении съезда. В связи с этим, полтавский губернатор докладывал П.А. Столыпину что, «Дубровин затруднился ответить: 1) сколько человек будет участвовать в съезде (около 2 тысяч); 2) помещение будет подыскано; 3) определить формулировку программы он без совета не может»292. На основании формальных причин, было принято решение отказать черносотенцам в проведении съезда.
Представители Воронежского отдела СРН все-таки смогли туда попасть. Произошло это при следующих обстоятельствах: «В.З. Тархов (напомним, начальник ВГЖУ. – В.Р.) дал Пантелеевскому и Карцеву свои визитные карточки, что оба они ему известны (так в тексте. — В.Р.). Со стороны местной власти возникли серьезные препятствия к выдаче им удостоверений в благонадежности»293. Черносотенцы возложили венок, и перед ними была зачитана благодарственная телеграмма царя294. Следует отметить, что в России того времени удостоверения о благонадежности местные жандармские управления выдавали на основании свидетельства приходского священника о регулярном посещении приходского храма и причастия. Судя по всему, в данном случае, церковные власти таких свидетельств черносотенцам по неизвестным причинам не дали, хотя Н.Н. Пантелеевский и Р.М. Карцев были образцовыми прихожанами.
В 1909 г. произошел конфликт Воронежского СРН с командованием воронежского гарнизона. Суть его состояла в том, что «местная штаб-офицерская власть» отказала в распространении «напутствия к новобранцам», изданного воронежскими союзниками. Отдел СРН «нашел возможность путем обращения к одному из состоятельных патриотов (не города Воронежа) (установить его личность не удалось, не исключено, что им был А.С. Вязигин. – В.Р.) напечатать напутствие в 10 тысяч экземпляров (в т.ч. 5 тысяч для Харьковского Отдела СРН)»295. Союзники объясняли причину отказа тем, что «сверху были напечатаны “роковые слова”: издание Воронежского отдела Союза русского народа»296. Данное напутствие не имело особого политического содержания, за исключением идеи верности присяге, то есть самодержавию. Судя по всему, в среде офицеров партийная пропаганда не пользовалась особым успехом. Наверняка военных раздражало и то, что в их дела вмешиваются «гражданские».
Но союзники добились своего. Они обратились к командующему Московским военным округом, одновременно Московскому генерал-губернатору генералу С.К. Гершельману, «который нашел обращение к новобранцам высокопоучительным и нравственным, и признал возможность допустить его распространение среди войск гарнизона»297. Союзники опоздали с распространением обращения к текущему призыву, но сумели довести его до призывников в следующем году. Черносотенцы отмечали, что «напутствие» пользовалось успехом среди солдат гарнизона и воспитанников Михайловского кадетского корпуса.
В данном случае союзники знали к кому обратиться. Дело в том, что генерал С.К. Гершельман был активным сторонником правомонархистов. По словам современного исследователя В.Н. Балязина, генерал способствовал «организации (в Москве. – В.Р.) среди рабочих монархических обществ, устраивал даже званные обеды, приглашая на них офицеров, фабрикантов, купцов, чиновников и рабочих – монархистов и черносотенцев»298.
Отношения с местной духовной властью у воронежских правомонархистов по-прежнему оставались сложными. Черносотенцы сетовали на то, что «ни один из тысячи пастырей Воронежской губернии не выступил против майского 1909 года законопроекта Государственной Думы об уравнении Православия с другими религиями»299. Черносотенцами было составлено прошение на имя Николая II, в котором они выступали против указанного законопроекта. Прошение подписали все прихожане Троицкой церкви и о. Тихон (Попов)300. СРН предложил епархиальным властям поддержать это обращение. Однако духовные власти ответили союзникам, что не могут «дать разрешения духовенству епархии сказать народу с церковной кафедры о благовременности этой меры.… однако обращение одобряют»301. С аналогичной инициативой выступил и Воронежский отдел ВНС в 1912 г. в лице товарища председателя отдела М.Г. Друшенкевича, который предлагал Главному совету организации ходатайствовать перед Николаем II о выведении из-под юрисдикции ГД всех дел, касающихся православной церкви, старообрядчества и православного сектантства302. Таким образом, позиции черносотенцев и умеренных правых, по крайней мере, в отношении церковных дел совпадали.
Правые, в лице лидера воронежских националистов В.А. Бернова, выступали за «реформу Православия». Они считали, что православное «духовенство принадлежит к тесно замкнутой касте, члены которой искони сжились с неприглядными сторонами ее жизни. Наши духовные лица ограничивают свое влияние на паству одною церковью и требами… скромно держатся в стороне от общественной жизни, а свои посещения прихожан ограничивают приходом с причтом в годовые праздники. Оттого у нас нередки отпадения от Православия, совращения в разные вредные секты, где “стражи душ человеческих” бдительней, энергичней, навязчивей и смелей»303. Поэтому черносотенцы предлагали церкви занять более четкую общественно-политическую позицию, а для влияния на религиозные взгляды горожан «объединить людей в церковном приходе»304. В 1909 г. в планы СРН входила «роспись всех жителей города по приходам»305. Они хотели с помощью этого установить своеобразный «идеологический контроль». Через приходы черносотенцы пытались воздействовать на религиозную часть населения города. Однако и эта инициатива союзников не получила поддержки епархиальных властей.
Деятельность СРН в значительной степени касалась работы среди учащейся молодежи. Н.Н. Пантелеевский настаивал на том, что молодежь нуждается в руководстве и ограждении от влияния на нее «крайне неблагоприятных условий — в нравственном и политическом отношении города Воронежа»306. Как начальник училища, он запрещал иногородней молодежи проживать вне общежития попечительного совета ЮВЖД. Этим запретом он хотел не только оградить молодых людей от революционного влияния, но и привлечь в ряды СРН свежие силы. Открытие в 1913 г. Сельскохозяйственного института было воспринято союзниками настороженно, правда, вскоре среди его студентов возник академический союз, настроенный антиреволюционно307. В результате часть молодежи примкнула к черносотенцам.
Остановимся на финансово-экономической деятельности СРН. Достоверных сведений о финансах Воронежского отдела Союза нет. По всей видимости, различные мероприятия с использованием кинематографа, посылкой телеграмм, проведением массовых акций и т.д. обходились недешево. Финансирование организации шло за счет пожертвований и личных средств союзников и сочувствовавших представителей среднего класса. Возможно, черносотенцам негласно помогали власти308.
Важным видом деятельности воронежских черносотенцев было разоблачение «еврейского засилья в промышленности и торговле»309, поскольку еврейские торговцы составляли конкуренцию средним слоям. Таким образом, финансовая политика СРН учитывала интересы мелкого и среднего купечества и средних слоев населения в целом. По этому поводу В.В. Абушик писала: «Воронежские монархисты обвинили проживавших в Воронеже евреев в захвате городской биржи, банковского дела, торговли, аптек и т.д. Ими была проведена в 1909 г. перепись по вывескам владельцев торгово-промышленных заведений на двух основных улицах города. Вследствие чего ими было установлено, что до 48 % торговых точек принадлежит евреям. Собранные данные были доведены как до городских властей, так и через печать до всего населения»310.
Проверить достоверность собранных союзниками сведений о точном числе евреев – владельцев торговых и прочих коммерческих заведений невозможно (к тому же неизвестно, кого черносотенцы в данном случае считали «евреями» — лиц еврейской национальности или иудейского вероисповедания, или и тех и других). Вместе с тем, черносотенцы вряд ли преувеличивали приведенные цифры. Однако отметим, что суммарный капитал даже всех аптек и т.д. в городе не мог сравниться с оборотами заводов, принадлежавших русским предпринимателям. Но дело даже не в их числе, а в самом процессе поиска основных виновников нелегкого социально-экономического положения простого населения, из которого и состояла большая часть членов СРН. Делалось это потому, что еврейские купцы финансировали кадетскую партию, которую правые считали покровительницей левых311.
Черносотенцы боролись с «еврейским засильем» и в хлеботорговле. Руководитель Союза русских людей князь А.Г. Щербатов, занимавшийся торговлей зерном, обращался к Николаю II и А.И. Дубровину за поддержкой, мотивируя это тем, что повышение цены на хлеб сократит потребление зерна на внутреннем рынке и негативно скажется на платежеспособности населения и, как следствие, экономике в целом, все это, в конечном счете, ударит по интересам русских как хлеботорговцев, так и всего населения. Он предлагал снизить государственную цену на хлеб и обеспечить русских торговцев «поддержкой всех служащих на железных дорогах, стоящих за порядок»312. Совет Воронежского отдела СРН также направил А.И. Дубровину телеграмму: «Небывалый наплыв евреев взвинчивает цены, несмотря на хороший урожай хлеба»313. Правомонархисты старались, воздействуя на власть, защищать интересы не только русских торговцев, но и всего населения.
В этом вопросе воронежские союзники придерживались позиции А.И. Дубровина, который предлагал ничего не покупать и ничего не продавать еврейским торговцам. В среде правых также возникла идея организации кооперативных и потребительских обществ, которые имели определенный успех в Юго-Западной России, но в Воронеже эта затея СРН успеха не имела.
На предложение Московского отдела СРН открыть «дом русской торговли и промышленности» Воронежский отдел СРН отвечал, что «ввиду совершенного отсутствия лиц торгово-промышленного класса и членов, сколько-нибудь сильных в финансовом отношении, Отдел не может проявить инициативу и содействовать этому благому делу»314. Возможно, они лукавили: ведь среди них были купцы, например председатель отдела Союза Р.М. Карцев. Однако крупные воронежские промышленники и помещики ориентировались на октябристов, так как они в большей степени выражали их интересы. Укреплявшийся капитализм теснил традиционные виды предпринимательства, которыми занимались союзники, поэтому в правых партиях мелкие и средние предприниматели видели защитников своих интересов.
Остановимся на деятельности СРН и ВДСРН в 1909 – 1914 гг. в уездах губернии. В деле открытия новых отделов черносотенцам удалось добиться определенных успехов. Однако работа сельских отделов не отличалась особым разнообразием. Вокруг создания и работы отделов зачастую создавалась скандальная атмосфера.
В 1909 г. Репьевский отдел СРН обратился к архиепископу и губернатору с ходатайством о размещении стяга и хоругви Союза в местной церкви. Сначала такое разрешение было получено, но затем епархиальные власти в той же просьбе отказали315. Черносотенцы начали жаловаться в Главный совет СРН, объясняя причину отказа архиепископа следующим образом: «Наш батюшка о. Беляев сторонник революции с 1905 года»316, поэтому он предоставил неблагоприятные сведения об отделе исправнику и не разрешил установить стяг и знамя СРН в приходской церкви. Затем союзники обратились с просьбой к вице-губернатору П.Н. Апраксину, уповая на то, что он является членом Русского собрания, но и он отказал им в просьбе, указав на «нежелательность» размещения хоругви и стяга СРН в церкви317. Вице-губернатор мотивировал отказ тем, что если «разрешу ходить со знаменем, то должен буду разрешить и социалистам-революционерам»318. Архиепископ Анастасий просил губернатора предоставить ему сведения о репьевских черносотенцах и проверить жалобы на СРН упомянутого священника, которого союзники, в свою очередь, обвиняли в потворстве революционерам в связи с его отказом в просьбе о размещении в церкви хоругви и стяга местного отдела319. Данные местной полиции, основанные на показаниях священника, симпатизировавшего левым, оказались крайне неблагоприятны для союзников. Это касалось товарища председателя отдела Ильинского, потомственного почетного гражданина, единственного не принадлежавшего к крестьянскому сословию в местном СРН. Исправник называл его «подпольным адвокатом», так как официально заниматься адвокатской деятельностью Ильинскому было запрещено. Тем не менее, он неофициально был «юрисконсультом» местных союзников и односельчан. Со своими соратниками он вымогал деньги у крестьян и пьянствовал, а на тех, кто сопротивлялся, доносил в полицию. По доносам было арестовано 11 человек, не все, правда, безосновательно. При этом 16 человек из 37 членов отдела находились ранее под судом и следствием. После «принятия мер» властями к союзникам, отдел был все-таки сохранен, но к некоторым его членам было применено Положение об охране320.
Черносотенцы указывали также на незаконные, с их точки зрения, действия станового пристава И.Э. Фере, «не разрешившего по баронской321 фантазии, собраний членов законно существующего сельского Отдела Союза»322. Подобный случай не был единичным. Тот же становой пристав не доводил до сведения союзников о получении телеграммы с благодарностью от царя323. Отказал репьевским союзникам в предоставлении помещения для собраний и начальник 2-х классного училища, «так как собрания проводить запрещено по циркуляру министерства просвещения». Союзники обращали внимание на то, что спектакли «противоправительственного содержания» начальник училища проводить разрешал324.
По мнению союзников, причиной конфликтов с местной властью было наличие среди местных полицейских чинов множества поляков и других «инородцев» (об этом уже говорилось выше). Черносотенцы указывали на то, что в 1905 г. в этом районе активно действовали революционеры — поляки, пользовавшиеся поддержкой не только части населения, но и местного начальства. Когда революция была подавлена, местная власть стала «принимать меры» и использовала для этих целей союзников, затем, когда надобность в черносотенцах отпала, власти стали им всячески мешать.
Конфликт репьевских союзников с местной либеральной общественностью получил неожиданное продолжение в 1909 г. В статье «Патриоты под судом», опубликованной в «Земщине», сообщалось, что в феврале 1910 г. в уездном суде будет слушаться дело по обвинению крестьян членов СРН Ивана и Петра Сторчаковых и Ивана Белоцерковского и др. (всего 11 человек), привлекавшихся по жалобе местных врачей В.Ю. Вансовича и Н.Г. Яблочкина за клевету об их политической неблагонадежности. В заметке утверждалось, что вышеуказанные врачи подстрекали крестьянскую молодежь к «бесчинствам» во время революции 1905 – 1907 гг. В результате агитационной деятельности В.Ю. Вансовича и Н.Г. Яблочкина 40 местных крестьян были привлечены к уголовной ответственности за революционную пропаганду.
По сведениям «Земщины», некоторые уездные полицейские чиновники разделяли взгляды черносотенцев по этому вопросу. Кроме того, деятельность В.Ю. Вансовича и Н.Г. Яблочкина была осуждена сельским сходом еще 1 ноября 1905 г.325. Однако врачам удалось избежать политических обвинений. Союзники сетовали, что «воронежские судейцы сплошь кадеты и поляки»326, поэтому союзники не смогли бы добиться оправдательного приговора. На наш взгляд, суть конфликта состояла в том, что В.Ю. Вансович и Н.Г. Яблочкин, будучи людьми неглупыми и образованными, не призывали напрямую к поджогам, убийствам и свержению существующего строя; в беседах с малограмотными крестьянами они лишь высказывали мнения определенного толка. Естественно, что взгляды, высказанные, в том числе и публично, не подлежали уголовному преследованию. Зато крестьяне, «распропагандированные» этими врачами, понимали их мнения чуть ли не как руководство к действию. Таким образом, местные леволиберальные интеллигенты попросту «подставляли» малограмотных крестьян, используя их в своих политических интересах.
Кроме того, в это время наблюдался спад общественно-политического движения в целом, в том числе и правомонархического, постепенно начинали таять ряды черносотенных союзов. Революция была подавлена, поэтому правительство особенно в них не нуждалось. Секретный циркуляр, направленный из ДП начальнику ВГЖУ, рекомендовал «не пренебрегать сведениями “старожилов”, принадлежащих к крайне правым партиям», но в то же время «не считать их секретными сотрудниками»327. Власти остерегались использовать союзников в своих целях, так как это могло послужить поводом для нападок со стороны либералов. Нельзя сказать, что прохладные отношения союзников с властями и населением объяснялись исключительно личными качествами черносотенцев. Большей частью неприязнь к членам СРН была вызвана их политическими взглядами.
Примером относительно удачного сотрудничества черносотенцев с властями может являться деятельность Осадчеевского отдела СРН. За неоднократные адреса и обращения, в том числе и на «Высочайшее Имя», «Его Императорскому Величеству Государю Императору благоугодно было ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕ пожаловать Осадчеевскому Отделу Союза русского народа фотографический портрет ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА»328. Телеграмма об этом поступила на имя губернатора 29 марта 1910 г., который распорядился доставить портрет через исправника и сообщить об этом в «Воронежских губернских ведомостях»329. В тот же день председатель местного отдела СРН Иван Татаркин получил портрет.
Эта история имела неожиданное продолжение. Воронежский губернатор пожелал получить такой же портрет от Министерства двора. Завязалась длительная переписка, в ходе которой губернскими властями было выяснено, какая фирма изготовила данный портрет, после чего он был приобретен330. Из вышеприведенного примера видно, что местные власти весьма ревниво относились к «Высочайшим милостям» в отношении союзников.
Примером своеобразного взаимодействия с властью союзников, с целью материальной поддержки своих единомышленников и лиц, которым они сочувствовали, правые пытались добиться различных льгот у органов государственной власти. Например, отдел СРН оказал моральную поддержку и материальную помощь «приставу Воронежской полиции, тяжело раненому разбойником-освободителем (то есть революционером-террористом. – В.Р.) Лабыкиным, при его арестовании, М.И. Гусеву». Полицейский М.И. Гусев был награжден орденом Св. Владимира 4-ой степени, и отдел ходатайствовал по этому поводу перед губернатором и товарищем министра внутренних дел П.Г. Курловым. В 1909 г. «отдел вышел, куда следует, с мотивацией ходатайства о назначении М.И. Гусеву пенсии в усиленном размере (1500 рублей) и просил Главный Совет СРН поддержать его»331. СРН через высокопоставленных покровителей нередко добивался для своих сторонников различных льгот. Близость к власть предержащим поднимала авторитет Союза в глазах рядовых граждан.
В 1912 г. с началом предвыборной кампании и становлением новой организации – Дубровинского СРН, деятельность союзников по открытию отделов активизировалась. Главный совет ВДСРН разрешил  И.А. Решетникову,  крестьянину Саратовской губ., открывать отделы в Воронежской губ., обращаясь в случае необходимости к Р.М. Карцеву332. В 1912 г. Совет выдал разрешение И.П. Гончарову на открытие отдела в селе Никольском и близлежащих выселках Верхней и Старой Матренке Нижнедевицкого уезда333. Усилия к открытию этих отделов приложил Воронежский отдел ВДСРН. Об этом Н.Н. Пантелеевский уведомлял А.И. Дубровина334. В письме к И.А. Решетникову И.П. Гончаров сообщал, что в отдел записалось 24 человека, однако, священник и псаломщик «выступили против Союза» и заявили: «ваше знамя негодно и крест тоже», и из-за этого некоторые «сельчане выступили против Союза»335. Он писал также и о том, что местные власти «не доверяют собираться союзникам», а «начальство задерживает письма отдела»336. Любопытно отметить, что корреспонденция отделов также перлюстрировалась в волостном правлении, а иногда и воровалась337.
В Староматренских выселках отдел ВДСРН возглавлял Е.Н. Швецов, который докладывал И.А. Решетникову, что «стражник и староста переписали всех, кто записался в отдел и велели собраться, включая женщин», при этом местные жители решили, что союзников «отправят в тюрьму»338. Местное начальство запугивало крестьян-союзников «жандармским полковником», а священник призвал «не записываться в Союз»339. Затем перед союзниками выступил земский начальник, который «назвал союз святым делом» и приказал поместить знамя черносотенцев в церкви340. Он также заметил, что поскольку «крестьяне малограмотны», то «надо принять в Союз людей всех сословий: землевладельцев, торговцев, священников»341. Благожелательная, казалось бы, позиция земского начальника оказалась лицемерной. На самом деле он назвал союзников «сектантами» (имелась в виду их принадлежность к ВДСРН. — В.Р.) и заявил, что А.И. Дубровин «плохой человек» и не разрешил черносотенцам проводить собрания в волостном правлении342. Знамя отдела, которое разместили в церкви, лежало в сундуке и его не выдавали без разрешения начальства. Дело в том, что местные помещики ориентировались в своих политических взглядах, не на «радикальный» ВДСРН, а на более умеренных монархистов343.
При открытии упомянутых отделов случались и другие инциденты. 1 июля 1912 г. союзники села Никольского обратились к губернатору с просьбой о разрешении пронести знамена из Воронежа крестным ходом344. Разрешение на эту акцию было получено. Однако когда они пришли в родное село, то земский начальник «союзников допрашивал, бил и отбирал значки… 6 активистов на 3 суток были арестованы… во время допроса умер Павел Гончаров»345. Кроме того, местный священник обозвал черносотенцев «лжепророками» и «волками в овечьей шкуре», а на смерть П. Гончарова отреагировал так: «вот один издох, возьмите его, разрубите на куски… вот вам к Петрову посту разговеться»346. Подобное отношение к ВДСРН не могло не сказаться на его дальнейшей деятельности: «многие поэтому не вступили в Союз»347.
Заметим, что эти события происходили в монархическом государстве в мирное время, с членами проправительственной организации. Все же в отдел вступило 47 человек в Верхних Выселках села Никольского, при этом был установлен вступительный сбор 25 коп. с человека и такой же ежегодный348. Таким образом, годовой бюджет отдела составлял 23 р. 50 коп., то есть был весьма незначителен.
В селе Никольском было открыто 2 отдела, в Староматренках отдел был официально зарегистрирован в 1913 г. (он стал называться Троицким349). Воронежским отделом ВДСРН Старо и Верхне Матренские отделы были зарегистрированы уже в 1912 г. Общий состав отделов — 91 человек, при большом количестве сочувствующих. В отделах было много неграмотных, а в Троицком было 10 женщин. Председатель Троицкого отдела ВДСРН И.П. Гончаров, жаловался, что местное начальство называет союзников «неграми», то есть «неграмотными»350. Действительно, письма руководителей А.И. Дубровину и И.А. Решетникову изобилуют ошибками.
Серьезные трения возникли у союзников с властями по земельному вопросу. И.П. Гончаров писал А.И. Дубровину, что несколько крестьян из числа союзников выступили с инициативой покупки у местной помещицы земли «на вечное владение» всем обществом, но сход не захотел расходовать на это средства. Тогда союзники решили купить эту землю для себя, в индивидуальном порядке. Однако земский начальник внес в приговор всех участников схода и настаивал, чтобы в покупке земли участвовали все крестьяне, препятствуя, таким образом, сделке351. Причина такого шага, нам неясна. Можно сделать предположение, что местное начальство пыталось мешать начавшейся по инициативе правых столыпинской аграрной реформе. Отметим лишь, что крестьяне-черносотенцы обращались с жалобой не только к местным властям, но и к своим политическим руководителям в столице. Часто подобного рода ходатайства и реакция на них черносотенной прессы, правых депутатов Думы имели успех.
Другой союзник, Е.Н. Швецов руководитель Троицкого отдела, также обращался к А.И. Дубровину с ходатайством. Суть его просьбы заключалась в том, что дома четырех союзников, ушедших в отруб, остались на чужих участках, а если «оставаться в старом обществе», то тогда свое «пожилье» пришлось бы снести. Местное начальство, похоже, насильно принуждало крестьян уходить на отруба на невыгодных для них условиях. Крестьяне заявляли: если «не противно это воле Государя Императора, то мы останемся в отрубе, а если не так, то в старом [обществе]»352. Из Главного совета ВДСРН крестьянам ответили следующее: «вывод на отруба предоставлен выбору и свободному желанию сельских жителей, не должно быть принуждения со стороны Земских начальников, жаловаться следует местному Губернатору и в Главное Управление Земледелием и Землеустройством… в землеустроительную комиссию в срок и затем в Правительствующий Сенат. Оказать вам содействие не можем, так как нет официального отказа»353. Дело даже не в конкретных причинах конфликтов вокруг земельного вопроса, а в том, что налицо тенденция бюрократического противодействия.
Деятельность ВДСРН в уездах не отличалась особыми успехами, однако в указанный период некоторые сельские отделы продолжали работать, и даже несколько расширили число членов. Троицкий отдел ВДСРН в селе Никольском, отчитываясь в 1914 г. перед Главным советом, заявил, что местный отдел по прежнему «стоит на твердой почве», то есть поддерживает политику А.И. Дубровина354. В своем отчете председатель отдела И.П. Гончаров, поздравив А.И. Дубровина и Е.А. Полубояринову с Рождеством, указывал, что ему удалось добиться у архиепископа разрешения «на постановку знамени отдела в церкви», так как от этого «число членов отдела увеличится»355. В соседнем отделе того же села наблюдался рост активности союзников. В письме к А.И. Дубровину товарищ председателя просил выслать дополнительно 27 значков («так как их не хватает») и литературу на сумму 8 руб. 60 коп.356.  В том же письме содержался выпад против «мошенников в Думе» и просьба о содействии на поездку на богомолье в Киев, чтобы «Господь прекратил смуту»357.
Несмотря на начавшийся спад правомонархического и общественного движения в 1909 – 1914 гг. образовывались новые черносотенные организации, совершенствовалась их структура и продолжалась деятельность старых.
Перейдем к освещению деятельности СМА. Активизация деятельности этой организации в Воронежской губ. в конце апреля 1909 г. была связана с тем, что в этот период происходило ее становление. Как известно, СМА «откололся» от СРН в начале 1908 г. Это было связано с тем, что правительство пыталось отвлечь население от участия в массовом движении, а для этой цели искусственно создать «парламентские» правые партии в ущерб СРН А.И. Дубровина358. В 1908 – 1909 гг. СМА пытался открыть собственные отделы в тех уездах губернии, которые не были охвачены деятельностью СРН. Отсутствие в Воронеже и многих других населенных пунктах губернии отделов СМА объяснялось тем, что СРН и СМА обязались не образовывать две родственные организации в одном населенном пункте359.
В 1909 г. Главная палата Союза направила письмо Воронежскому губернатору за подписью В.М. Пуришкевича. В нем содержалось ходатайство о содействии созданию новых отделов СМА. Наряду с письмом рассылалось и циркулярное указание Главной палаты Союза, в котором обращалось внимание властей на тот факт, что «Союз не является организацией, враждебной правительству…, почему и право участия в нем, состоящих на службе чиновников узаконено»360. Нам неизвестно, сколько обращений СМА было разослано. Только один земский начальник из Нижнедевицкого уезда рапортовал губернатору о его получении361. Однако власти не были настроены радушно воспринимать различные инициативы правомонархического движения, боясь обострения общественно-политической обстановки и ухудшения отношений с могущественной леволиберальной прессой, имевшей большое влияние на общественность. Насколько нам известно, никакой поддержки В.М. Пуришкевичу оказано не было. Данный факт свидетельствует не только об отрицательном личном отношении к правомонархическим организациям воронежского губернатора С.И. Голикова, но и о выполнении им указаний правительства, конкретно выраженных в телеграмме премьер-министра П.А. Столыпина, направленной Воронежскому губернатору 11 декабря 1909 г. Указания выражали официальное отношение к любым общественно-политическим инициативам. По словам П.А. Столыпина, «руководство политической организацией не только воспрещено начальствующим должностным лицам…, но не может быть допущено потому, что отвлекало бы их от… прямых обязанностей»362. На следующий день губернатор С.И. Голиков разослал по губернии соответствующие распоряжения.
Некоторые отделы СМА все же возникли в Воронежской губ. Первый отдел появился в г. Валуйки в 1909 г. По случаю его открытия в зале Валуйского женского училища был отслужен молебен. Отдел возглавил местный помещик Г.А. Рябинин, казначеем отдела был избран дворянин К.А. Нечаев. Почетным членом отдела стал приехавший из Москвы на его открытие князь А.Г. Щербатов. Открытие отдела благословил 86-летний архимандрит местного Успенского монастыря Игнатий (Бирюков)363. Г.А. Рябинин от лица членов СМА направил по поводу происшедшего события телеграмму царю. Канцелярия воронежского губернатора получила уведомление из МВД о том, что «Государь Император Высочайше повелел благодарить отдел за верноподданнические чувства»364. В Валуйках и близлежащих слободах насчитывалось около тркхсот членов Союза, преимущественно крестьян. В 1913 г. в Валуйском уезде в слободе Погромец и соседних деревнях был открыт «бывшим полицейским урядником» еще один отдел СМА с числом членов до ста человек. Его председателем впоследствии стал тот же Г.А. Рябинин365.
Следует заметить, что председатель Валуйского отдела СМА Г.А. Рябинин конфликтовал с местными властями. Он подвергался обвинениям в «безнравственном образе жизни». Жандармы так характеризовали председателя отдела СМА и некоторых членов Союза: «Григорий Александрович Рябинин, среди населения пользуется очень плохой репутацией, так как, несмотря на свои 65 лет, имеет очень большое пристрастие к женскому полу»366. Нельзя не отметить, что различным «неприятностям на личной почве» союзников с местными властями зачастую придавалась политическая окраска. К примеру, плохие отношения с волостным старшиной квалифицировались Г.А. Рябининым как «борьба против честных, искренних монархистов»367. В разбирательстве конфликтов «на личной почве» активно участвовали чиновники канцелярии губернатора, несмотря на их большую загруженность делами.
На территории губернии действовали отдельные члены СМА и агитаторы из других губерний. Например, А.М. Юзсков, житель Воронежской губ., просил В.М. Пуришкевича возобновить свой членский билет368. Членом СМА был и отставной полковник В.В. Томилин, который в 1912 г. переехал из Воронежа в Москву, а уже 1913 г. сменил о. Иоанна (Восторгова) на посту председателя Московского отдела СМА369. Агитацией на территории губернии занимались и разъезжие пропагандисты, из столицы и других губерний, обладавшие правом открытия отделов в Воронежской губ. По словам корреспондента «Живого слова», присутствовавшего на открытии Валуйского отдела СМА, «много трудов к открытию Отдела приложил основатель в разных городах России Отделов Союза Г.К. Ерош»370.
Местные активисты СМА также пытались открывать отделы. В городе Богучаре полицейский урядник Крюков просил у В.М. Пуришкевича в августе 1911 г. разрешения на открытие отдела. На что последний ответил уряднику телеграммой: «Главная Палата просит кого-либо из Ваших знакомых открыть Отдел Союза, так как чины полиции и военные не имеют на это права. Бланк удостоверения, комплект литературы высылаем»371.
Открытие отделов СМА в 1909 г. происходило в крайне неблагоприятное для Союза время, когда произошла размолвка правых со П.А. Столыпиным, который подвергался критике за некоторые аспекты внутренней политики. Это совпало и с «полтавскими событиями». В «Живом слове» было напечатано обращение Главной палаты СМА, в котором отмечалось, что Союз «воздерживается от посылки депутации на Полтавские торжества» из-за «крайне обидного отношения к монархическим организациям» со стороны властей372. СМА, в отличие от СРН, не решился пойти на конфликт с властями, и не направил свои депутации в Полтаву (делегация от воронежских союзников, как уже было сказано выше, на полтавском празднике все же присутствовала).
Таким образом, в Воронежской губ. СМА большого распространения не получил, и, даже в силу своего географического положения пользовался определенным влиянием лишь в некоторых населенных пунктах Валуйского уезда.
Остановимся на деятельности ВНС. Власти хотели создать массовую организацию, способную конкурировать с СРН, но не столь «радикальную». В связи с этим В.А. Бернов отмечал, что вместо СРН «ярким светом патриотизма, с программою не только патриотическою, но и умеренно-прогрессивною вырастает новый колосс — Всероссийский Национальный Союз»373. Особенностью нарождавшегося ВНС являлось то, что, по словам современного исследователя Д.А. Коцюбинского, для него было неприемлемо ни черносотенство, ни «излишне конституционный» октябризм374. Националисты соглашались с реформаторским курсом, проводимым правительством. Признание законодательной Думы сближало их с октябристами. С другой стороны, «провозглашение государственного приоритета русской национальности, ярко выраженный антисемитизм»375, сближали националистов с крайне правыми. ВНС возник в среде консервативной петербургской элиты, «умеренно правых» депутатов Думы и западнорусских помещиков. Для этих слоев были характерны устойчивые антипольские и антиеврейские настроения. Однако для националистов был неприемлем «демократический национализм» СРН. Националисты хорошо вписывались в третьеиюньскую систему, исполняя роль «моста» между крайне правыми и октябристами.
ВНС выступал «за представительный образ правления», «законодательную власть Самодержавного Царя в единении с Государственной Думой и Государственным Советом», а также за контроль со стороны законодательных учреждений «за закономерностью действий правительства»376. Националисты в этом были едины с октябристами и свою позицию объясняли следующим образом: «русская национальная фракция и Союз 17 октября идут в большинстве вопросов рука об руку. Но в тех случаях, когда предрешенное октябристами направление дела не соответствует программе националистов, последние имеют своей задачей склонить октябристов к иному разрешению вопроса, а при неуспехе, не будучи связанными никакими постоянными соглашениями, становятся в сторону их противников»377, то есть крайне правых.
Если «либеральная составляющая» программы националистов сближала их с октябристами, то с СРН их сближали взгляды на национальный вопрос. «Наиболее инородным из всех инородцев у нас является еврейское племя. Вопрос о евреях в России чрезвычайно сложен и трудно разрешим, так как еврейский элемент разлагающий, противосоциальный, с точки зрения какой бы то ни было Арийской государственности, особенно же Русской, которая зиждется на стихийно-ненавистных всякому типичному еврею Православию и Самодержавию» — заявлял В.А. Бернов378. Он обрушивался так же и на поляков, считая их не менее серьезными врагами России, чем евреи. При этом он обильно цитировал «Польский катехизис», составленный в XIX в. поляками-иезуитами: «как полякам бороться с Россией»379.
Во время прений в III Думе по национальному вопросу граф В.А. Бобринский 2-й, депутат от ВНС, обвинил воронежского кадета А.И. Шингарева в том, что он «стремился поссорить» русских националистов «с честными, преданными родине, одинаково проливавшими с нами кровь на полях битвы инородцами»380. В отношении «украинского вопроса», тот же В.А. Бобринский заявлял: «Малороссы, великороссы, белорусы, это ветви единого народа. В составе национальной фракции 37 великороссов, 35 малороссов, 15 белорусов»381. Следует добавить, что ВНС пользовался особым успехом среди русского и православного населения нынешней Украины и Белоруссии.
Националисты постоянно подвергали критике либералов за сильное влияние «инородцев» в их организациях. В книге «Национализм в качестве основы государственности» В.А. Бернов привел следующую цитату из выступления П.Н. Милюкова: «Политические партии не имеют глубоких корней в населении, острый период борьбы миновал, и круг активных участников сократился до пределов формальных членов партийных комитетов». Эта цитата была прокомментирована В.А. Берновым следующим образом: «Признав откровенно, что “деревня”, то есть народная русская масса, потеряна для “освободительства”, П.Н. Милюков указал, что только два элемента являют еще некоторую опору “оппозиции” — инородцы (возглавляемые евреями) и “городская демократия”, под которой разумеется городская полуинтеллигенция»382.
В период с 1908 — 1911 гг. деятельность партии националистов не была активной и ограничивалась в основном пределами Воронежа. Хотя устав ВНС 1908 г. и допускал существование местных отделов, им отводилось второстепенная роль, всего в это время существовало восемь провинциальных отделов в России. Устав 1911 г. объявлял высшим органом ВНС собрание представителей местных отделов, с этого момента начался численный рост ВНС383. В указанный период органом Союза фактически являлась газета «Живое слово». В.А. Бернов был довольно влиятельным человеком в Воронеже, несмотря на свою скромную должность члена губернского по воинской повинности присутствия. В 1909 г. В.А. Бернов был награжден орденом св. Анны 3-ей степени384. Мы уже писали о его сложных отношениях с властями. Однако в число покровителей лидера ВНС, а в какой-то степени и единомышленников, входили архиепископ Анастасий и вице-губернатор П.Н. Апраксин.
Весна 1912 г. была отмечена усилением политической активности Воронежского отдела ВНС, в связи с выборами в IV Думу. В.А. Бернов совершал поездки по уездам губернии, выступая с лекцией385 «Национализм в качестве основы государственности»386. Автор посвятил ее «многострадальной русской женщине и матери — Ольге Борисовне Столыпиной». Перед началом каждой лекции исполнялись гимн и «вечная память» П.А. Столыпину387.
Выступления лидера воронежских националистов посетило около семи с половиной тысяч человек. Своими лекциями лектор заработал неплохие деньги «на нужды национализма» — оплата за лекции составила 2063 р. 43 коп.388. Как правило, после подобных лекций возникали организационные комитеты по открытию отделов ВНС. Тогда в уездах было открыто 17 отделов ВНС389 и 24 организационных комитета местных отделов этой организации в 26 населенных пунктах губернии390. Учредителей отделов записалось 504 человека391. Отметим, что В.А. Бернов не занимался рассылкой подписных листов, как он это делал в 1907 г., возглавляя РНП, и не записывал в члены партии «мертвые души», а непосредственно участвовал в организации отделов.
Обычно на лекции В.А. Бернова являлось около сотни людей392, но в члены отделов записывалось 10-30 человек. На лекцию в слободе Воронцовке собралось около 100 человек, а 20 вошло в организационный комитет. В Бирюче в отдел записалось около 10 человек: это были священники, торговцы, домовладельцы393. Например, павловский уездный исправник рапортовал в ВГЖУ, что в городе «собралось на лекцию более 100 человек, а в Лосевой около 100, лекцию слушали с большим вниманием. Состав слушателей, как в Павловске, так и в Лосевой преимущественно из среднего и низшего слоев местного общества, заметно было отсутствие духовенства и других более видных представителей местного общества. Такое отсутствие… объясняется личным нерасположением к Бернову вследствие помещавшихся в его газете… корреспонденций из Павловска, в которых описывается в некрасивом виде жизнь и деятельность некоторых местных общественных деятелей (имелись в виду избранные от Воронежской губ. в Думу помещики-октябристы. — В. Р.)»394.
Местные помещики не шли на сотрудничество с ВНС, поскольку ориентировались в своих политических взглядах на местных же октябристов. После лекций в Бирюче и Волоконовке помещики остались недовольны нелицеприятной критикой В.А. Берновым членов Думы М.Е. Ковалевского, С.И. Шидловского, а порицание члена Думы А.И. Звегинцова они «приняли за натравливание крестьян против землевладельцев»395.
Таким образом, просветительская и пропагандистская деятельность В.А. Бернова не встречала поддержки со стороны либералов, а иногда и местных властей. Однако она не прошла незамеченной. Газета «Воронежский телеграф», ориентировавшаяся на октябристов, по словам самого В.А. Бернова, насмехалась, скептически относилась к его лекциям396. Напротив, деятельность В.А. Бернова по ведению избирательной кампании в губернии получила высокую оценку в черносотенной прессе. Газета «Земщина» даже назвала лидера воронежских националистов «неутомимым борцом»397.
В период той же предвыборной кампании у В.А. Бернова произошел серьезный конфликт с начальником Жандармско-полицейского управления ЮВЖД полковником В.Н. Деболи. В.А. Бернов обратился к В.З. Тархову и В.Н. Деболи с просьбой о распространении на железной дороге газеты «Живое слово» и воззвания «Русские труженики» к рабочим и служащим ЮВЖД, по поводу выборов в IV Думу. Несмотря на разрешение В.З. Тархова распространять газету «через цензурный комитет на общих основаниях»398, В.Н. Деболи отказал в этом В.А. Бернову. По этому поводу В.А. Бернов начал забрасывать ДП МВД жалобами на В.Н. Деболи, обвиняя его в том, что он мешает «обслуживать правое дело»399. В.А. Бернов подчеркивал, что газета «не носит противоправительственного характера», а обращение, помещенное в ней, «признает Народное Представительство, дарованное Государем» и «призывает голосовать за правых в IV Государственную Думу»400. Данный конфликт вызвал обширную переписку между различными инстанциями с участием высоких чинов. В.А. Бернов добился своего, разрешение на ведение агитации было получено. В свое оправдание В.Н. Деболи указывал, что В.А. Бернов «не хотел соблюдать формальностей»401.
Возможно, что конфликт с В.Н. Деболи был отголоском конфликта В.А. Бернова с октябристами. Сам В.А. Бернов объяснял причину конфликта происками «моего недальновидного преследователя Голикова». В жалобе в ДП В.А. Бернов обвинял С.И. Голикова в том, что губернатор дал указание жандармам мешать проведению предвыборной кампании националистам. При этом лидер националистов сетовал на «скептицизм власть имущих» по отношению к правому движению вообще и ВНС в частности402.
Конфликт с октябристами и их сторонниками в Воронежском отделе ВНС 1913 г. стоил В.А. Бернову отставки с поста председателя отдела, он остался лишь его почетным членом. Его место заняли соратники М.Г. Друшенкевич и Г.В. Веневитинов. При них Союз постепенно отходил на позиции правых октябристов, становясь более умеренным. Примерно в 1913 г. В.А. Бернов перенес политическую деятельность за пределы Воронежа. Деятельность ВНС в Воронежской губ. прекратилась. Таким образом, в деятельности ВНС главную роль играли субъективные факторы – поддержка со стороны правительства и личные качества его лидеров.
В 1909 – 1914 гг., несмотря на спад общественного движения в целом, правые партии проводили довольно успешную и активную деятельность. Им удалось увеличить число членов организаций, расширить сеть отделов в губернии. В это время произошло становление некоторых правых организаций – ВДСРН, СМА и ВНС. В правом движении выделилось два направления: крайне правое (ВДСРН, СРН, СМА), умеренно правое (ВНС и правое крыло Союза 17 октября). Союз 17 октября по сути дела перешел в стан оппозиции. Партии правого направления, несмотря на разногласия и постоянные склоки между лидерами, выступали сообща по ряду вопросов против общих противников – революционеров и левых либералов. Правые партии сыграли важную роль в подавлении революционного движения, но они не смогли консолидироваться; причины этого крылись в расколах, искусственном создании новых организаций, интригах ДП МВД и местных властей. Невозможность объединения правых объяснялась также и разнонаправленностью интересов различных правых партий. Кроме того, местные отделы правых партий были слабыми. Правые не смогли приобрести значительного числа сторонников во властных структурах, органах самоуправления и общественных кругах. Поэтому не могли и оказывать серьезного влияния на общество в целом. Показательны в этом отношении известные итоги выборов в IV Думу. Вместе с тем, правые имели значительное влияние на широкие слои городского и сельского населения, но отсутствие рычагов для реализации своих установок приводило к оттоку членов из правых организаций. Поэтому в условиях «мирного» развития страны после революции 1905 – 1907 гг. правые становились неспособными решать поставленные политические и социально-экономические задачи. Все это привело к начавшемуся в 1914 г. идейно-организационному кризису правых партий, несмотря на оживление их деятельности в связи с началом мировой войны и, как следствие, к постепенному оттоку членов.
§ 4 ИЗМЕНЕНИЯ ЧИСЛЕННОСТИ И СОСТАВА  ОРГАНИЗАЦИЙ
Важным вопросом в изучении истории местных правых партий и организаций является их численный состав на разных этапах развития: в период появления первых правых партий в конце 1905 г., становления в 1906 – 1908 гг., а также в 1909 – 1911 гг., 1912 г., во время их постепенного спада и в 1916 г. – в период резкого сокращения численности организаций.
Точными данными о численности и социальном составе большинства правомонархических партий и организаций в Воронежской губ. мы не располагаем, так как большинство архивов, особенно со списками членов, было уничтожено самими правыми после Февральской революции, часть документов была безвозвратно потеряна во время Гражданской войны на территории губернии (1918 – 1919 гг.) и оккупации Воронежа (1942 – 1943 гг.) в годы Второй мировой войны.
Сбором сведений о численности правых партий занимались еще дореволюционные правоохранительные органы, в силу своих обязанностей отслеживавшие деятельность всех политических партий и объединений. Еще в сентябре 1907 г. из ВГЖУ был послан ответ на запрос ДП МВД. Он касался существовавших в губернии отделов СРН и других организаций. Департаменту полиции на его запросы в 1907 — 1908 гг. и последующие годы о «правых организациях в России» предоставлялись сведения по следующим разделам: СРН, ППП, Союз 17 октября, Партия мирного обновления и др.
На основании дополненных данных к 5 мая 1908 г., в ответе на запрос ДП было отмечено: «В Воронежской губернии имеются отделы “Союза русского народа” в г. Воронеже и слободе Репьевке Коротоякского уезда, причем в первом насчитывается 230 членов»403. (По данным союзников, — 231 человек404). Кроме того, Бутурлиновский отдел СРН, как докладывал уездный исправник губернатору, состоял из 19 членов, а на его открытии присутствовало значительное число крестьян.405 Данные о Бутурлиновском отделе не вошли ни в один отчет.
К 1908 г. было открыто 5 отделов в уездах, а Воронежский отдел увеличился до 250 человек, стало больше и сочувствующих СРН как в уездах, так и в губернском центре406. К концу 1908 г., то есть на завершающем этапе становления СРН, его численность составляла уже около 300 членов407. Численность отделов быстро росла. Сами черносотенцы не ожидали «стихийности нарождавшегося Союза Русского Народа» в губернии, ссылаясь на отсутствие поддержки идеям монархии со стороны образованных классов и власти, но подчеркивали, что «наш край, в его глубине народной…  богат энергиею патриотизма»408.
Существуют некоторые противоречия между данными современных исследователей и ДП. Например, В.В. Абушик привела иные цифры и дополнительно упомянула населенные пункты, порой не отмеченные в жандармских отчетах: в Воронеже отдел — 300 членов и на станции Макаровка — 300, всего 600409. Наше исследование позволяет выделить в 1908 г. 5 отделов и присутствие членов СРН еще в трех населенных пунктах. К концу 1908 г. Союз русского народа насчитывал (по данным полиции) не менее 680 членов в губернии410. В действительности эту цифру можно несколько увеличить.
Перейдем к вопросу о численности Русской народной партии. Данные В.А. Бернова, в ответе на запрос ВГЖУ и губернатора о числе членов РНП в губернии, были сильно завышены. В.А. Бернов ответил, что членов РНП 1362 (в Воронеже — 635, Боброве — 171, Коротояке — 64, Нижнедевицке — 36, Новохоперске — 111, Острогожске — 214, Павловске — 131)411. При проверке полицией сведений В.А.Бернова оказалось, что, согласно данным уездных исправников, большинство отделов «существует на бумаге». Например, в Павловске вместо 131 члена оказалось 15, в Боброве всего несколько человек412. Количество членов РНП в 7 населенных пунктах губернии, было завышено примерно в 10 – 13 раз. Таким образом, число членов РНП составляло около 100 — 130 человек413.
В справке Департамента полиции не был учтен Воронежский отдел Союза 17 октября, насчитывавший 30 — 40 человек. Кроме того, октябристские организации существовали в 25 населенных пунктах губернии по крайней мере до 1907 г.
Перейдем к численному составу правомонархических организаций после 1908 г. Черносотенцам удалось открыть ряд отделов в уездах. В селе Никольском в двух отделах в 1912 г. числился 91 человек414. После 1912 г. наблюдалось сокращение численности Союза. Воронежский отдел ВДСРН к 1916 г. насчитывал лишь 46 человек415. СМА, организованный в Воронежской губ. в 1909 г., не получил большого распространения. Лишь в Валуйках и близлежащих слободах насчитывалось около 300 членов. В 1913 г. в Валуйском уезде в слободе Погромец и соседних деревнях был открыт еще один отдел СМА с числом членов до 100 человек416. По сведениям ВГЖУ, к 1916 г. членами отделов СМА состояло приблизительно 100 человек417.
Что касается умеренного правого ВНС, то пик активности партии националистов приходился на предвыборную кампанию 1912 г. По сведениям современного исследователя Д.А. Коцюбинского, в уездах Воронежской губ. было открыто 15 отделов ВНС418. По сведениям самого В.А. Бернова, им было открыто 24 организационных комитета местных отделов в 26 населенных пунктах419. Отметим, что открытие организационных комитетов не всегда означало официальное открытие отдела. В учредители отделов записалось 504 человека420. Значительное число отделов объяснялось работой местных активистов и было не типично для великорусских губерний. ВНС, в отличие от СРН, практиковал «преимущественное “насаждение” местных отделов “сверху” усилиями наезжающих в провинцию депутатов Думы, либо тесно связанных с ними местных активистов, что неизбежно привносило в данный процесс значительный элемент случайности»421. Сохранились списки только трех отделов ВНС: Павловского (22 человека), Воронцовского (39 человек) и Лосевского (22 человека)422. После 1913 г. сведения о ВНС отсутствуют, организация прекратила свое существование.
Более подробные данные о численности правомонархических организаций в населенных пунктах губернии сведены в нижеследующую таблицу.
Численный состав отделов правых партий   в Воронежской губ. в 1906 – 1916 гг.

 

В таблице мы не отметили Воронежский комитет борьбы против социализма (1903 г.), действовавший в Воронеже, Союз истинно русских людей в Острогожске (1916 г.) и др. организации с незначительным числом членов. Кроме того, надо отметить, что Союз 17 октября насчитывал в конце 1905 г. 400 членов, а в 1906 г. около 1000 человек (октябристов в период 1905 – 1907 гг. следует включать в структуру правого движения). В 1907 г. наблюдалось резкое сокращение числа членов организации, вероятно, по причине отхода большей части руководства Воронежского отдела от «правых» установок. Однако вплоть до 1908 г. в Воронежском отделе состояло 30-40 человек. Параллельно с сокращением численности Союза 17 октября наблюдалось увеличение численности правых партий в 1907 – 1908 гг., а также в 1909 – 1912 гг. Следует добавить, что в конце 1905 – начале 1906 гг. и в 1912 г. число членов умеренных правых партий значительно превышало численные показатели крайних правых.
Кроме того, некоторые документы указывали на наличие «сочувствующих» в тех или иных населенных пунктах, или наоборот, подчеркивали, что черносотенцы не пользовались поддержкой основной массы населения.
В таблице также не указаны общественные организации правомонархистов – СРЖ численностью около 20, «Сокол» около 300 человек (1909 – 1910 гг.) и др.
Таким образом, деятельность правых организаций432 в Воронежской губ. охватывала тридцать населенных пунктов. В период 1903 – 1917 гг. существовало не менее 41 отдела монархических организаций, не считая отдельных членов правых партий в различных населенных пунктах. На разных этапах число членов правомонархических организаций в губернии составляло в 1903 г. – несколько человек, в конце 1905 г. – около 400, в 1906 г. – около 1200, в 1907 г. – около 1500, в 1908 г. – около 800,  в 1909, 1910 гг. – более 1000 человек, в 1911 г. – более 1300, в 1912 г. – более 2000 человек. В дальнейшем число членов организаций сокращалось – к 1916 г. оно составило около 337 человек.
Следует добавить, что все правые партии в Воронежской губ. уступали в численности радикальным партиям. Например, в 1907 г. число губернской организации эсеров составляла 2027 человек и РСДРП – 523 человека. Для сравнения численность правых партий в России в тот же период, по данным Ю.И. Кирьянова, – около 400 тысяч человек433 (партия эсеров в 1907 г. насчитывала 50 — 60 тысяч человек434.). Это свидетельствует о том, что даже на начальном этапе правые в Воронежской губ. численно уступали левому движению.
Кроме того, воронежские правые имели меньшую численность, по сравнению с черносотенцами в соседних губерниях (при примерно одинаковом численном и социальном составе населения): в 1907 – 1908 гг. в Курской губ. правые организации насчитывали 2288 человек, в 1915 – 1916 гг. – более 460, в Орловской губ. СРН в 1915 – 1916 гг. насчитывал 500 человек, а в Тамбовской губ. только СРН в 1907 – 1908 гг. – около 5000 членов435. Это при том, что здесь не отмечена численность умеренных правых, а также общественных организаций. Другими словами, численный состав правых партий в Воронежской губ. был большим, по сравнению с отмечавшимся ранее в исследованиях. Точно неизвестно, почему полиция явно занижала данные о численности монархических организаций. Возможно, она хотела предоставить только совершенно точные сведения. Кроме того, полиция при сборе данных порой запугивала население. Многие члены правомонархических организаций на местах скрывали в силу этого свою политическую принадлежность.
Нами дополнены данные Ю.И. Кирьянова436, базирующиеся, в основном, на сведениях Департамента полиции. В нашей таблице использованы эти сведения, с уточнениями, основанными на информации из других источников. Кроме того, в статье Ю.И. Кирьянова указаны только крайние правые партии. Нет сведений о Союзе 17 октября в 1905 – 1907 гг., ППП, РНП, ВНС и ВНК.
Процентное отношение членов монархических организаций к общей численности населения было примерно следующим: СРН (300 членов на 80 тысяч населения Воронежа в 1908 г., то есть, 0,3 %), не считая членов других организаций. С.А. Степанов привел данные о соотношении членов монархических организаций к общей численности населения: «В Центрально-Черноземном районе численность таких партий составляла 0,05 % общего числа населения». Заметим, что соответствующие средние данные по России – 0,3 — 0,4 %. Причина этого, по его мнению, состояла в том, что «в районах с почти исключительно русским населением черносотенная пропаганда не пользовалась особым успехом»437. Однако в Воронеже соотношение численности только СРН совпало с общероссийским.
Рассмотрим социальный состав правых организаций в их динамике. Современный исследователь Ю.В. Слесарев подсчитал, что в губерниях ЦЧР подавляющее большинство сельских отделов состояло из крестьян – 97 %438. Их участие в правомонархических организациях объяснялось не только спецификой региона и социальной психологией, но и тем, что программы черносотенных партий отчасти отражали их интересы, в том числе и этнические. Крестьяне становились членами правомонархических партий в надежде на скорейшее разрешение своих экономических, политических и социальных проблем. Кроме того, многие лица из вышеприведенных «некрестьянских» категорий населения являлись в недавнем прошлом выходцами из деревни. Например, председатель Воронежского отдела СРН Р.М. Карцев (купец 2-ой гильдии) родился в селе Буровлянка Воронежского уезда в семье крестьянина. Его отец покинул родное село и переселился в город.
Социальный состав руководства отделов правомонархических организаций был, естественно, несколько иным. Например, в 1912 г. из 13 членов правления Воронежского отдела ВДСРН, вместе с председателем, более чем половине было под 60 лет, из них статских и надворных советников (дворян) — 3, их жен и вдов — 3, дворян-помещиков — 3, мещан — 2, купцов — 1, крестьян — 1439. Это влияло на политику особенно провинциальных отделов, придавая специфическую направленность их деятельности. У нас отсутствуют полные списки руководства ППП, РНП, ВНС и СМА. Совершенно определенно можно сказать, что в руководстве этих организаций также преобладали дворяне.
Остановимся на социальном составе отделов других организаций. Так, в 1909 г. в отделе СМА состояли «беднейшие мещане г. Валуек и крестьяне близлежащих деревень»440. Отмечалось, что на открытии этого отдела не присутствовали представители местной интеллигенции и купечества, зато было много крестьян441. Другой пример: 12 членов Совета Репьевского отдела СРН были крестьянами, кроме товарища председателя отдела почетного потомственного гражданина Ильинского442. Как уже отмечалось, нам известны списки трех отделов ВНС. Из 39 членов Воронцовского отдела ВНС только трое принадлежали к духовному сословию, а еще трое были почетными гражданами и чиновниками, остальные члены отдела — крестьянами. В Лосевском отделе ВНС состояли в основном крестьяне, а также недавние выходцы из крестьян (торговцы, ремесленники, мелкие чиновники). Социальный состав отдела ВНС в г. Павловске был несколько иным. Крестьян, занимавшихся земледелием, было всего 3 человека, остальные, в основном, земские чиновники443. Однако, как уже отмечалось, эти категории населения были недавними выходцами из деревни. Сами черносотенцы констатировали, что в 1909 — 1910 гг. воронежские отделы СРН, «растут и ширятся сочленами из глубины народной, интеллигенция в них не идет»444.
Таким образом, правые организации сумели привлечь в свои ряды те слои населения, которые никогда ранее не были вовлечены в какую-либо политическую деятельность. Это признавали даже самые крайние противники правых. В.И. Ленин в 1920 г. на IX конференции РКП (б) говорил, что революция 1905 – 1907 гг. пробудила «самые крупные и в то же время самые отсталые элементы крестьянства, и эту работу нам помогали делать черносотенные элементы… Получилось так, что эта вновь возникающая черносотенная политическая организация впервые объединяла крестьян, привлекала их к организации»445.
В своей агитации среди крестьян в Воронежской губ. черносотенцы часто связывали конституционны преобразования 1905 – 1906 гг. и национальный вопрос. Показательна в этой связи листовка 1906 г.: «Православные русские люди, много благ сулит вам Государственная Дума, а знаете, что она вам готовит?». По утверждению авторов листовки, преподносимый либералами и революционерами как «великое благо», «черный передел», привел бы к тому, что крестьяне на самом деле получили бы «не больше десятины на душу». Главное требование левых предоставить равноправие евреям, как заявляли составители листовки, «приведет к требованию ими (евреями. — В.Р.) земли»446. Из текста  видно, что авторы знали, какие проблемы были наиболее болезненными для крестьянства, особенно в западных губерниях — прежде всего земельные, которые задевали одновременно национальные и религиозные чувства. Однако в Воронежской губ. отсутствовали массы еврейского населения, поэтому подобного рода агитация успеха не имела.
Общеизвестно, что выборы в I и II Думу правые проиграли. Городское и сельское население не проголосовало за монархистов по той причине, что значительная часть городских избирателей по положению о выборах была представлена интеллигенцией, настроенной в своей массе либерально. Крестьянство, в свою очередь, было падко на социально-экономические обещания левых партий, которые носили демагогический характер447. Большая часть дворянства была поначалу склонна голосовать за либералов. Правомонархисты в то время отмечали, что дворяне правеют лишь тогда, когда крестьяне жгут их имения. По мнению дореволюционного публициста В. Меча, «новые реакционные партии»448 имели успех среди крестьян в тех губерниях, где дворянство было настроено монархически, то есть в Курской и Тульской449, причем, по всем куриям на последующих выборах в III и IV Думы черносотенцы получали там большинство.
По материалам выборов в Гос. Думу можно провести анализ социально-политического состава как депутатов от Воронежской губ., так и выборщиков.
О «правых» депутатах можно сказать, что почти все они были «солидного» возраста и положения. Трое из них владели земельной собственностью, хотя и выбирались от разных курий: купец 1-ой гильдии А.Н. Безруков (60 лет) владел 1,350 дес. земли, а также домом в Воронеже и мельницей, его годовой доход составлял 150000 руб., протоиерей воронежского кафедрального собора А.М. Спасский (58 лет) владел 110 дес. и крестьянин Бирюченского уезда П.З. Старостенко (53 года) владел полутора десятинами надельной земли450. Деятельность всех депутатов-правомонархистов была так или иначе связана с государственной или общественной службой. Депутат А.Н. Безруков — бывший городской голова, П.З. Старостенко был волостным старшиной и сельским судьей. Два депутата – священники: А.М. Спасский, Е.Н. Белозеров (47 лет) г. Павловска451. В IV Думе правых представляли только два депутата-священника: протоиерей Г.Т. Алферов (54 года), и Т.Д. Попов (36 лет, самый молодой из воронежских «правых» депутатов)452. Таким образом, из шести «правых» депутатов четверо принадлежало к духовному сословию, один был купцом и один — крестьянином. Как видно, среди депутатов-правомонархистов отсутствовали представители дворянства и интеллигенции.
Из шести депутатов трое имели высшее образование: Г.Т. Алферов и Т.Д. Попов закончили Московскую и Киевскую духовные академии, а А.М. Спасский был кандидатом богословия Киевской духовной академии453. А.Н. Безруков окончил гимназию. Е.Н. Белозеров получил образование в духовной семинарии. П.З. Старостенко имел лишь начальное образование454.
Что касается национального и религиозного состава правых депутатов, то они были «православными великороссами», кроме Е.Н. Белозерова и П.З. Старостенко, которые были «православными малороссами»455.
Депутаты-правомонархисты III Думы принадлежали к Союзу 17 октября, за исключением беспартийного П.З. Старостенко, правда, последний также, вероятно, состоял в Союзе456. Он был во фракции правых, А.Н. Безруков — умеренно правых, Е.Н. Белозеров — во фракции националистов, а А.М. Спасский перешел во фракцию правых октябристов457. Г.Т. Алферов и Т.Д. Попов в IV Думе состояли во фракции правых458.
Стремление некоторых воронежских правомонархистов идти на выборы в блоке с октябристами объясняется тем, что это обеспечивало им гарантированное присутствие в Думе. Однако в 1907 г. (с начала работы III Думы) и в 1912 г., особенно во время и после выборов в IV ГД, политические пристрастия воронежских октябристов качнулись «влево». В записке МВД октября 1915 г. – февраля 1916 г. о проведении предстоящей предвыборной кампании в V ГД, отмечалось, что в Воронежской губ. «прочно укрепились октябристы, главным образом левого толка» и «очень сильны октябристские течения (именно «левого» толка. – В.Р.) в дворянстве»459. Ниже мы более подробно остановимся на перипетиях взаимоотношений октябристов, правомонархистов и властей.
Относительно выборщиков, особенно по крестьянской курии, можно сказать следующее: их политические пристрастия в большинстве своем были на стороне правых, в том числе и октябристов (около 80 %, по нашим подсчетам), причем как у «богатых», так и у «бедных»460. Следует отметить, что политические предпочтения крестьянства и его «благонадежность», по данным полиции, часто не совпадали с имущественным положением. Часто случалось, что «неблагонадежный» и  «левый» был зажиточным, а «благонадежный» и «правый» — бедным461. Скорее всего, политическая ориентация крестьян была связана не с благосостоянием, а объяснялась патриархальными настроениями в их среде. Кроме того, собственно выборщиков – членов правомонархических партий было не так уж много, несколько больше, чем «левых». Однако основная часть выборщиков была монархически настроена. Они голосовали за политическую стабильность и существующую власть.
Черносотенцы старались привлекать в свои ряды следующие группы населения: сельских священников, железнодорожных служащих, учителей, фельдшеров, урядников, стражников и жандармских унтер-офицеров, а также вели пропаганду в крестьянских товариществах и сельских обществах462.
Апелляция к этим группам населения была оправдана. Черносотенцы были правы в том, что в тех местностях, где светские и духовные власти сочувствовали СРН и другим близким к нему организациям, агитация правых пользовалась большим успехом. Таким образом, широкие народные массы, в особенности крестьянство, хотя и было затронуто революционными веяниями, в то же время не стало революционным и республиканским. Правые в целом опирались именно на крестьянство. Хотя деревня была более традиционно и монархически настроена, малое число членов правомонархических организаций в ней, по сравнению с городом, объяснялось как малой политической активностью населения, так и меньшими пропагандистскими возможностями правых.
Необходимо сказать и о позиции предпринимателей. Следует отметить, что среди воронежских правых были купцы, например председатель отдела СРН Р.М. Карцев, некоторые члены правления. Однако среди черносотенцев были мелкие и средние купцы, занятые в традиционных видах бизнеса. Именно эти слои населения поддерживали крайне правых, потому, что видели в них защитников собственных интересов. Крупные воронежские промышленники и помещики (тоже занимавшиеся предпринимательской деятельностью), ориентировались в своих политических пристрастиях на октябристов, так как они в большей степени выражали интересы укреплявшегося капитализма, нежели правые463.
То же самое можно сказать и о большей части воронежского чиновничества: представители бюрократии (особенно высшей и средней) в большей степени обслуживали интересы тех же крупных предпринимателей. К тому же, бюрократия была в целом политически индифферентна, характерно высказывание одного из идеологов ВНС А. Лодыгина: «Часть бюрократии стояла за Веру, Царя и Отечество, другая же часть – за свободу, равенство и братство, а большая часть, потерявшая и нравственный, и религиозный идеал, стояла исключительно за себя и свои интересы»464. В той или иной степени это высказывание можно отнести и к другим группам тогдашнего общества.
Таким образом, ни одно из направлений правого движения не пользовалось полной поддержкой в какой-либо социальной группе. Это влияло и на распространение правых партий на территории Воронежской губ. Как видно из вышесказанного, на более чем три с половиной миллиона человек, живших в губернии, приходилось около половины членов всех монархических организаций, а на почти стотысячный Воронеж приходилась оставшаяся половина. Вероятно, большую роль здесь играло отсутствие инородческого и иноверческого населения в губернии и почти полное отсутствие среди помещиков лиц нерусской национальности и неправославного вероисповедания, что было характерно для Юго-Западного края. Относительно высокий процент численности членов монархических партий в Воронеже объясняется наличием реальных предпосылок и возможностей для их деятельности.


§ 5 КУЛЬТУРНО-ПРОСВЕТИТЕЛЬСКАЯ И  ПАТРИОТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ.  БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ

Важнейшим аспектом деятельности правомонархистов была культурно-просветительская и благотворительная работа. Правомонархические организации активно распространяли свое влияние в массах через систему просветительных организаций, потребительских и благотворительных обществ. Однако к такого рода деятельности черносотенцы приступили в полной мере после революции 1905 – 1907 гг., во время спада общественного движения.
Рассмотрим общественную деятельность СРН. Еще до официальной регистрации Воронежского отдела, по инициативе Н.Н. Пантелеевского, 3 сентября 1906 г. «открылись по воскресным дням для учащихся в техническом училище чтения по важнейшим вопросам государственной, общественной и общественно-религиозной жизни России по печатным произведениям выдающихся духовных и светских православно-русских писателей»465. На заседаниях отдела также рассматривался вопрос «О привлечении матерей учащейся молодежи (в СРН. – В.Р.) для влияния на нравственную жизнь последних»466. В связи с этим решено было образовать «материнский кружок» при Воронежском отделе СРН. Черносотенцы пытались воздействовать на молодое поколение «в целях укрепления христианской нравственности» путем: «а) школьного влияния; б) домашнего наблюдения; в) пастырских наставлений; г) распространения среди них брошюр, листков и книжек; ж) бесплатных чтений для бедноты»467. Союзники также распространяли «высокопоучительную и нравственную литературу» среди военнослужащих Воронежского гарнизона468.
Кроме того, СРН принимал участие в деятельности Православного братства св. Митрофана и Тихона469 и других кружков и организаций, в которых, вероятно, состояли члены правых партий. Деятельность этих структур подробно освещала правомонархическая пресса, в частности, «Живое слово».
Этого рода деятельность отдела СРН усилилась после окончания революции 1905 – 1907 гг. Союзники устраивали «воскресные чтения», проводившиеся священниками — членами СРН, например, о. Митрофаном (Девицким), законоучителем 2-й мужской гимназии470. Союзники имели немалый опыт в подобного рода мероприятиях. Они читали лекции: «Пророчества Библии о судьбах еврейского народа» (В.М. Шкловский), «Самуил — ходатай перед Богом за народ свой» (о. Митрофан (Девицкий)) и др.471.
Помимо этого, на заседаниях отдела читались статьи и лекции, подготовленные членами Союза: товарищем председателя отдела В.К. Недельским, библиотекарем В.И. Кутеповой на самые разнообразные темы: «Бюджетные труды Государственной Думы 3-го созыва», «Враги культуры: об инородческом засилии»472. К 200-летию Полтавской победы Н.Н. Пантелеевский прочитал лекцию о деятельности Петра I в Воронеже473. В целях ведения пропагандистской работы выписывались правые издания: газеты «Русское знамя», «Вече», журнал «Мирный труд», сборник «патриотической литературы» «Мининская копейка», брошюры: кн. М.Л. Шаховского, кн. А.Г. Щербатова, проф. Н.О. Сергеевского, К.П. Победоносцева, В.А. Грингмута и др.474.
Для чтения лекций и общения союзники хотели открыть «чайную-читальню», но этого сделать не смогли. По этому вопросу отдел обращался к А.С. Вязигину и Главному совету СРН, но финансовая помощь оказана не была475. Правые публицисты Г.В. Бутми (издавал «Протоколы сионских мудрецов») и А.И. Соболевский помогали «собственными изданиями Отделу в деле контрреволюционной пропаганды»476. Но собственной литературы Воронежский отдел практически не издавал. О том, чтобы «привлечь местные литературно-патриотические силы… нечего было и думать: уже один количественный состав его членов заставил отказаться от этой мысли. Меценатов не находилось: низко котируется на воронежской бирже патриотизм»477.
Проводились и другие культурно-просветительские и пропагандистские акции. Собрания отдела СРН бывали часто приурочены к различным историческим событиям. Например, 1 марта 1909 г. воронежские союзники отслужили панихиду по Александру II и о. Иоанну Кронштадтскому478.
Союз русского народа использовал кинематограф в культурно-просветительских и пропагандистских акциях. Газета «Живое слово» писала: «Гимном “Боже, Царя храни” был встречен световой портрет Николая II. Световые картины памятников Александру II в Москве, Минину и Пожарскому, памятника 1000-летия России в Новгороде, св. Владимиру в Киеве, церкви Андрея Первозванного, Иверской часовни, дома бояр Романовых, Императорского трона в Зимнем Дворце, села Домнино — родины Ивана Сусанина, вид Таврического Дворца — Государственной Думы были представлены народу»479. Показ «световых картин» решено было вводить в программу собраний отдела. Подобного рода пропаганда была крайне важна как для внутренней консолидации членов отдела, так и для привлечения новых, она способствовала и сближению «царя с народом». «Показыванием световых картин» собрания не ограничивались. На них обсуждались вопросы текущей политики, устраивались чтения правой периодики.
Борьба за «народную нравственность» — важный вид общественной деятельности правых. Союзники старались оберегать, как они ее понимали, религиозно-нравственную жизнь общества. Они требовали, правда, безуспешно, «прекратить постановку кощунственных пьес (с революционным подтекстом. – В.Р.) — «Черные вороны» и «Пробуждение весны». Губернатор на их просьбу ответил отказом480. В другом случае союзникам удалось добиться успеха: «совещание хозяев и приказчиков высказалось за полное запрещение торговли в воскресные и праздничные дни»481.
О культурно-просветительской и патриотической деятельности уездных отделов данных недостаточно. Известно, что репьевские союзники устраивали собрания и чтения, отмечая при этом, что в их среде «нет ораторов и образованных людей». Кроме того, они хотели открыть читальню и чайную, и даже издавать собственную литературу482. Руководство Воронежского СРН помогало местным отделам в сборе средств для проведения культурных и религиозных мероприятий. Разбиралась просьба о «содействии на поездку в Киев ко святым мощам» членов Троицкого отдела ВДСРН483. К 300-летию царствования династии Романовых черносотенцы ходатайствовали перед властями о выделении средств на постройку храма крестьянским обществом Давыдовки484. В Воронежской губ. они также собирали деньги для постройки храма в честь этого события485.
Мало данных и об общественной деятельности СМА. Известно, что организация под руководством В.М. Пуришкевича занималась в 1908 – 1914 гг. изданием «Книги русской скорби». В «Книге» публиковались биографии государственных служащих, активистов монархических организаций и членов их семей, погибших в результате террористических актов. В Воронежской губ. также собиралась информация для СМА. Уездные исправники «вследствие предписаний губернатора» высылали в Главную палату СМА биографии погибших486.
Многое известно о культурно-просветительской и патриотической деятельности ВНС. Начиная с 1908 г. в рамках ВНС В.А. Берновым была создана целая сеть таких организаций в Воронежской губ.: Всероссийской национальный клуб, «Попечительное Общество о Национальной школе» (целью которого было создание в Воронеже «национальной гимназии»), «Национальное кредитное учреждение» для финансовой поддержки русских предпринимателей и др.487. Воронежские националисты учредили также потребительское общество «Русское зерно»488, которое занималось просветительской деятельностью среди крестьян в духе поддержки столыпинской аграрной реформы.
Остановимся на общественной деятельности ВНС подробнее. В январе 1911 г. Союз издал ряд брошюр, листовок, портретов Александра II, посвященных 50-летию отмены крепостного права489. Воронежские националисты выпустили в Петербурге каталог изданий просветительского характера, рассылавшихся в различные учреждения и частным лицам490.
Важным объектом деятельности ВНС была «национальная русская школа». В.А. Бернов планировал открыть в Воронеже 8-ми классное национальное училище с курсами, равными программам кадетских корпусов и казенных учебных заведений. Было создано с одобрения властей «Попечительное Общество о Национальной школе», которое должно было заняться созданием национальных школ491. Это общество назвали в честь П.А. Столыпина492. Свою заинтересованность этой проблемой В.А. Бернов объяснял в публичной лекции «Национализм в качестве основы государственности» так: «Школа — национальное, патриотическое горнило… Вот почему я озабочен образованием чисто русского храма науки из нынешней школы, недостаточно проникнутой русским патриотическим духом, находящимся в загоне у прогрессивно-еврействующих педагогов»493.
В.А. Бернов выступал с многочисленными лекциями в уездных городах и селах. При этом он сетовал: «ни один педагог не посетил моих лекций. Я обращался с ходатайством в дирекцию воронежских народных училищ, но ставились всякие препятствия под предлогом, что “школьные заведения могут служить только для учения школьного”»494. Раздражение В.А. Бернова вызывал тот факт, что в стенах воронежских школ выступают «русские иностранцы». Поэтому лидер воронежских националистов решил собрать деньги «вместе с поддержкой обещанной господином министром Народного просвещения А.А. Кассо достаточным фондом для постройки здания первой в России национальной гимназии»495. Часть денег была заработана лично лидером ВНС. Напомним, он выступал с платными лекциями во время предвыборной кампании 1912 г. Часть этих денег — 1762 р., В.А. Бернов отпустил на образование «капитала для постройки в Воронеже памятника Статс-секретарю П.А. Столыпину в 3-ей мужской гимназии его имени»496.
Тема национального воспитания молодежи затрагивалась и другими теоретиками национализма. Членом ВНС проф. П.И. Ковалевским в Воронеже была прочитана лекция «о национализме и национальном воспитании»497. Для влияния на молодежь воронежские националисты предлагали национализировать кинематографы, как учреждения преподносящие «населению развлечения нездорового свойства, в нравственном отношении, с сильной приправой еврейского перца — политического возбудителя»498. Таким образом, националисты пытались вторгаться в сферу нарождавшегося кинематографа, видя в нем мощное оружие пропаганды.
Воронежский отдел ВНС, также как и губернский отдел СРН, использовал кинематограф для культурно-просветительской и пропагандистской деятельности в духе поддержки столыпинской аграрной реформы. В.А. Бернов заявлял, что на личные средства оборудовал передвижной кинематограф, разъезжавший по населенным пунктам Воронежской губ. «Мы, воронежские националисты, — писал он по этому поводу, — надумали прийти на помощь сельскому населению, уча его не только рассказом, но и показом улучшенной культуры полей, практическому устройству своей деревенской жизни, коневодству, скотоводству, знанию лучших орудий, машин и прочее; наконец, возбуждая в народе патриотические чувства и патриотическую самодеятельность, путем показывания ему живых картин, иллюстрирующих наиболее светлые моменты нашей Государственной жизни и выдающиеся поступки и деяния наших патриотов»499.
Перейдем к рассмотрению деятельности Всероссийского национального клуба. 18 февраля 1911 г. В.А. Бернов открыл Воронежский отдел ВНК в присутствии исполнявшего в то время обязанности губернатора вице-губернатора графа П.Н. Апраксина. Молебен отслужил ректор семинарии Н.Ф. Околович. Были посланы телеграммы Николаю II и П.А. Столыпину, причем от премьер-министра была получена ответная телеграмма: «Сердечно благодарю и желаю успеха»500. Открытие отдела приветствовал и Нижнедевицкий дворянский предводитель, член ВНК – Г.В. Веневитинов. Причем отмечалось, что возникший клуб не является «политической партией, в силу партийной дисциплины и рабского повиновения, а сообществом единомышленников-патриотов», собравшихся в «лихолетье попрания исконно русских начал»501. Следует добавить, что воронежская организация националистов, имевшая культурно-просветительскую направленность, была одной из самых крупных, если не самой крупной, в России и насчитывала около 500 человек502.
ВНК не ставил перед собой задачи политического и партийного единения, а скорее создавал благоприятные условия для обмена мнениями в среде единомышленников, имея в виду цель более отдаленную: «создать почву для духовного общения людей», то есть, воздействуя на умы граждан в нужном националистам направлении, привлекать новых членов. Организационная структура ВНК полностью совпадала со структурой ВНС, возглавлявшегося В.А. Берновым. Формальным главой ВНК был барон Ропп. Возможно, В.А. Бернов поступал так для привлечения новых членов и для более широкой возможности вести пропаганду своих взглядов.
Наибольшую активность организация воронежских националистов развила во время предвыборной кампании 1912 г. По информации газеты «Земщина» Клуб ежемесячно тратил на нужды пропаганды и агитации 1500 – 2000 руб.503. ВНК и до этого участвовал в заседаниях правых организаций. Например, 7 сентября 1911 г. РС, СМА и Национальный клуб обсуждали в Петербурге различные вопросы: еврейский, польский, финляндский. При этом было составлено обращение к властям504. Таким образом, ВНК, будучи культурно-просветительской организацией, занимался политической деятельностью в рамках ВНС.
Следует добавить, что газета воронежских националистов «Живое слово» кроме общественно-политической информации печатала материалы о культуре, краеведении и т.д. С газетой сотрудничали известные представители воронежской журналистики Г.А. Юдин, А.Н. Васильев, причем последний публиковал в «Живом слове» статьи о поэте И.С. Никитине505.
Культурно-патриотические общества создавались не только правыми организациями и их лидерами. Например, в 1909 г. отставной полковник В.М. Сергеев выступил инициатором создания «Всероссийского всеславянского Союза Взаимопомощи». Необходимо сказать несколько слов и о самом В.М. Сергееве, который по сути дела являлся руководителем молодежного правого движения в Воронеже. Его отец был курским помещиком, участником русско-турецкой войны, а мать — из рода Войнаровских, «воспетого в прозе и стихах А.С. Пушкиным». В.М. Сергеев родился 29 февраля 1872 г., учился в реальном училище в Киеве, где был первым учеником, затем в гимназии в Курске, закончил Орловский кадетский корпус. Военное образование он получил в Михайловском артиллерийском и Николаевском кавалерийском училищах. Недолгое время учился и в Павловском пехотном училище, будучи переведен туда в наказание за то, что «расправился с издевавшимся над ним юнкером старших классов». Послужной список полковника включал участие в русско-японской войне. Выйдя в отставку, он поселился в Воронеже и занялся общественной деятельностью506.
27 февраля 1909 г. В.М. Сергеев прочитал лекцию о «славянском единении» в зале Дворянского собрания. На лекции, как отмечал корреспондент «Живого слова», отсутствовали видные чины местной администрации. В.М. Сергеев объяснял их отсутствие тем, что «у гг. Веневитиновых проводы г. губернатора, все чины высшей администрации там»507. Через месяц полковник В.М. Сергеев попытался учредить Воронежский отдел Союза взаимопомощи, однако в его члены-учредители записалось всего три человека. Идеи «славянского единения» не пользовались особой популярностью.
Более преуспел В.М. Сергеев в деле организации воронежского отдела спортивно-гимнастического общества «Сокол» в конце 1909 – начале 1910 гг. Вкратце осветим историю общества «Сокол» в России. В XIX в. «полусокольские» спортивные общества появлялись в Западнорусском крае, с 1907 г. этим обществам разрешено называться «сокольскими»508. В начале ХХ в. В.М. Пуришкевич, как гласный Аккерманского уездного земства, ходатайствовал об ассигновании денежных средств для приглашения «Сокола» из Праги и, как депутат Думы, предлагал законопроект «о введении сокольской гимнастики и игр в целях физического воспитания юношей во всех учебных заведениях России»509. 15 июля 1908 г. на Славянском съезде в Праге присутствовали В.А. Маклаков, Г.В. Комаров, один из инициаторов создания РС, В.А. Бобринский, видный член фракции националистов в Думе510.
Правые издания освещали деятельность «Сокола». «Земщина» в 1910 г. так отозвалась о «спортивно-гимнастической» деятельности организации: «Вот уже несколько лет наша школа выпускает на свет сутулых и кривоногих интеллигентов; …справедливо ставят в связь с отсутствием физического развития и уродливый (идейный. – В.Р.) багаж русской интеллигенции»511. «Упадок благородного воинского духа» в среде образованных классов находился, по мнению черносотенцев, «в тесной связи с упадком дворянства», место которого оказалось занятым разночинной интеллигенцией. Поэтому «Сокол» находил поддержку у черносотенцев, которые считали, что деятельность организации «развивает любовь к воинской обстановке» у молодежи512.
В то же время «сокольские» организации появляются по всей стране, в том числе и в Воронеже. Предварительная запись в «Соколы» в Воронеже дала 300 членов513, регулярно занятия посещали 60 человек: учащиеся, семинаристы, приказчики, нижние чины армии и полиции514. Занятия проводились три раза в неделю в спортивном зале 1-й мужской гимназии. В руководстве Воронежского «Сокола» состояли, кроме полковника В.М. Сергеева, генерал-майор М.П. Дараган, подполковник А.П. Пархоменко, всего 16 человеке, в основном отставных офицеров515. В отличие от других правомонархических организаций, например, того же Союза русского народа, «Сокол» сумел не только привлечь в свои ряды некоторую часть молодежи, но и заниматься ее духовным и физическим воспитанием. На наш взгляд, идея привлечения молодежи в ряды правого движения не на открыто политической основе имела определенный успех. Поскольку некоторые союзники посещали занятия в «Соколе», устанавливались неформальные отношения «Сокола» с СРН. Деятельность спортивно-гимнастического общества широко освещалась в «Живом слове», тот же В.М. Сергеев был членом редколлегии этой газеты, а также принимал активное участие в деятельности ВНС и ВНК.
В марте 1911 г. воронежские «соколы» участвовали во всероссийском съезде этой организации, где была принята программа, главными пунктами которой были следующие: «I. Принять сокольскую идею славянских братьев, как благородное стремление к телесному, нравственному и духовному оздоровлению и совершенствованию личности и народа. II. …спаяние племен Российского Государства воедино во имя блага и мощи России как великого Славянского Государства»516. Однако, «соколы» дистанцировались от прямого участия в политике, так как брали пример со своих единомышленников в Австро-Венгрии, которые в рамках неславянской империи умели отстаивать национальную культуру. Уже в 1912 г. Союз русского сокольства вступил в Союз славянского сокольства, причем против этого голосовали только «поляки на съезде в Вене»517.
Местные власти проверяли политическую благонадежность прибывших в Воронеж австрийских подданных, инструктировавших местных «соколов». Полиция пристально следила за деятельностью этой организации, проявляя к ней должностной интерес, посылая запросы о политической благонадежности «соколов» В.М. Сергеева, так как они были тесно связаны с сокольскими организациями в Австро-Венгрии. Воронежский «Сокол» принимал участие во Всесокольском слете в Праге518. На наш взгляд, местные власти могли покровительствовать этому движению, так как оно не было политическим. К тому же, РС, членом которого был вице-губернатор П.Н. Апраксин, ставило своей целью организацию и развитие сокольского движения в России. Опасения полиции, как оказалось в дальнейшем, были безосновательны.
Не стоит забывать, что «Сокол» по своим целям и задачам не являлся правой организацией. Тем не менее, правомонархическая пресса помещала на своих страницах позитивные материалы о деятельности «Сокола». В то время «сокольская» деятельность находила поддержку именно у правых. Поэтому данную организацию следует рассматривать в контексте правого движения. Следует добавить, что идея панславизма не была столь актуальной для правого движения, поскольку на первом плане для правых стояла борьба с левыми и либералами, а также поиски поддержки в народных массах в самой России. Правые, особенно СРН, выступали против революционного славизма в Австро-Венгрии, подчеркивая факт принадлежности всех западных славян к католической культуре. Правые не могли безоговорочно поддерживать организации подобные «Соколу». После революции русские эмигранты-монархисты считали, что «Сокол» является «национально-революционной организацией близкой к масонству»519.
«Соколы», так же как и другие правые, во время войны занимались благотворительностью, работали в различных комитетах и комиссиях по государственной обороне, многие ушли на фронт. Наверняка поэтому отсутствуют сведения о спортивно-патриотическом обществе «Сокол» в Воронеже во время войны. Тем более что на спортивном поприще в качестве конкурента правым выступило само государство. Так, в 1915 г. было издано «Положение о мобилизации спорта», его цель состояла в «организации военно-спортивных обществ». Комитет по организации такого общества возник в Павловске в 1916 г. Руководители комитета видели цель воспитания призывников не только в физической подготовке, но и в «сознании долга перед Престолом и Отечеством»520.
Таким образом, в свое время правые выступили с инициативами, продолжением которых впоследствии стала государственная политика. Кроме того, несмотря на различия в политических взглядах, представители различных правых организаций старались сотрудничать в области культурно-просветительской деятельности. СРН, РС, ВНС взаимодействовали в рамках ВНК и с организацией «Сокол». Уже говорилось, что октябрист А.И. Звегинцов сотрудничал с СМА. Особенно это касалось вопросов, связанных с различными общественными инициативами: представители отделов ВНС и Союз 17 октября присутствовали на митинге, посвященном открытию памятника полицейскому стражнику, убитому революционерами, в Валуйском уезде Воронежской губ. В этой акции принимал участие председатель губернской земской управы и депутат III Думы октябрист А.И. Урсул521.
Перейдем к рассмотрению благотворительной деятельности правых.
Правыми создавались специальные благотворительные организации. В Воронеже был филиал правой общероссийской благотворительной и просветительской организации – Союза русских женщин. Союз был официально зарегистрирован в 1907 г. Позднее его покровительницей стала императрица Александра Федоровна. Учредителями организации выступили РС и СРН. Согласно уставу СРЖ, в случае его закрытия средства должны были идти «на пользу Союза русского народа и Русского Собрания пополам»522. В дальнейшем, в 1910 г. при РС был образован под покровительством императрицы дамский комитет, который занимался благотворительностью. Комитет возглавила Е.В. Апраксина жена одного из основателей РС П.Н. Апраксина523. Скорее всего супруга графа числилась и в Воронежском отделе СРЖ. В организации состояли также жены членов правых организаций (СРН, ВНС и др.). По всей видимости, целью создания женских организаций правыми было расширение влияния и на общественное движение в целом.
Рассмотрим деятельность Воронежского отдела СРЖ подробно. Создание Союза в Воронеже патронировал националист В.А. Бернов. В 1908 г. супруга лидера ВНС Мария Бернова, образовала первую в Воронеже «женскую благотворительную патриотическую организацию» — Союз русских женщин. Численность СРЖ была невелика — примерно 20 человек. «Союзницы» занимались устройством ясель (при Союзе функционировал приют «Ясли», «для детей работниц и интеллигентных тружениц»), организацией детских праздников для сирот, сбором пожертвований для бедных к Рождеству, Пасхе и другим православным праздникам, а также «устройством патриотических чтений». Работа велась активно: только в октябре 1908 г. сумма пожертвований составила 2308 руб. 37 коп.524. Таким образом, будучи благотворительной организацией, СРЖ активно занимался и пропагандистской деятельностью. О дальнейшей деятельности Союза нам ничего неизвестно, кроме того, что он просуществовал, по крайней мере, до 1916 г., так как в помещении СРЖ происходили собрания ВДСРН525.
Рассмотрим благотворительную деятельность правых организаций. Данные о Воронежском отделе СРН почти полностью отсутствуют. Однако известно, что черносотенцы в уездных отделах ею занимались: «Посылаем вам 6 руб.… эти деньги мы собрали на раненых воинов и примите от нас малую лепту, как принял Господь от вдовы две лепты… 90 аршин холста, 8 пар чулок, 13 пар варежек», — писал в годы войны представитель Троицкого отдела ВДСРН, направляя скромную помощь солдатам действующей армии526. О благотворительной деятельности Валуйского отдела СМА данных нет. Однако отметим, что «присутствие князя Щербатова (при открытии отдела СМА в Валуйках. – В.Р.), занимавшегося благотворительностью, произвело впечатление на простолюдинов». Как отмечал автор заметки об этом событии в газете «Живое слово», благодаря участию кн. А.Г. Щербатова в открытии отдела, в него вступило много крестьян из окрестных слобод527. Известно также, что ВНК во время предвыборной кампании 1912 г. жертвовал на осиротевших детей солдат и пострадавших от неурожая по 300 руб. ежемесячно528. Благотворительной деятельностью занимался и Воронежский отдел Союза 17 октября, который открыл в 1906 г. в Воронеже бесплатные учебные заведения и общеобразовательные курсы529. Таким образом, благотворительная деятельность правых была тесна связана с культурно-просветительской и пропагандистской и организационной работой.
Личной благотворительностью занимались и отдельные правые. В 1908 г. председатель Воронежского СРН Р.М. Карцев подарил церковному приходу Тихвино-Онуфриевской церкви два своих дома, предназначавшиеся для обустройства богадельни530. Однако нам неизвестно, делалось ли это в рамках СРН или было его личной инициативой.
Вопреки укоренившемуся еще в дореволюционной историографии мнению об узости идейных и культурных взглядов представителей правомонархического движения, видны их разнообразие и влияние на широкие слои населения. Черносотенные лекторы, проводя просветительскую деятельность, собирали большую аудиторию, использовали новейшие научно-технические достижения. Их наивный подход к массам был глубоко искренним. Благотворительность объяснялась не столько политической конъюнктурой, сколько религиозным мировоззрением. Отсутствие значительных средств не позволяла осуществлять подобную деятельность в более широком объеме. Следует добавить, что опыт правых по созданию массовых культурных, просветительских и спортивных обществ был, вероятно, использован в советское время.
§ 6 ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ПРЕДСТАВИТЕЛЬНЫХ  УЧРЕЖДЕНИЯХ
Важнейшим видом деятельности всех правых организаций было участие в предвыборных кампаниях, а также в законодательных учреждениях и органах самоуправления. В данном параграфе рассматриваются вопросы, связанные с деятельностью воронежских правых во время предвыборных кампаний и работой правых в различных представительных учреждениях.
В Гос. Совет от  Воронежской губ. было избрано два октябриста, принадлежавших к фракции центра – И.А. Лисаневич (1840 – 1915 гг.) и В.Н. Томановский (1862 — ? гг.)531. Насколько нам известно, воронежские правые даже не пытались выставить своих кандидатов на выборах в Гос. Совет по причине слабости собственного влияния.
Среди назначенных членов ГС были представители фракции правых, которые имели отношение к Воронежской губ.: С.С. Бехтеев (1844 – 1911 гг.), член Постоянного совета объединенного дворянства, Русского собрания и «Кружка дворян, верных присяге», С.М. Сомов (1854 – 1924 гг.), один из активных деятелей объединенного дворянства и В.Н. Охотников (1848 – ? гг.)532. Однако, насколько нам известно, их деятельность (за исключением С.М. Сомова) никак не была связана с воронежскими правомонархическими организациями.
Участие правых в выборных органах городского и земского самоуправления в Воронежской губ. было крайне незначительным. Как уже говорилось, воронежская городская Дума и губернское земство были «левыми», а редкие представители правых (А.Н. Безруков, Р.М. Карцев, И.Я. Леонов и др.) определяющего положения в них не имели.
Тем не менее, несмотря на разногласия среди различных партий и движений правого толка, часто им удавалось найти общий язык перед выборами. Правые силы в 1905 – 1907 гг. объединялись, чтобы противостоять революции. Для этого они шли на временные или долговременные альянсы. Забегая вперед можно сказать, что, по словам Н.Е. Маркова, с 1908 г. политическая борьба СРН переместилась в Таврический и Мариинский дворцы, то есть в ГД и ГС533. Заметим, что это не могло исключать и других методов политической борьбы.
В начале своей деятельности СРН поддерживал представительные органы власти. Многотысячные «патриотические манифестации» октября 1905 г. вселяли надежду на благоприятный для правомонархистов исход выборов. Интересно отметить, что Союз русского народа его организаторы хотели назвать Союзом 17 октября, но это название приняли правые либералы534. Однако выборы черносотенцам выиграть не удалось. Правомонархисты в провинции ориентировались в своем отношении к представительным органам власти на центр, поскольку там происходила выработка идейно-организационных основ движения. Поэтому отношение воронежских правомонархистов к представительным органам власти было тесно связано с итогами дискуссий по этому вопросу в Петербурге.
14 ноября 1906 г. в Петербурге состоялось заседание Советов РС и СРН, на котором председательствовал князь М.Л. Шаховской. Присутствовало десять человек, в том числе А.И. Дубровин и граф П.Н. Апраксин. Целью этого заседания была выработка позиции правых на предстоящих выборах. При этом П.Н. Апраксин признал возможным «разрешить районным комитетам монархических партий входить в частное соглашение с таковыми же комитетами партий правового порядка, 17 октября и других, но находит, что это все-таки будет противоречить основным положениям монархических съездов»535. На заседании П.Н. Апраксин выступил против блока РС и СРН с другими партиями, но счел нужным «разрешить соглашение по отдельным лицам на местах». Заседание «постановило голосовать за нейтральных лиц, не принадлежащих к конституционным партиям»536, а П.Н. Апраксин указал на «опасность идти на выборы обособлено, ибо тем самым можно провести в Думу тот элемент, который нежелателен, а именно евреев»537. П.Н. Апраксин выступал на выборах как кандидат от СРН, РС и ППП538. Правые видели в оппозиционности I Думы позитивный для них момент. Член Главного совета СРН В. Соколов даже предложил «голосовать за левых, так как Дума недолговечна. Если же Дума умеренная укрепится… то она проведет чуждые начала»539. По замечанию С.А. Степанова, подобные «иезуитские планы руководителей были слишком сложны для рядовых черносотенцев. На местах черносотенцы и октябристы объединяли свои предвыборные усилия без санкции сверху»540.
Перед правыми стояла задача: сохранить идейные позиции и войти в новую политическую систему. Для этой цели они решили использовать октябристов, родственные им организации и нейтральных кандидатов в депутаты, не поддерживавших леволиберальные партии. Умеренные правые на определенных этапах также надеялись на поддержку крайних. Обращаясь к воронежским черносотенцам, октябристы писали: «Братья во Руси, оставьте сомнения, идите к нам!»541. В это время, как отмечал автор очерков о Союзе русского народа, «игнорируемый доселе отдел (Воронежский отдел СРН. – В.Р.) явился объектом ласкательных зазываний… администрации и октябристских воротил: им хотелось провалить левшей (представителей левых партий. – В.Р.) до кадетов включительно, и для этого они решались на все, вплоть до слияния с “черной сотней”»542. Кроме того, в Воронежском отделе СРН были сторонники объединения с октябристами на выборах в I и II Думу. Однако на одном из заседаний СРН, в присутствии двух гостей от октябристов В.И. Раевского и Г.А. Пуле, председательствующий Р.М. Карцев заявил: «монархисты не должны избирать конституционалистов»543. Формального объединения так и не состоялось.
Характерно «письмо-ответ» на приглашение стать членом СРН и участвовать в выборах по его спискам одного из лучших представителей, по словам союзников, воронежской интеллигенции (установить его личность не удалось. — В.Р.): «я всецело сочувствую программе Союза, но, тем не менее, нахожу ее в данный момент запоздалой, по крайней мере, в Воронеже. Мы накануне выборов в 2-ю Государственную Думу, и теперь нет времени выступить с отдельной партией, хотя бы и, несомненно, русской и патриотической»544. Автор письма предлагал черносотенцам объединиться со всеми умеренными партиями на основе Манифеста 17 октября, чтобы противостоять левым и кадетам.
СРН рассылал приглашения многим представителям воронежской общественности, предлагая принять участие в работе Союза. Однако многие отозвались по-библейски «ни тепло, ни холодно»545. Поэтому отдел не стал блокироваться с октябристами. Союзники реалистичнее смотрели на положение дел и понимали, что шансов выиграть выборы ни у них, ни у октябристов нет. Воронежскую губ. в Думе представляли в основном кадеты. Действительно, участие СРН в выборах воспринималось черносотенцами вынужденно как долг, исполнение воли царя, а не как необходимое условие политической жизни.
Воронежские черносотенцы, на наш взгляд, были и психологически не готовы к участию в партийной борьбе. «Основная мысль этих партий, — писали воронежские октябристы, имея в виду СРН, — стремление свести на нет акт 17 октября»546. Для этого утверждения имелись веские основания. После предвыборных кампаний, Главный совет СРН распространял через местные отделы обращение к сельским обществам, советуя составлять прошения к царю о роспуске ГД «как учреждения бесполезного»547. Губернатор, естественно, запретил «распространение данных воззваний».
Официальную позицию СРН по вопросу о Гос. Думе высказал воронежским союзникам граф Н. Комаровский, член Главного совета, приехавший в Воронеж с проверкой деятельности местного отдела. Суть его речи сводилась к тому, что русский народ «разумный незаменимый советник в деле управления страной», однако Дума не выражает мнения русского народа, и ее нельзя привлекать к этому делу. Поэтому СРН является подлинным помощником государственной власти, так как в отличие от Думы Союз русского народа «выражает чувства народа, а не сиюминутные мнения»548.
Отношения октябристов с умеренными правыми – ВНС, также были не безоблачными. Через «Живое слово» В.А. Бернов, выражая позицию Воронежского отдела ВНС, неоднократно выступал с критикой в адрес октябристов из-за «отсутствия национализма» в их политической программе. Тот же В.А. Бернов давал такую нелицеприятную характеристику воронежскому депутату-октябристу в III ГД С.А. Петровскому: «кадет второго сорта», «политический оборотень, он прошел в парламент, избранный по спискам правых, которых он нагло обманул, уверив их, что он для них свой человек»549. О законодательной деятельности С.А. Петровского В.А. Бернов отзывался так: «Выдающегося в г. Петровском только то, что он, как и всякий оборотень, вероломен, а перед кадетами и евреями труслив. Воронежской губернии и стране вообще он не принес за время своего сидения в Думе решительно ни малейшей пользы, а говорливым и речистым был в высокой Палате вообще наподобие рыбы»550.
Необходимо сказать несколько слов о С.А. Петровском (1863 – 1944 гг.), который сыграл неоднозначную роль в общественно-политической жизни Воронежского края. В 70 – 80 гг. XIX в. он участвовал в деятельности радикальных кружков в Воронеже. В начале 90-х гг. отошел от нелегальной деятельности551. В октябрьские дни 1905 г. произнес на митинге речь в поддержку Манифеста 17 октября «в духе преданности Царю и Отечеству», за которую он «был многими обзываем черносотенцем»552. Скорее всего это обстоятельство и обеспечило поддержку С.А. Петровского правыми. В III Думу он был избран по спискам октябристов. ВГЖУ охарактеризовало его партийность так: «Петровский официально причисляет себя к партии 17 октября, но в действительности он беспартийный прогрессист, примыкающий скорее к крайнему левому крылу кадетской партии»553.
Депутатов-октябристов С.И. Шидловского, А.И. Звегинцова и др. В.А. Бернов называл «космополитами» и «октябристами слева». Дело дошло до того, что он даже заявил: «октябристы и националисты — два медведя, которые в одной берлоге жить не могут»554. Однако на выборах в IV Думу националисты все же приняли решение голосовать за октябристов555. Вероятно, это объяснялось позицией националистов в III Думе. Так, в беседе с корреспондентом газеты «Воронежский край», лидер думских националистов П.H. Балашов заявил: «Было бы хорошо, чтобы националисты и октябристы в 4-й Думе располагали прочным большинством»556.
Необходимо остановиться на деятельности воронежских октябристов в указанный период, так как она в значительной степени сводилась к участию в работе местных и государственных органах власти. Фактически местный отдел Союза перестал функционировать к 1908 г. Воронежские октябристы в 1906 — 1907 гг. издавали собственную газету «Листок Воронежского отдела Союза 17 октября» (всего вышло 17 номеров газеты). Но ее издание было прекращено, и газетой, в значительной мере отражающей позицию октябристов, был популярный в губернии «Воронежский телеграф». На третьем съезде Союза в октябре 1909 г. воронежская делегация состояла из 13 человек; она была одной из самых многочисленных в ЦЧР557.
В 1908 г. имел место так называемый «гололобовский инцидент» — из фракции октябристов вышло одиннадцать человек во главе с Я.Г. Гололобовым. Эта группа идейно примкнула к правым и образовала самостоятельную фракцию «правых октябристов» в знак протеста против критики правительства со стороны А.И. Гучкова558. Воронежские октябристы присоединились к различным группам, на которые раскололась фракция октябристов. Большинство воронежских депутатов-октябристов впоследствии вошли в «Прогрессивный блок», который для крайне правых и части умеренно правых был неприемлем по своим установкам. В беспартийную группу, также примыкавшую к правым, вошел воронежский депутат М.Е. Ковалевский559.
Следует отметить, что среди представителей власти было много октябристов, и это не случайно. Союз 17 октября являлся в 1906 – 1908 гг. своеобразной неофициальной «партией власти» и отчасти даже объединителем всех правомонархистов в губернии, до начала работы III ГД. Еще дореволюционные исследователи отмечали, что представители Союза «заняли видное место среди землевладельцев Воронежской губернии»560 на выборах в III Думу. Большинство депутатов от Воронежской губ. были представлены Союзом 17 октября.
Результаты выборов в III Думу оказались удачными для правомонархистов. Кроме шести депутатов от Союза 17 октября, которые впоследствии оставались во фракции октябристов, трех от оппозиции, правомонархисты были представлены четырьмя депутатами: П.З. Старостенко (1854 г.р.) (крестьянин) входил во фракцию правых, Е.Н. Белозеров (1860 – 1935 гг.) (священник) – во фракцию националистов, А.Н. Безруков (1847 – после 1917 гг.) (купец 1-ой гильдии) – во фракцию умеренно-правых, а А.М. Спасский  (1849 – 1920 гг.) (священник) — во фракцию правых октябристов561.
Еще более однородный состав воронежских депутатов был в IV Думе. Все депутаты представляли Союз 17 октября, кроме двух, представлявших фракцию правых – Г.Т. Алферова (1858 – 1923 гг.) и Т.Д. Попова 4-го (1876 – 1962 гг.)562. Последний в 1913 г. вышел из состава Думы в связи с назначением его профессором кафедры богословия Сельскохозяйственного института563. Вместо него в Думу был избран октябрист Н.И. Нечаев564.
Следует заметить, что депутаты-правомонархисты Думы 3-го созыва были выдвинуты октябристами. Е.Н. Белозеров и А.М. Спасский были членами Союза 17 октября. Причем Е.Н. Белозеров на первой же сессии вошел во фракцию националистов, а А.М. Спасский с 3-й сессии перешел во фракцию правых октябристов565. А.Н. Безруков и П.З. Старостенко были беспартийными, однако они также выдвигались от октябристов. Вероятно, что и депутаты IV Думы от правых избирались при поддержке октябристов. Депутаты А.Н. Безруков и Е.Н. Белозеров были избраны от 1 и 2-го собраний городских избирателей, А.М. Спасский на общем собрании выборщиков, а П.З. Старостенко на съезде уполномоченных от волостей566.
Возвратимся к истории сложных взаимоотношений между В.А. Берновым и октябристами перед выборами в IV ГД. Политическую подоплеку конфликта можно проследить по воспоминаниям участника этих событий С.И. Шидловского. Он утверждал, что из-за критики А.И. Гучковым кабинета П.А. Столыпина началось «расслоение в рядах октябристов». Как уже говорилось, фракция раскололась, и большинство воронежских октябристов примкнуло к «левым». Именно против «левых» октябристов, по утверждению С.И. Шидловского, правительство решило провести кампанию с целью «провалить» их на выборах весной 1912 г. Проведение этой кампании было поручено В.А. Бернову567.
Местная полиция, по утверждению С.И. Шидловского, подыскивала помещения для митингов и назначала время их проведения568. Эти собрания, по словам С.И. Шидловского, были многолюдны и, «в тихой деревенской жизни такое событие, как митинг, собираемый при помощи полиции специально для ругания неизвестным человеком всем известного коренного местного жителя, должен был быть сенсационным событием»569.
Однако В.А. Бернову не удалось «провалить» октябристов. «Я полагаю, — писал С.И. Шидловский, — что избыток голосов (С.И. Шидловский получил больше голосов, чем на выборах в III ГД) доставил мне казенный агитатор той рекламой, которую он создал вокруг моего имени, зачисляя меня в ряды врагов отечества…»570. Местные власти формально выполняли приказы из центра, но работали на тех самых «людей с положением», местных помещиков-октябристов, которые и являлись нежелательным для правительства элементом в Думе в тот период. Это подтверждал и сам С.И. Шидловский. Полиция, по его словам, заблаговременно уведомляла его о проведении собраний. Кроме того, другой участник событий А.И. Звегинцов выявлял с помощью полиции сторонников В.А. Бернова в своей местности. Благодаря этому сохранились списки членов трех отделов ВНС: Павловского, Воронцовского и Лосевского571.
Власти сделали попытку вмешательства в избирательный процесс. Напомним, что за исключением двух правых депутатов губернию представляли в основном левые октябристы. Не было избрано ни одного депутата от националистов. Таким образом, эта попытка оказалась в целом неудачной, так как взаимодействие между центральной и местной властями было в сущности формальным.
Необходимо сказать несколько слов и о несостоявшихся выборах в V Гос. Думу. Аналитики МВД в октябре 1915 – феврале 1916 гг. отмечали, что в Воронежской губ. «очень трудно провести удачно выборную кампанию» из-за того, что «прочно укрепились октябристы (в дворянской среде. – В.Р.), главным образом левого толка, которые в союзе с определенно левыми, могут победить умеренных и правых»572. Авторы записки рекомендовали правительству «провести кампанию на духовенстве, если только епархиальный архиерей вдохновится этим делом и сумеет образовать заранее в уездах правые ячейки»573. Из вышеизложенного видно, насколько правительство слабо контролировало избирательный процесс. Правые справедливо отмечали, что власти обращают на них внимание, оказывают поддержку или, по крайней мере, не мешают им только во время предвыборных кампаний: перед выборами в III ГД «власть выражала почти неудовольствие, что губерния не покрыта целой сетью отделов Союза (СРН. – В.Ю.)»574. Когда выборы проходили, правые вновь оставалось не у дел. Поэтому неудивительно, что к 1917 г. в губернии почти полностью отсутствовали «правые ячейки».
Остановимся на вопросах конкретной работы правых депутатов в ГД. Как известно, к моменту начала работы III Гос. Думы фракция правых насчитывала 140 человек. Однако через несколько дней после начала заседаний ГД от фракции откололось около 70 человек во главе с П.Н. Балашовым, члены этой группы образовали самостоятельную фракцию умеренно-правых. В январе 1908 г. от фракции правых откололась и группа националистов во главе с кн. А.П. Урусовым в числе 20 человек575. Таким образом, фракция правых насчитывала 50 членов. Собственно фракцию правых возглавляли В.Ф. Доррер до 1909 г. и после А.С. Вязигин.
Несмотря на относительную малочисленность, фракция правых была довольно влиятельной. «Правительственное большинство», которое пытался сформировать П.А. Столыпин из октябристов и националистов, несмотря на соглашение, существовавшее между этими фракциями, все-таки не было прочным, к тому же октябристы имели некоторые «левые» тенденции. Кроме того, правые не без основания считали, что националисты и умеренные правые «отдали октябристам больше, чем от них получили», другими словами занимали подчиненное положение576. Таким образом, октябристское и националистическое «правительственное большинство» было численно примерно равным правым, левым фракциям, национальным группам и беспартийным депутатам. К тому же фракция правых и все «левые» фракции и группы «лучше посещали (думские заседания. – В.Р.) и голосовали» и «возможность голосовать с левыми делала правых господами положения»577. Правые заявляли о том, что ни в какие блоки с другими фракциями вступать нельзя. Поэтому, не будучи связанными никакими формальными соглашениями, правые имели возможность проводить политику, соответствующую их взглядам и ни на йоту не «отступать от принципов», и, в то же время, голосовать за любые законопроекты, имеющие совпадение с программой правых578. Благодаря своей независимости, то есть возможности примкнуть при голосовании к «правительственному большинству» или к левым, голоса правых во многих случаях были решающими. Известно, что при поддержке правых были приняты важные законы о «столыпинской» земельной реформе, о строительстве Амурской железной дороги, о рабочем страховании и др.
Против правительственного законопроекта о рабочем страховании 1910 г. выступили думские «октябристские толстосумы», так как законопроект содержал ряд положений, затрагивающих интересы предпринимателей, но выгодных рабочим. Законопроект в ходе обсуждения поддержали правые, у которых появились неожиданные союзники – социал-демократы. Однако социал-демократами были предложены поправки заведомо неприемлемые ни для правительства, ни для правых, не говоря об октябристах. Несмотря на это, закон был принят, – «поправки с/д (социал-демократов. – В.Р.) были отклонены октябристами и правыми», таким образом, правым удалось склонить октябристов на свою сторону579.
В тоже время, правым не удалось «отстоять принципы» в ряде случаев. Например, закон 1909 – 1910 гг. о переходе из одного вероисповедания в другое был, вопреки правым, принят Гос. Думой, но не получил одобрения правительства, по этому поводу правые замечали, что те законопроекты, которые не получили их одобрения, так и не были приняты правительством580.
Таким образом, думская деятельность правомонархистов имела определенный успех, хотя сами правые и признавали, что по вопросам о «православии и самодержавии» они занимали оборонительную позицию581. Вместе с тем, думские правые хорошо вписывались в третьеиюньскую систему. С одной стороны они являлись проводниками правительственной политики в Гос. Думе, способствуя принятию проправительственных решений, с другой стороны, правые уравновешивали думский центр, не позволяя умеренным и правым либералам заходить слишком далеко «влево». Таким образом, думские правые выполняли важную функцию уже самим фактом признания «думской монархии», которая заключалась в существовании «самодержавного царя» и «законодательной» Гос. Думы: «пусть укажут хоть одну думскую речь (правых депутатов в III Думе. – В.Р.), где бы правые отрицали идею Думы»582. В целом тактику правых в III Думе можно охарактеризовать как успешную.
Рассмотрим некоторые вопросы деятельности воронежских правых депутатов. В III Думе депутаты-правомонархисты работали в комиссиях по делам православной церкви, вероисповеданий, народного образования (в этих комиссиях работали депутаты-священники), а также в продовольственной (А.Н. Безруков) и по переселенческим делам (П.З. Старостенко)583. Следует отметить, что воронежские депутаты-правомонархисты не пользовались особой известностью в Думе и редко выступали, ни один из них не возглавлял какую-либо комиссию и не занимал выборных должностей.
В IV Думе два депутата-правомонархиста были более активными. Г.Т. Алферов работал в четырех комиссиях: по делам православной церкви, по народному образованию, по городским делам и рабочему вопросу584. Т.Д. Попов был избран в три комиссии: по народному образованию, по исполнению государственной росписи и редакционную, но он работал в Думе только в 1-ю сессию585.
Деятельность воронежских депутатов не выходила за рамки общего направления правых фракций в Думе. Так, все депутаты от правых выступали за законопроекты «о вспомоществовании пострадавшим от революции». Кроме того, депутаты выражали не только общие направления политики своих фракций, но и пытались отстаивать свои сословные интересы. В этом особенно преуспели депутаты-священники. Например, А.М. Спасский выступал в Думе по законопроекту «об отпуске кредита на содержание городского и сельского духовенства»586, Г.Т. Алферов — в комиссии по делам православной церкви с докладами: «О материальной поддержке монастырей», «Об увеличении ассигнований на церковно-приходские училища и учителей церковно-приходских училищ на окраинах России (Кавказ, Средняя Азия, Польша) и отдаленных местностях Севера и Сибири»587. Депутат Т.Д. Попов выступал по поводу законопроектов: «об отпуске средств на строительство православных храмов», «об отпуске средств на окончание строительства памятника-часовни могил русских воинов в Лейпциге в 1913 г.», «о материальном обеспечении православного духовенства», «об отпуске средств на постройку и ремонт духовно-учебных заведений», «об увеличении окладов и пенсий доцентам и профессорам православных духовных академий»588.
Вторым важным моментом деятельности правомонархистов была законотворческая деятельность в области образования. Вообще, комиссия по делам народного образования была одной из самых «правых». В составе комиссии в III Думе работало 8 членов фракции правых, 13 националистов, 3 правых октябриста и 17 октябристов, а «левых» всего 14 589. Октябристов, как и правых, тоже волновали вопросы образования. Воронежские депутаты-октябристы также работали в III Думе в комиссии по народному образованию – М.Е. Ковалевский и М.И. Симонов. Последний 3 августа 1911 г. выступил перед участниками съезда учащихся начальных училищ Острогожского земства с лекцией на эту тему590. Депутаты А.М. Спасский и Е.Н. Белозеров работали в подкомиссиях: первый – средних учебных заведений, а второй – низших591. А.М. Спасский выступал с законопроектом об отпуске 6 млн. руб. на «единовременные нужды начального образования»592. П.З. Старостенко поддержал это предложение593. В IV Думе Т.Д. Попов голосовал за законопроект «о введении всеобщего начального обучения» и «об увеличении жалования учителям народных училищ»594, а также за законопроект «об установлении особого налога на ввозимую в Россию кинематографическую продукцию»595 — правые всегда стояли на страже «народной нравственности».
Кроме народного образования и религии, воронежские «правые» депутаты занимались и другими вопросами. П.З. Старостенко подписал ряд «законодательных предположений», касающихся «земельных вопросов»: «об упразднении в Белоруссии остатков чиншевых владений», «о запрещении продажи частных земель не иначе как при посредничестве земельных банков», «о наделении безземельных землей», «об улучшении и увеличении крестьянского землевладения и землепользования»596. Кроме того, он поддерживал законопроекты, направленные на «борьбу с пьянством»: «о сосредоточении продажи крепких напитков в городах», «об отмене выдачи премий частной спиртовой промышленности»597. Депутат Т.Д. Попов подписал «законодательные предположения» «о хлебной торговле» и «об удешевлении сахара»598, а Г.Т. Алферов «о выкупе в казну Московско-киево-воронежской железной дороги»599. Как видно, «правые» депутаты поддерживали традиционно «левые» законопроекты, направленные на ограничение свободного частного предпринимательства и расширение крестьянского землевладения. Однако «правые» голосовали против «закона об отмене некоторых ограничений в правах сельских обывателей»600.
Таким образом, законотворческая деятельность воронежских депутатов не выходила за рамки общего направления деятельности правых. Особое пристрастие к вопросам религии и народного образования объяснялась тем, что школа, по их мнению, была подвержена «левой» радикализации. Кроме того, в условиях общего спада правого движения, отсутствия однозначной поддержки правительства, правые не могли решать «вопрос о власти». Они осознавали слабость своего влияния на общество и поэтому работали в тех направлениях, которые впоследствии могли бы обеспечить им усиление влияния в массах при помощи церкви и школы. Почти полное отсутствие правых в органах самоуправления потенциально сужало степень их влияния. Невозможность противостоять октябристам на выборах в Гос. Совет показывало то, что правых не поддерживали влиятельные люди в губернии. Все это говорит о слабости предвыборной тактики правых партий. Однако в целом думскую тактику правых можно охарактеризовать как успешную.
§ 7 ТАКТИКА

Как известно, тактикой называется совокупность средств, приемов, направленных на достижение какой-либо цели. Наряду с другими партиями, правые прибегали к определенным методам политической борьбы. Выше мы уже рассматривали некоторые моменты, связанные с тактикой: заключение политических соглашений с другими партиями, участие в предвыборных кампаниях, иные вопросы партийной деятельности. Рассмотрим также другие аспекты тактики: посылка телеграмм (так называемая «телеграфная деятельность») и писем в адрес царя, правительства, государственных, общественных и религиозных деятелей с осуждением или одобрением действий правительства или политических противников и некоторые другие вопросы.
Отдельный вопрос – участие правых в погромах и их террористическая деятельность. По поводу участия правых в погромах Ю.И. Кирьянов отметил, что в советской историографии «позиция руководства правых партий подменялась примерами несанкционированных столкновений отдельных монархически настроенных групп населения с приверженцами либеральных и радикальных взглядов, реагировавших на издание Манифеста 17 октября»601. В советской, а также дореволюционной и зарубежной литературе тактика правых, по словам Ю.И. Кирьянова, сводилась к провокациям, погромам, убийствам, направленным на ликвидацию революционеров602.
Как известно, правых обвиняли в убийствах некоторых видных леволиберальных деятелей: М.Я. Герценштейна, Г.Б. Иоллоса и А.Л. Караваева. Известно, что А.Л. Караваев был убит своей прислугой на бытовой почве. Что касается двух других, то к организации убийств был причастен ДП МВД. Эта версия, по словам Ю.И. Кирьянова, является наиболее правдоподобной, так как «вполне укладывается в схему, согласно которой П.А. Столыпин, “умиротворяя” страну, ликвидируя партии “уличного действия” и устраняя опасных подстрекателей “беспорядков”, попытался создать впечатление, что вина за будоражившие общественное мнение “беспорядки” лежала не на властях, а на некоторых “союзниках”, и в этой связи козлами отпущения сделать А.И. Дубровина и его приверженцев»603. Следует также добавить, что сами правые не только не одобряли убийств, погромов и т.д., но и осуждали их.
В предыдущих главах уже говорилось о том, что воронежские черносотенцы в погромах не участвовали и их не одобряли. Правда, в воспоминаниях воронежских большевиков содержатся сведения о том, что местные союзники, образовав «боевую дружину», устраивали в 1905 – 1907 гг. погромы и расправы над революционерами604. Однако эти сведения не находят подтверждения в других источниках. Известно лишь, что правые организации города (Союз русского народа и Русская народная партия) хотели создать в конце 1907 г. добровольные отряды из местных жителей по охране общественного порядка на улицах Воронежа, но эта инициатива не получила одобрения губернатора605. Кроме того, по сведениям Ю.И. Кирьянова, в справке ДП МВД от 22 января 1912 г., в ответ на запрос Гос. Думы от 27 мая 1909 г. по поводу незаконной деятельности СРН, «констатировалось наличие в ряде мест дружин местных отделов СРН (во время революции 1905  – 1907 гг. – В.Р.), которые ни в какой погромной деятельности участия не принимали и, в конечном счете, были расформированы»606. Если боевая организация СРН и существовала в Воронеже, то к концу революции 1905 – 1907 гг. властям она была уже не нужна.
Более того, в своей телеграмме А.И. Дубровину в июне 1907 г. Николай II заявил, что хочет видеть в СРН «надежную опору», служащую «для всех и во всем примером законности и порядка (выделено мной. – В.Р.)»607. Эти слова повторил в речи перед членами Воронежского отдела СРН архиепископ Анастасий, заявив, при этом, что под знаменем СРН «соединились православные русские люди, верноподданные жители г. Воронежа»608. По замечанию Ю.И. Кирьянова, для верноподданных союзников это было равнозначно приказу.
Мы уже подробно останавливались на вопросах участия правых в предвыборных кампаниях. Как известно, в I и II ГД ни крайне правых, ни умеренных правых от Воронежской губ. избранно не было. Во время выборов в первые Гос. Думы, а также в III Гос. Думу умеренно правые были готовы к соглашениям с крайне правыми. Однако никакого объединения не произошло. В Воронежской губ. преобладали монархисты «дубровинского» толка, которым запрещалось входить в «блоки и соглашения при выборах в Гос. Думу и по каким бы то ни было иным причинам с партиями как левыми, так и октябристскою и националистическими»609. Что касается предвыборной кампании в IV ГД, то предвыборная агитация правых была направлена уже против “полевевших” октябристов.
Следует еще раз подчеркнуть тот факт, что сама организация выборов правыми была крайне слабой. Например, во время предвыборной кампании во II Гос. Думу, при выборе кандидатов в губернские выборщики от землевладельцев и духовенства в г. Богучаре участвовало 24 «левых» и 33 «правых» выборщиков: «Казалось, что успех был обеспечен за умеренными (т.е. правыми. – В.Р.), а на деле, несмотря на такое арифметическое соотношение, победили левые. Почему? Да потому, что левые, забыв свои чины и звание, сплотились на почве политического единомыслия, сговорились, проведя известных лиц своей партии»610.
Правые видели в Гос. Думе орган с помощью которого они смогли бы отстаивать не политические, а в первую очередь свои сословно-корпоративные интересы. Как уже было отмечено выше, в этом особенно преуспели воронежские правые депутаты-священники. В одной из статей в «Воронежских епархиальных ведомостях» отмечалось, что «честь и достоинство религии и духовенства требуют создать в Гос. Думе (III ГД. – В.Р.) независимую группу, и не подчиняться никаким партиям, а самостоятельно решать всякий вопрос»611. Кроме того, «сословные перегородки» часто стояли на пути у правых к сближению и «мешали барину столковаться с мужиком» перед выборами612.
Кроме того, сами правые признавали, что в силу патриархальных традиций, многие монархически настроенные избиратели, придя на выборы, вели себя так, как будто «отбывали тяжкую повинность»613.
Таким образом, самими правыми признавалась малая эффективность их предвыборной тактики.
Что касается взаимодействия между различными правыми партиями по вопросам текущей работы, то оно, несмотря на определенные разногласия, отличалось большей эффективностью. Различные правые партии, а в 1906 – 1907 гг. в том числе и октябристы, проводили совместные акции, участвовали в общих собраниях. Крайние правые и умеренные взаимодействовали по конкретным вопросам, а в 1907 – 1912 гг. они смогли по сути дела объединиться вокруг газеты «Живое слово». Однако никакой главной руководящей организации, объединявшей монархистов в Воронежской губ., не существовало.
В итоге отстаивание правыми партиями собственных позиций приводило к самоизоляции отдельных организаций, и, как следствие, тактика правых была малоэффективной.
Другим важнейшим тактическим приемом партийной работы правых партий являлась так называемая «телеграфная деятельность». Телеграммы рассылались в различные инстанции и близким по духу государственным и общественным деятелям. Это было формой давления на власть и общественное мнение и являлось реакцией черносотенцев на значимые события русской жизни. В.В. Абушик отметила по этому поводу: «В газете «Русское знамя» стали публиковаться изображения черного креста (впервые оно появилось на 1-ой странице 14 мая 1907 г.), обозначавшее призыв центрального СРН к руководителям отделов Союза и других монархических организаций на местах направлять послания в высшие государственные инстанции» с целью оказания на них давления614.
В то время, когда отсутствовали современные средства связи, обмен информацией между Главным советом и отделами СРН осуществлялся с помощью публикаций в правых изданиях, в частности, в газете «Русское знамя» «корреспонденций с мест» и посылкой телеграмм. Если телеграммы отправлялись на «Высочайшее Имя» или в какое-либо государственное учреждение, то они публиковались в «Правительственном вестнике» как «голос народа русского». Таким образом, посылка адресов и телеграмм была своеобразным способом взаимодействия с властями, способом давления на власть и методом ведения пропаганды. В Воронеже подобные телеграммы  публиковали «Воронежские губернские ведомости» и «Живое слово», иногда их перепечатывал «Воронежский телеграф». Подсчитать точно все телеграммы, посланные Воронежским отделом СРН в 1906 — 1917 гг., довольно сложно, так как они отсылались, едва ли не каждую неделю: поздравления с праздниками, выражение верноподданнических чувств, а также деловая переписка и т.д. Кроме того, телеграммы посылали СМА, ВНС и др. организации, а также их отделы на местах. Заметим, что на «телеграфную деятельность» тратились значительные средства. Например, Тамбовский отдел СРН тратил на одни только телеграммы ежегодно 3 — 8 % своего бюджета615.
Приведем некоторые примеры этого рода деятельности СРН. Как уже говорилось, летом 1907 г. Воронежский отдел СРН получил благодарственную телеграмму от царя и отправил ответную.616 Такие акции поднимали авторитет союзников в глазах монархически настроенного населения. Воронежские союзники неоднократно обращались с просьбой изменить избирательный закон, «предательски водворивший в Думе значительное число преступников»617. Местным отделом СРН направлялись телеграммы П.А. Столыпину по случаю его спасения в 1908 г., в них выражалась поддержка проводимой им на том этапе политики618. Когда воронежский СРН выступил в поддержку градоначальника Одессы И.Н. Толмачева, уволившего из местного университета четырех профессоров, сотрудничавших с бундовцами619, то телеграмма по этому поводу была напечатана в «Русском знамени»620.
Поводы и адресаты для посылки телеграмм были самыми разнообразными. По случаю смерти В.А. Грингмута Воронежский отдел послал телеграмму с выражением соболезнования621. Аналогичное послание было отправлено по случаю смерти главного редактора и основателя правомонархической газеты «Вече» В.В. Олейникова, «сгоревшего в пекле борьбы с разрушителями родины»622. Направлялись телеграфные послания депутату Думы епископу Платону, студенческому отделу СРН — «молодым борцам за Родину»623. Воронежский отдел вел переписку с «другом Русского народа» о. Иоанном Кронштадтским, а по случаю его смерти послал телеграмму соболезнования624. Воронежские союзники обращались к Николаю II, выступая «против законопроектов об уравнении всех вер с Православной»625.
Забота о «народной нравственности» и поддержке религиозности среди населения занимала не последнее место в «телеграфной деятельности» черносотенцев. Послания с выражениями поддержки были направлены архиепископам Саратовскому Гермогену и Уманскому Агапиту, «выступившим против пьес революционного и безнравственного содержания»626. Воронежский СРН также требовал отменить циркуляр 1904 г. по почтово-телеграфному ведомству, запрещающий требовать снимать шапки в почтово-телеграфном учреждении, «на радость евреям и другим “освободителям” перед иконами и портретами Государя Императора»627. По этому вопросу союзники обращались к губернатору, который их требование отклонил, и к премьер-министру П.А. Столыпину, который им не ответил628.
Когда III Дума раскололась по вопросу об адресе царю (леволиберальные депутаты предлагали начать его «Государь», а правые «Государь Самодержец»), то депутаты-октябристы от Воронежской губ. высказались за «левый» проект адреса. По этому поводу воронежский отдел СРН послал телеграмму председателю Думы Н.А. Хомякову с осуждением октябристов629.
В период 1909 – 1914 гг. «телеграфная деятельность» союзников была не менее активной. Приведем в качестве примера ряд посланий черносотенцев. Союзники телеграфировали царю: «Удержи на посту управления народным образованием благороднейшего министра Шварца, на которого ополчились темные силы»630. В другой телеграмме воронежские монархисты выражали поддержку студенческому отделу СРН при Петербургском университете: «Сердце обливается кровью при известиях о том, что творится в университете, обращенном в вертеп разбойников с атаманствующими профессорами»631. Союзники имели в виду революционную агитацию в вузах при попустительстве профессуры. Черносотенцы чутко реагировали на любую акцию террора в отношении своих сторонников со стороны левых: например, Н.Н. Пантелеевский направил соболезнования своему коллеге — начальнику Елецкого технического железнодорожного училища Вельгельмини, на которого было совершено покушение одним из учеников632.
По случаю 3-ей годовщины открытия Воронежского отдела СРН в октябре 1909 г. союзники направили «достойнейшему вождю Союза Русского Народа» А.И. Дубровину телеграмму: «Неблагодарна воронежская почва: засорена плевелами… Слаба наша практическая деятельность, ибо беден наш отдел людьми». В телеграмме отмечалось, что «воронежский край кишит оппортунистами, акробатами патриотизма, слугами космополитизма»633.
Другим поводом для посылки телеграммы был следующий факт. Выступая в Думе в 1909 г., военный министр А.Ф. Редигер заявил, что «при выборе командного и начальствующего состава русского воинства» может не хватать квалифицированных кадров. По этому поводу воронежские черносотенцы направили министру телеграмму с выражением негодования634. Конечно, министр имел в виду недостаток офицерских кадров, что сказалось в начале войны 1914 г. Однако крайне правые болезненно воспринимали подобные высказывания.
По поводу дела о суде над предполагаемыми убийцами М.Я. Герценштейна Воронежский отдел СРН направил телеграмму министру юстиции, в которой выражал протест против «судбища над русскими людьми»635. Черносотенцы посылали телеграммы и обращения в различные инстанции с целью передачи из-под юрисдикции Финляндии дела об убийстве М.Я. Герценштейна. Они обращались к Н.Е. Маркову, как члену Думы, министру юстиции И.Г. Щегловитову: «Стало ясно, что правосудия от финляндского судопроизводства ждать нельзя»636. Воронежский СРН выражал поддержку адвокату черносотенных боевиков, одному из руководителей Союза «доблестному богатырю-ратоборцу за правое русское дело» — П.Ф. Булацелю637. Своего союзники добились: дело рассматривалось в русском суде, и виновные были помилованы, однозначно вина союзников доказана не была.
В 1915 – 1917 гг. «телеграфная деятельность» союзников продолжалась: они требовали от премьер-министра И.Л. Горемыкина, министра внутренних дел кн. Б.Н. Щербатова «оградить русское население, живущее вне черты оседлости от зловредных поползновений иудейского племени»638. Кроме того, воронежский ВДСРН потребовал от правительства пересмотреть отмененные П.А. Столыпиным законы «об ограничении прав евреев» и «ходатайствовать о совершенной отмене правительственных мер по выселению евреев за черту оседлости»639. На эти обращения правительство никак не отреагировало. Поводом для этих телеграмм послужило следующее событие. В 1915 г. в «Воронежском телеграфе» была напечатана заметка «Евреи — выселенцы» о беженцах из оккупированных западных губерний. В ней приводилась телеграмма, которую получил местный уполномоченный Московского еврейского общества следующего содержания: «Евреи выселенцы, эвакуированные в Воронежскую губернию распоряжением правительства, распределяются: в Воронеж — 1000 человек, в Липецк, Острогожск, Павловск, Борисоглебск, Задонск, Бирюч, Богучар — по 300»640.
Летом 1915 г. в Думе возник Прогрессивный блок, активизировавший деятельность либералов и конституционалистов. Союзники требовали распустить Думу и нейтрализовать думских оппозиционеров. Воронежский отдел ВДСРН обращался по этому поводу к премьер-министру И.Л. Горемыкину: «Гучков и Шингарев под флагом патриотизма хотят погубить Русь Святую»641. Ответа на эти послания от властей не последовало.
Таким образом, тактические приемы правых, связанные с телеграфной деятельность имели определенный успех особенно на начальных этапах их деятельности. Например, известная «Высочайшая телеграмма», зачитанная архиепископом Анастасием в речи перед Воронежским отделом СРН способствовала росту организации и поднятию авторитета в глазах как местных властей, так и населения. Сам факт использования «телеграфной деятельности» свидетельствовал об отсутствии серьезного влияния на местную прессу.
Вместе с тем, черносотенцы хотели возродить прямую форму общения «царя с народом», которая существовала в допетровской России и выражалась в виде «челобитных»642. «Телеграфная деятельность» являлась современным средством обращения населения к верховной власти.
Уже говорилось о том, что активность правых зависела от активности антиправительственных сил. Это было одним из слабых мест тактики правого движения. Как было отмечено выше, воронежские правые не имели почти никакого влияния в земском и городском самоуправлении. Во время войны правые вообще не были связаны с такими общественными организациями как Земский и Городской союзы, Земгор, ЦВПК, которые в годы войны оказались под влиянием оппозиции. В новой литературе отмечалось, что одним из тактических приемов было скрытое участие правых в различных профессиональных обществах, потребительских и т.д. с целью нейтрализации левых в этих организациях643, однако в Воронежской губ. такие факты не установлены.
Выше уже говорилось о том, что воронежские правые обладали определенным влиянием в православных братствах, например, Свв. Митрофана и Тихона, обществах хоругвеносцев и т.д. Кроме того, воронежские правые создавали собственные просветительские, благотворительные организации и потребительские общества. Эти организации имели определенный успех в 1908 – 1912 гг., но впоследствии подобная работа правых пошла на спад из-за недостатка средств и общего упадка правого движения.
Лишь на уровне принятия законопроектов в III Думе благодаря соглашениям с умеренно правыми, октябристами и даже радикалами, как было показано выше, правым сопутствовал успех.
Таким образом, характеризуя тактику правых, следует отметить ее пассивность и, как следствие, малую эффективность. Правые всегда отставали во времени, по сравнению с аналогичными действиями других партий. Негибкость правых выражалась в неумении договориться между собой для решения конкретных вопросов. Кроме того, у правомонархистов отсутствовали рычаги для реализации предложений. В итоге правые не сумели воспрепятствовать леволиберальному движению и, в конечном счете, проиграли.
ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ: КРИЗИС И КРАХ ПРАВЫХ
ПАРТИЙ (1915 – 1917 гг.). СУДЬБЫ ЛИДЕРОВ И РЯДОВЫХ УЧАСТНИКОВ ПРАВОГО ДВИЖЕНИЯ
ПОСЛЕ ФЕВРАЛЯ 1917 г.

Как уже говорилось, некоторое оживление в рядах правых наблюдалось в 1914 г. Однако в силу обстоятельств военного времени именно на 1915 – 1917 гг. приходится общий спад правого движения и резкое сокращение числа членов организаций. Тем не менее, правые продолжали свою партийную деятельность.
Во время войны деятельность Воронежского отдела ВДСРН шла на убыль. Союзники потеряли доступ к помещениям технического училища, так как Н.Н. Пантелеевский с 1 августа 1915 г. был «уволен в отставку без предупреждения»644. Возможно, что причиной отставки был его возраст (64 года), а не политические убеждения. Однако это, несомненно, отрицательно повлияло на положение ВДСРН в Воронеже.
Жандармы так оценивали деятельность этого отдела в указанный период: «Организация имеет свою небольшую библиотеку, но таковая заключает в себе литературу, изданную преимущественно главным СРН (имелся в виду Главный Совет ВДСРН. – В.Р.). Деятельность библиотеки теперь также ни в чем не проявляется. Организация устраивает свои собрания: еженедельно по субботам собираются члены совета и раза четыре в год устраиваются общие собрания; те и другие происходят в помещении Союза русских женщин. Район деятельности организации ограничивается исключительно г. Воронежем и его ближайшими пригородными слободами Ямской и Троицкой»645. Там же приводились сведения о руководящем составе организации: «В настоящее время во главе этой организации стоят следующие лица: председатель — Рафаил Митрофанович Карцев; секретарь — Николай Никитич Пантелеевский; членами Юлий Игнатьевич Кошутский, Петр Андреевич Кутепов, его жена Варвара Ивановна Кутепова. Пантелеевский и Карцев, а равно и супруги Кутеповы пользуются авторитетом среди членов организации и последние безгранично им верят, как людям монархически глубоко убежденным, каковы они, по отзывам большинства, в действительности и есть. Кошутский также вне всяких подозрений, но так как часто болеет, то его меньше видят и знают»646. Жандармы оценивали воронежских монархистов как людей глубоко преданных идеям Союза: «Лиц, состоящих в организации не по убеждениям, а в целях каких-либо личных расчетов, пока не замечено… О каких-либо предосудительных или сомнительного свойства действиях со стороны, как всей организации, так и отдельных ее членов никаких сведений не добыто и слышать о таковых не приходилось»647.
Большой удар по правому движению в Воронежской губ. нанесло прекращение в 1912 г. издания «Живого слова» и в 1913 г. «Воронежского края». Вероятно, причинами закрытия были прекращение их финансирования (из-за провала избирательной кампании 1912 г.) и отъезд В.А. Бернова в Петербург. Черносотенцы пытались убедить власти в необходимости собственного печатного органа, отправляя в МВД послания вроде нижеследующего: «Местная печать революционирует школу; необходим правый орган; предупреждаем. Союз Русского Народа»648. Авторами телеграммы, по данным ВГЖУ, были Н.Н. Пантелеевский, Р.М. Карцев, служащий Казенной палаты П.А. Кутепов и его жена — библиотекарь отдела649.
Союзники адекватно оценивали свои силы. В жандармском донесении говорилось: «Настоящее политическое положение страны члены организации считают не только серьезным, но и весьма опасным, между тем в связи с сим никаких решений и шагов в своей деятельности пока не намечают. Члены организации и главные ее руководители сами сознают, что организация никакого влияния на местные общественные круги и вообще на население не имеет»650. Митрофано-Георгиевский отдел ВДСРН в 1916 г. насчитывал всего 46 человек, из которых активными были 15 — 17 человек651. Причем, по сведениям ВГЖУ, две трети состава организации не посещали даже общих собраний652. Деятельность ряда отделов ВДСРН (в Новохоперске, Бутурлиновке, Бобровском уезде) к февралю 1916 г. прекратилась653. Нам неизвестно, почему в жандармских донесениях вообще не были указаны два отдела в Никольском. Возможно, что они прекратили свое существование к 1916 г. Не исключено, что в связи с войной и внутриполитической обстановкой полиции и жандармам было не до наблюдения за проправительственными организациями. Вероятно, что большинство активистов ВДСРН было мобилизовано в армию.
Несмотря на спад правого движения, правые и в годы войны пытались активизировать свою деятельность путем проведения съездов и совещаний. Воронежские черносотенцы участвовали во Всероссийском съезде правых в 1915 г. в Нижнем Новгороде. В агентурных сведениях ВГЖУ о СРН говорилось, что Р.М. Карцев присутствовал на этом съезде. В работе съезда принимали участие «помирившиеся» Н.Е. Марков и А.И. Дубровин654. Основным вопросом съезда была государственная оборона. Черносотенцы требовали: «1) удалить из армии евреев, немцев, революционеров из русских; 2) обратить внимание правительства на русскую торговлю и промышленность (находящуюся в руках евреев и немцев) и деятельность земцев». Кроме того, обсуждались вопросы «о засилье евреев и немцев вообще» (но черносотенцы подчеркивали, что «не надо иметь в виду одну лишь немецкую фамилию», так как среди немцев много «истинно русских патриотов»), «школьный вопрос: выделить евреев и школьные заведения из Министерства просвещения»; «отношения между правыми: не вносить рознь, действовать самостоятельно»655. Этот съезд оказался немногочисленным, черносотенцы не были уже так сильны, как в начале своей деятельности.
В 1915 – 1917 гг. СМА действовал в Валуйках и окрестностях. Членами Валуйского отдела СМА состояли «беднейшие мещане г. Валуек и крестьяне близлежащих деревень в числе приблизительно до 100 чел.»656. В слободе Погромец продолжал существовать отдел СМА, численностью около 100 человек, возглавлявшийся Г.А. Рябининым. Как отмечалось в жандармском отчете, цели СМА — «содействие правительству в борьбе с революцией и широкое распространение правых организаций — не достигаются, так как население… относится с недоверием (к организации. – В.Р.) ввиду неудачного подбора руководителей и большинства членов, преследующих свои личные цели»657. Председателем Погромского отдела СМА состоял тот же Г.А. Рябинин, который пользовался у населения «очень плохой репутацией», секретарем Валуйского СМА был «бывший волостной писарь Ефим Степанович Стуканев, который среди населения известен как кляузный человек», а секретарем Погромского СМА состоял «крестьянин Яков Тимофеевич Белокобыльский, который, будучи волостным писарем, удален от должности»658.
Существовала еще одна правомонархическая организация: Союз истинно русских людей в Острогожске. Нам неизвестно точно когда СИРЛ был открыт. Его руководитель — местный дворянин А.В. Голушков, фотограф по роду занятий, одно время числился в СРН. СИРЛ возник примерно в 1909 – 1912 гг., возможно, что во время раскола СРН на «дубровинский» и «обновленческий» местные союзники решили образовать самостоятельную организацию. К 1916 г. СИРЛ, как доносили жандармы, «совершенно распался и в последнее время в нем членами числятся: портной Емельян Николаев Степанов, торговец Михаил Николаев Бутов и местный житель Михаил Федоров Литуновский. Последних лиц только Голушков считает членами Союза. Секретаря нет, так как числящийся в этой должности дворянин Владимир Гаврилов Еременко, когда от него потребовал Голушков взнос в Союз двух рублей, отказался от участия в Союзе. Председатель Союза Голушков — пьяница, скандалист, кляузник, равно как и остальные члены»659.
На наш взгляд, подобный неудовлетворительный кадровый состав объяснялся тем, что черносотенцы, распространяя свое влияние среди населения, стремились открыть как можно большее количество отделов в ущерб их качеству. Естественно, что подобная практика приносила черносотенцам больше вреда, чем пользы. Таким образом, деятельность правых партий и организаций свидетельствовала о нарастающем кризисе правого движения в целом. Следует добавить, что это признавалось и самими правыми.
Тем не менее, и в военные годы возникали новые правомонархические организации. В июне 1915 г. в Петрограде состоялось учреждение Отечественного патриотического союза, участие в деятельности которого принимал В.А. Бернов в качестве помощника руководителя ОПС В.Г. Орлова. Добавим, что в этот период В.А. Бернов числился почетным членом Московской Палаты СМА660. По мнению современного исследователя Ю.И. Кирьянова, открытие ОПС в условиях активизации общественного движения, «по-видимому, было инспирировано ДП МВД с целью сбить волну недовольства поражениями на фронте и оживить национальное единение населения. Это должно было быть достигнуто, в частности, разрешением принимать в Союз иноверцев и инородцев», в том числе и евреев661. Интересно отметить, что В.А. Бернов «пересмотрел» свои взгляды на «еврейский вопрос». Еще до учреждения ОПС в мае 1915 г. он выступил с докладом перед Харьковским отделом СРН на тему: «Перемещение точки зрения на еврейский вопрос и радужная перспектива еврейского равноправия»662, что «вызвало недоумение и недовольство у местных “союзников”»663.
К 1917 г. черносотенцы и власти все более друг от друга отдалялись. Непринятие некоторых аспектов столыпинских реформ, противостояние крайне правых умеренным правым делало невозможным сотрудничество. К тому же, все силы правительства были направлены на решение не внутренних проблем, а на внешние военно-политические задачи. Перед лицом надвигавшейся революции среди воронежских правых не было единства. Они даже не пытались согласовывать свои действия, не говоря уже о намерении создать какой-либо координирующий орган, который мог бы объединить усилия нескольких правомонархических союзов губернии: «В… Воронежской губ. имеются отдельные лица, исповедующие убеждения правых партий и монархических организаций, но правильной соорганизованности между ними нет» — говорилось по этому поводу в жандармском донесении в Департамент полиции в 1916 г.664.
Власти уже не рассматривали правых в качестве своей опоры. В период подготовки к выборной кампании в V ГД аналитики МВД так оценивали расстановку сил в губернии: «очень сильны октябристские течения (левого толка. – В.Р.) в дворянстве, и еще более левые в земстве; правые одиноки и разбросаны по уездам. Духовенство настроено в левом духе»665. Однако власти считали, что губерния не «окончательно безнадежна». В ней «можно найти благожелательные элементы в различных общественных группах» и от «умения губернатора зависит образовать… (из «благожелательных элементов». – В.Р.) значительную политическую силу». Особые надежды в этой связи возлагались на «правого» губернатора Г.Б. Петкевича, который «в очень хороших отношениях с духовенством, левонастроенные общественные элементы его недолюбливают»666. Аналитики МВД считали, что «реанимировать» деятельность отделов правомонархических организаций в губернии можно, если губернатор и епархиальный архиерей сделают ставку на «правую» часть духовенства667. Очевидно, что этого сделано не было.
К 1917 г. правомонархисты не были готовы к такого рода «реанимации». Приведем откровенное признание «правого» тульского губернатора А.Н. Тройницкого: «могут настать времена похуже 1905 г. (текст относится к 1915 г. – В.Р.). Когда мы усмиряли революцию, то нас даже не поблагодарили за это, и самых твердых усмирителей держали в черном теле, в том числе и меня. Пожалуй, на этот раз не много найдется охотников помогать усмирению (выделено мной. – В.Р.) – пример перед глазами и в памяти у всех»668.
Правительство чувствовало надвигавшуюся угрозу революции и потерю поддержки в обществе. Поэтому правящие круги вновь начали поиск путей взаимодействия с правомонархическими силами. В губернские ЖУ были направлены секретные циркуляры, требующие дать исчерпывающие сведения о состоянии правого движения. По словам С.А. Степанова, «в последние месяцы самодержавие действовало, словно под диктовку крайне правых, быть может, это только ускорило их крах»669. Показательна телеграмма, посланная председателем астраханской Народно-монархической партии Н.Н. Тихановичем-Савицким министру внутренних дел 21 февраля 1917 г. (эта телеграмма рассылалась и в различные местные отделы правомонархических организаций, в том числе была получена и в Воронежском отделе ВДСРН): «Где правительство? Что оно делает? Дела нет, слова одни. Надежд не оправдываете. Почему не просите царя увольнения, если чувствуете себя неспособными справиться с развалом и мятежом?»670. Через несколько дней началась Февральская революция.
Остановимся на причинах, по которым черносотенцы оказались в «стане проигравших». Отсекание крайне правых и ставка на искусственное создание умеренных организаций властями себя не оправдала. Первые лишались рычагов контроля и влияния на власть, вторые, имея некоторое влияние на рычаги государственной власти, не смогли получить широкой поддержки среди населения. Их успехи (СМА, «обновленческий» СРН, ОПС и ВНС) в начале своей деятельности (быстрый рост численности организаций, завоевание части мест в Думе и т.д.), не дали желаемых результатов. Значительная часть праволибералов и некоторая часть умеренно правых к тому времени перешла в стан оппозиции – к «Прогрессивному блоку» (Союз 17 октября, «прогрессивные националисты»). Отделы ВДСРН распались по другой причине: члены Союза чувствовали свою ненужность, отсутствие поддержки и противодействие их деятельности со стороны властей. Отсутствие единства среди монархистов и их серьезного влияния на рычаги государственного управления не позволило им выполнить охранительную функцию и ускорило революцию.
Правительство всегда настороженно относилось к правым. Правое движение, являясь по своей сути проправительственным, не смогло в полной мере стать ни «партией власти», ни оппозицией «справа». Черносотенцы были в заведомо проигрышном положении по отношению к партиям как левой, так и либеральной ориентации. Оппозиционные партии имели конечной целью приход к политической власти в стране любыми средствами. В отличие от них, правые были сторонниками «малых дел» по корректировке политического курса правительства и посильной борьбе с оппозиционным движением. Несмотря на то, что правомонархисты ставили «вопрос о власти», – введение диктатуры от имени царя с целью подавления леволиберального движения, они не могли добиться желаемых результатов в силу слабости влияния и особенностей своих политических установок. Правые не смогли выйти за те рами, в которые были поставлены властью. Правые партии даже не стремились к власти, видя своей главной задачей сохранение традиционных устоев общества и борьбу с оппозиционным движением в только в качестве «помощника» официальной самодержавной власти.
Несмотря на присутствие ярких личностей, «вождей», стоявших у руля в правых партиях как в центре (А.И. Дубровин, Н.Е. Марков, В.М. Пуришкевич и др.), так и в Воронежской губ. (Н.Н. Пантелеевский, Р.М. Карцев, В.А. Бернов), правое движение так и не обрело единого «вождя». Органическим лидером правых являлся царь, он мог бы стать во главе всего движения, но этого не произошло в силу того, что Николай II по сути дела отказался от этой роли. Кроме того, личность царя негативно оценивалась даже некоторыми правыми, например, В.М. Пуришкевичем.
Не менее важным представляется и то, что всех правых, особенно «неумеренно правых», не поддерживали широкие слои интеллигенции, представители крупной буржуазии, финансового капитала, что, несомненно, сужало потенциальные возможности крайне правых партий. Кроме того, правые организации в целом и их члены являлись защитниками традиционного уклада общества и политического строя, поэтому они становились одним из главных объектов разрушительной деятельности широкого спектра леволиберальных сил.


*
*      *

Появление правого движения на рубеже XIX – XX вв., когда подвергся серьезному испытанию традиционный уклад как в социально-экономической, так и в идейно-политической сферах, явилось реакцией на процесс нарушения баланса социально-политических сил в обществе. Все это требовало возникновения партий, способных выполнять охранительную функцию. Появление правых партий было, несомненно, кризисным явлением, реакцией на процесс разложение патриархальных устоев.
Сложившаяся социально-экономическая и идейно-политическая ситуация требовала немедленного поиска путей выхода из кризиса. Их предлагали все существовавшие в то время политические силы; революционеры и левые либералы, – немедленные и насильственные социально-политические преобразования с сомнительным результатом в будущем; правые – постепенное, эволюционное развитие, основанное на традиционном укладе русской жизни. Правые организации в целом сыграли значительную роль в противодействии революции и способствовали развитию послеоктябрьской политической системы.
Подводя итоги деятельности правых организаций дореволюционной России (крайне правых: Союза русского народа, Союза Михаила архангела и др., а также умеренных правых и праволиберальных: Русской народной партии, Всероссийского национального союза, Союза 17 октября в 1905 – 1907 гг. и др.), занимавших правый фланг в партийной системе, можно констатировать, что эти партии не развились в значительную политическую силу (исключая 1906 – 1908 гг.), но играли заметную роль в общественно-политической жизни Воронежской губ. в 1903 – 1917 гг. Практическая деятельность правых партий, несмотря на значительную численность (1906 – 1912 гг.), была довольно слабой, из-за отсутствия единства, противодействия их деятельности со стороны властей, недостатка средств и невозможности реализовать на практике многие свои политические и социально-экономические установки. Естественным результатом этого процесса был уход правых без всякого сопротивления с политической сцены в феврале 1917 г.
В истории правого движения можно выделить следующие этапы: 1) 1901 г. – 17 октября 1905 г.; 2) конец 1905 г. – 1908 г.; 3) 1909 – 1914 гг.; 4) 1915 – 1917 гг.
Первый этап начался с возникновения в 1901 г. Русского собрания в Петербурге. Начало деятельности местных правых партий и организаций приходится на 1903 (образование провинциального Харьковского отдела РС) – начало 1905 гг., конец – 17 октября 1905 г., когда было положено начало складыванию представительных органов власти и формирование многопартийной политической системы. Именно после этого начали возникать крупные правые партии – Союз русского народа, Союз 17 октября, которые в тот период выступали сообща против революции. Заявили о себе сторонники «ограниченного» самодержавия – умеренно правые (Союз 17 октября, ППП, ВНС, начавший свою деятельность в 1908 г. и др.). Уже тогда среди монархистов выявились разногласия.
На следующем этапе развития правого движения продолжалась кристаллизация основных течений. В конце 1908 — 1911 гг. произошел раскол СРН на «обновленческий» и «дубровинский», оформившийся окончательно в конце 1911 – начале 1912 гг. образованием Всероссийского Дубровинского СРН. В этот период налаживалась внутрипартийная работа, совершенствовалась структура организаций. Однако число участников правомонархических организаций начало сокращаться. На конец 1911 – 1913 гг. приходился всплеск активности всех правомонархических организаций, в первую очередь, в связи со становлением ВДСРН, проведением трех съездов правых, активности правых во время выборов в IV Гос. Думу и празднования 300-летия царствования дома Романовых.
Последний этап истории правомонархических организаций приходился на годы мировой войны. Для этого этапа был характерен общий спад правомонархического движения (начавшийся несколько ранее, в 1912 – 1914 гг., но с 1915 г., приобретший обвальный характер), сокращение числа членов правых организаций, несмотря на появление новой правой партии, инспирированной ДП МВД – Отечественного патриотического союза летом 1915 г. Либеральный «Прогрессивный блок» в то время перехватил инициативу у правых сил и они оказались бессильны ему противостоять.
Эта периодизация не совсем подходит для Воронежской губ. Надо отметить, что в связи с местной спецификой, несколько сместились временные рамки выделенных выше этапов. В Воронежской губ. первый этап начался с 1903 г. – с момента упоминания в жандармских документах об обращении «Воронежского комитета борьбы против социализма» и до октябрьских событий 1905 г. Вторая половина первого этапа связана с первыми попытками практической деятельности СРН и других правых партий на территории Воронежской губ. в конце 1905 – начале 1906 гг. и продлилась до официального открытия Воронежского отдела СРН 22 октября 1906 г. Остальные этапы совпадают с общероссийской периодизацией. Однако следует заметить, что зачастую реакция на события, происходившие в крупных центрах правомонархического движения, следовала примерно через полгода в провинции в целом, и в Воронеже, в частности.
Манифест 17 октября, давший легальную основу общественному движению, являлся ключевым моментом для развития правых сил. Тем не менее, Манифесту были присущи внутренние противоречия. С одной стороны, он демократизировал общество, с другой, – сохранял самодержавную политическую систему. Третьеиюньская система, переведя политическую борьбу в ненасильственную плоскость, не только не сняла противоречия между различными общественными силами, а еще больше способствовала поляризации противоборствовавших сторон.
Правое движение в Воронежской губ., как и в России в целом, с момента своего становления представляло заметную идейно-политическую силу и имело возможность влиять на общественно-политическую ситуацию. Об этом свидетельствуют заинтересованность властей в его действиях и явное противодействие работе правых со стороны леволиберальных и революционных сил. Правые пытались воплотить свои идеи в жизнь, работая в законодательных и исполнительных органах власти, занимаясь политической, культурно-просветительской деятельностью, благотворительностью и т.п. Однако после 1907 г. крайне правые начали терять сторонников в правительственных кругах, а к 1917 г. потеряли всякое влияние и не смогли оказать никакого сопротивления революции.
Правое движение изначально рассчитывало на правительственную поддержку. Однако она была скудной. Причины этого, как уже говорилось, крылись как в боязни властей критики со стороны либералов, так и в несогласии властей с некоторыми аспектами деятельности правых.
Не все население положительно относились к правым партиям. Так, большая часть бюрократии ориентировалась на набравшую силу буржуазию (крупная буржуазия, как известно, правой не была). На наш взгляд, правящий класс даже раздражала относительная самостоятельность правомонархических партий. Наличие в них большего числа простонародья часто вызывало опасения у предпринимателей и помещиков. Высшая бюрократия, крупные капиталисты и помещики считали, что после революции 1905 – 1907 гг. они более не нуждаются в самодержавии для укрепления собственного политического веса. Однако наиболее дальновидные представители этих слоев понимали, что с крахом самодержавия они не укрепят собственного положения. Консервативная часть правящих кругов поддерживала правых именно потому, что они стремились укрепить власть.
В среде правых также существовали различные взгляды по вопросам государственной и общественной жизни, которые порождалось разнонаправленностью интересов различных правомонархических партий и организаций: несмотря на общность идей в целом, они выражали устремления разных социальных групп. Отличия между этими течениями заключалось в их отношении к конституционным реформам 1905 – 1906 гг., третьеиюньской политической системе, некоторым аспектам реформ П.А. Столыпина, внешнеполитической ориентации и национальному вопросу. В движении правомонархистов выделилось три основных идейных течения: крайне правое (СРН, ВДСРН и «обновленческий» СРН, СМА и др.), умеренно правое (ППП, ВНС), которое играло роль «моста», способствовало тактическому сближению между всеми направлениями правого движения, а также праволиберальное (Союз 17 октября, а после 1905 – 1907 гг. – правые октябристы). В 1905 – 1907 гг. Воронежский отдел Союза 17 октября следует рассматривать как часть правого движения губернии. В то время правые и октябристы имели общих противников – либералов и революционеров. Однако после подавления революции политическая ориентация большей части руководства отдела и депутатов-октябристов Гос. Думы от Воронежской губ. сместилась влево. Союз потерял своих сторонников, часть которых перешла к правым, а другая вообще отошла от политики. Поэтому политическая деятельность отдела уже в 1908 г. прекратилась. Октябристы переместили свою политическую активность в учреждения самоуправления, Гос. Совет и Гос. Думу.
Многополярность мнений в среде правомонархистов давала большую свободу выбора для потенциальных сторонников движения. К тому же, не следует забывать, что связи между правомонархическими организациями никогда не прекращались, несмотря на разногласия между лидерами. Роль идейно-организационной координации выполняли Русское собрание, различные съезды и совещания правомонархистов. На местах это сотрудничество было еще более тесным: правые объединялись вокруг сочувствовавшего им представителя гражданской или духовной власти, правого печатного органа и т.п. Правомонархическое движение уже накануне войны 1914 г. приходило в упадок, теряло свое влияние на массы и раскалывалось. Его разобщенность позволяла привлекать в свои ряды людей разного социального положения. Однако черносотенцы в указанный период в ряде случаев открывали новые отделы, создавали благотворительные организации.
Социальной базой правомонархистов были широкие слои городского и сельского населения. Это часть поместного дворянства, «белое» духовенство, «средние» слои предпринимателей, занятые в традиционном бизнесе, крестьянство, рабочие, недавние выходцы из среды крестьянства. Социальной базой умерено правого ВНС – было поместное дворянство и крестьяне-хуторяне Западнорусского края, а также часть консервативной петербургской элиты. Однако в Воронежской губ., социальная база СРН, СМА, а также ВНС была общей для всех партий.
Несмотря на то, что революция 1905 — 1907 гг. оказала сильное воздействие на общество в целом, особенно на крестьян и средние слои населения, крестьянство не стало республиканским. Следует отметить, что широкие слои населения поддерживали правомонархистов потому, что правые партии пытались отстаивать политические, социально-экономические и этнические интересы русского народа.
Напротив, отсутствие широкой поддержки правомонархистов в среде интеллигенции объясняется традиционной либеральной ориентацией значительной ее части. Даже умеренных отталкивали монархизм и антисемитизм крайне правых. Однако интеллигенция в целом не поддерживала ни умерено правых (ВНС и др.), ни праволибералов (Союз 17 октября), несмотря на «уступки» в «еврейском вопросе», сделанные некоторыми правыми, например, В.А. Берновым. Другими словами, интеллигенция в целом не поддерживала правых именно по причине их монархизма.
Неравномерное распределение правомонархических организаций в губернии объясняется не столько отрицательным отношением населения к черносотенцам, сколько субъективными причинами. Часто на возникновение какой-либо партии в уездах Воронежской губ. влияли частные, личностные факторы, как-то: известность, популярность, а также авторитет, которым пользовался организатор или вдохновитель местного отдела какой-либо партии. Именно в силу патриархальных традиций политические пристрастия местных «людей с положением» — помещиков, священников, чиновников и т.д. зачастую имели определяющее значение для появления правых организаций.
Воронежские правомонархисты поддерживали постоянные контакты с руководителями и влиятельными представителями правого движения общероссийского масштаба: А.И. Дубровиным, Н.Е. Марковым, В.М. Пуришкевичем, П.Н. Балашовым, Н. Комаровским, В.Г. Орловым, А.Г. Щербатовым. Некоторые воронежские правые были известными деятелями общероссийского правомонархического движения (П.Н. Апраксин, В.А. Бернов). Тот же В.А. Бернов, а также Р.М. Карцев, Н.Н. Пантелеевский, В.В. Томилин (сменил в 1913 г. о. Иоанна (Восторгова) на посту председателя Русского монархического союза) в рамках своих партий занимались политической деятельностью на общероссийском уровне.
Члены местных правых партий принимали активное участие в работе центральных организаций и занимали значимое место среди им подобных в масштабах страны. Воронежский отдел СРН участвовал в работе Всероссийского съезда русских людей в Киеве (октябрь 1906 г.), Четвертого Всероссийского съезда русских людей в Москве (май 1907 г.), регионального Волжско-камского патриотического съезда в Казани (1908 г.), учредительного съезда ВДСРН в Москве (ноябрь – декабрь 1911 г.) и в последнем совещании правомонархических организаций в Нижнем Новгороде (ноябрь 1915 г.). Макашевский отдел «обновленческого» СРН принимал участие в Четвертом съезде СРН и Пятом монархическом съезде в Петербурге (май 1912 г.). Воронежский ВНК принимал участие в заседании представителей правых партий и организаций (СМА, РС, ВНК) в Петербурге (сентябрь 1911 г.). Газета «Живое слово» присутствовала на съезде «правой печати» в Петербурге (1908 г.). Кроме того, Воронежский отдел СРН участвовал и во всероссийской акции правых в Полтаве в 1909 г. Участие в других съездах и совещаниях воронежских правомонархистов нами не установлено.
Совещания и съезды способствовали выработке решений по тактическим вопросам с участием представителей отделов на местах. Многие воронежские правомонархические организации, хотя и являлись формально самостоятельными, но как политически, так и организационно зависели от столичного руководства. Местные организации постоянно инспектировались, столичное руководство имело право закрыть любой отдел за отклонение от «генеральной линии». Кроме того, различные совещания позволяли координировать деятельность отделов не только в разных губерниях, но и между отделами в одной губернии.
Разветвленная сеть правых организаций давала возможность правомонархистам проводить работу среди широких слоев населения. В свою очередь, представители различных социальных групп могли выбирать, к какой из правомонархических партий примкнуть. На определенных этапах функционировало не менее 9 отделов СРН и ВДСРН, 2 СМА, 25 ВНС, а также отделы ППП, РНП, Союза 17 октября, СРЖ и др. В период 1903 – 1917 гг. функционировало не менее 41 отдела различных организаций правого толка в 30 населенных пунктах губернии. На определенных этапах (1912 гг.) численность членов правомонархических организаций достигала 2000 человек.
Несмотря на свою относительную малочисленность, воронежские правомонархические организации составляли серьезную конкуренцию либеральным силам на определенных этапах своей деятельности в 1906 – 1908, 1912 гг.
Следует добавить, что правые организации в Воронежской губ., по сравнению с правыми в других губерниях ЦЧР (Курская, Орловская и Тамбовская, незначительно отличались от Воронежской губ. по численному и социальному составу населения), были не только малочисленнее, но и отставали по степени своего влияния на власть и широкие общественные круги от своих единомышленников в этих губерниях.
Воронежские правые имели своих сторонников во властных структурах (вице-губернатор П.Н. Апраксин, начальник ВГЖУ В.З. Тархов, архиепископ Анастасий). Однако они не могли являться безусловными проводниками их политики.
Ряд депутатов Гос. Думы от Воронежской губ. (А.Н. Безруков, Е.Н. Белозеров, А.М. Спасский, П.З. Старостенко, Г.Т. Алферов, Т.Д. Попов) состояли в различных правых фракциях: националистов, умеренно-правых, правых октябристов и правых. В целом думская деятельность воронежских «правых» депутатов была незначительна и ограничивалась, в основном, вопросами религии, образования и отстаивания своих сословных интересов.
Среди правомонархистов было много известных представителей научной и творческой интеллигенции. Представители воронежской интеллигенции принимали участие в работе правомонархических организаций: Н.Н. Пантелеевский, В.К. Недельский и др. Воронежские черносотенцы сотрудничали с видными представителями правой интеллигенции вне пределов Воронежа: Г.В. Бутми, А.С. Вязигиным, А.И. Соболевским, П.И. Ковалевским и др., а также с религиозным деятелем о. Иоанном Кронштадским. С газетой «Живое слово» сотрудничали известные представители воронежской журналистики А.Н. Васильев, Г.А. Юдин.
Вопреки укоренившемуся мнению об узости идейных и культурных взглядов представителей правого движения, из вышеизложенного видна их широта и разнообразие. Черносотенные лекторы собирали большую аудиторию, использовали новейшие научно-технические достижения в своей просветительской и пропагандистской деятельности. Правые стремились не только охранять патриархальные устои общества, но и привнести в это общество то новое, что позволило бы его сохранить и модернизировать в нужном правомонархистам русле.
Их гуманитарная деятельность была направлена на широкие слои населения и объяснялась не только политической конъюнктурой, так как была связана с пропагандой, но и религиозным мировоззрением правых. Повышенный интерес правых к вопросам просвещения объяснялся, как программными установками (напомним, правые выступали за развитие народного образования), так и тем фактом, что радикально настроенная интеллигенция «революционизировала», по мнению правых, школу. Кроме того, черносотенцы осознавали слабость своего политического влияния и поэтому уделяли повышенное внимание вопросам религии, культуры, образования и т.д., то есть они создавали ресурс для последующего «культурного завоевания» народных масс.
Многие достижения и методы работы правомонархистов были по-своему новаторскими: создание массовых политических и общественных организаций, сотрудничавших с властями, как по месту жительства, так и в трудовых коллективах, организация культурно-просветительской деятельности, военно-спортивной работы и т.п.
Несомненной заслугой воронежских правомонархистов является их культурно-просветительская деятельность, борьба с пьянством, безнравственностью, бескультурьем и неграмотностью среди широких слоев городского и сельского населения Воронежской губ.
Несмотря на то, что монархисты представляли собой весьма специфическое явление, неприемлемое частью населения, что и масштаб их деятельности был ограниченным; нельзя не видеть и того положительного, что ими было сделано, – приобщение населения к элементарной политической культуре, проведение довольно широкой культурно-патриотической и благотворительной работы, а также отстаивание интересов простого народа в политической, социально-экономической и религиозно-бытовой сферах. Кроме того, правые выступали своего рода общественными посредниками между простым населением с одной стороны, центральной и местной властью, различными сословными группами помещиков, предпринимателей, с другой.
Тем не менее, правомонархические организации в целом, за исключением некоторых этапов, играли второстепенную роль и занимали незначительное место в общественно-политической жизни Воронежской губ. Поэтому они не смогли остановить надвигавшиеся революции и крушение монархии.
*
*      *

Монархические организации прекратили свою деятельность сразу же после свержения самодержавия, они были первыми политическими партиями, которые подверглись репрессиям после провозглашения политических свобод. Чрезвычайная следственная комиссия Временного правительства брала показания у руководителей и активистов правомонархических организаций.
В Воронеже «местные столпы СРН Пантелеевский, Орлов, Карцев, Виноградов были в первые дни революции подвергнуты, по распоряжению начальника охраны И.В. Шаурова, домашнему аресту, но затем выпущены на свободу»671. В заметке по этому поводу в «Воронежском телеграфе» не была указана причина ареста. Вся их вина сводилась к тому, что они были «местными столпами СРН», то есть лидерами. Р.М. Карцева дважды арестовывали (в марте и апреле 1917 г.) по доносу о незаконном хранении оружия. Дело, разумеется, не в хранении оружия, если таковое и имело место, а в сведении счетов с политическим противником.
Имели место случаи и «признания» некоторыми монархистами Временного правительства, например, Л.А. Тихомировым672. Однако судьбы большинства представителей правомонархического движения после 1917 г., как в России в целом, так и в Воронеже, до сих пор не известны исследователям, на что уже обращалось внимание в новой литературе673. Это относится к таким деятелям правомонархического движения как: Н.И. Тиханович-Савицкий, Г.В. Бутми и др. Нет сведений и о судьбе Н.Н. Пантелеевского.
Некоторые видные правые эмигрировали. Н.Е. Марков уехал в Германию, где в 20-х гг. возглавлял Высший монархический совет и издавал монархический журнал «Двуглавый орел», занимался политической деятельностью. О П.Н. Апраксине известно, что он в 1917 – 1918 гг. участвовал в Поместном Соборе, в 1920 г. был председателем Ялтинской управы, эмигрировал в Константинополь, а затем в Бельгию, умер в 1962 г. С.М. Сомов (воронежский помещик и домовладелец, член Государственного Совета, входивший в группу правых) также эмигрировал и умер в 1924 г. в Риме.
Некоторые видные черносотенцы были физически уничтожены во время «красного террора» (Е.А. Полубояринова, А.С. Вязигин, П.Ф. Булацель, А.И. Коновницын и др.). Б.В. Никольский, назначенный профессором новообразованного Воронежского университета в 1918 г., был в 1919 г. расстрелян674.
В последней литературе высказывается мнение будто бы «нередки были… случаи перехода рядовых черносотенцев в лагерь большевиков»675. Уже отмечалось, что это не нашло документального подтверждения, по крайней мере в Воронеже. Что касается лидеров воронежских правых, то такой случай известен: речь идет о депутате IV ГД священнике Т.Д. Попове. В мае 1922 г., по сведениям А.Н. Акиньшина, в Воронеже состоялось собрание церковных «обновленцев», с целью выхода из подчинения патриарху Тихону. Это собрание было организовано местным губкомом РКП (б) и ГПУ: «Направляющая роль ГПУ проявилась в том, что председателем этого собрания, повернувшим его в нужное русло, и одновременно ближайшим советником архиепископа (Воронежского Тихона II, тоже «обновленца». – В.Р.) был секретный осведомитель органов, прот. Т.Д. Попов»676. Однако, делать обобщающие выводы о переходе бывших правых в стан большевиков на основании отдельных фактов нельзя, так как даже на примере Т.Д. Попова видно, что, скорее всего, это объяснялось сугубо личными причинами, что подчеркивает сам факт «секретности» его сотрудничества с властью.
Известно, что в конце 1920-30-х гг. воронежские правомонархисты подвергались политическим репрессиям органами ОГПУ-НКВД.
В этой связи показательна послереволюционная судьба Р.М. Карцева. После октября 1917 г. он «служил в разных советских учреждениях». В 1923 г. Р.М. Карцев вышел на пенсию: как инвалид он получал 17 рублей 45 копеек. После революции он в политику не вмешивался, нелояльность по отношению к советской власти не показывал677.
Однако Р.М. Карцев не мог оставаться равнодушным к судьбе Православной Церкви в России. В конце 20-х – начале 30-х гг. церковь переживала обновленческий раскол, поддерживавшийся властью. Воронежский епископ Алексий (Буй) был среди тех, кто осудил обновленчество. Его арестовали в 1929 г., а в 1930 г. подверглись аресту свыше 100 «буевцев»678, в том числе и 69-летний Р.М. Карцев. В постановлении об аресте было указано, что он, «будучи членом организации церковников, систематически вел антисоветскую агитацию и распускание провокационных слухов, направленных к подрыву мощи и мероприятий Советской власти в области социалистического строительства города и деревни»679. При обыске у него было изъято 18 писем и книга «Вступление на престол Николая II». На допросах он вел себя спокойно, с достоинством, не упоминал ни одного человека, которому могли бы повредить его показания. Рассказывал, что «принадлежит к Православной Церкви тихоновского направления», посещает только те храмы, которые считает православными.
Судя по показаниям других обвиняемых и свидетелей, Р.М. Карцев пользовался большим уважением среди верующих, даже почитался ими как «подвижник и святой». К больным он приходил домой читать религиозную литературу. Своего отрицательного отношения к действительности он не скрывал, но активно против Советской власти не выступал. «В разговорах с верующими, — рассказывал он следователю ОГПУ, — я всегда им внушал, что все, что ни делается — то к лучшему». Ответ Р.М. Карцева на главный вопрос следователя: «Виновным себя в предъявленном обвинении (участие в контрреволюционной организации и ведении антисоветской агитации) не признаю, я только глубоко религиозный православный человек. Руководителем своим и главой Воронежской церковью (так в тексте. – В.Р.) я признаю еп. Алексея Буя… В данное время я никаких (политических убеждений) не признаю, но религия у меня на первом месте, за веру я готов умереть»680.
28 июня 1930 г. коллегия ОГПУ вынесла приговор: заключить в концлагерь на пять лет с заменой высылкой на тот же срок в Северный край. Согласно приговору Р.М. Карцев был направлен в распоряжение Вологодского полномочного представительства ОГПУ. О дальнейшей судьбе ссыльного сведений нет. Только в 1992 г., дело «буевцев» было пересмотрено прокуратурой Воронежской области, Р.М. Карцев был реабилитирован.
Бывший редактор «Живого слова» Г.И. Красильников (1885 — ? гг.) привлекался органами НКВД в 1935 г. за сам факт редактирования «черносотенной газеты» в 1907 – 1908 гг. и за сокрытие этого события при поступлении на государственную службу (он служил мелким чиновником на ЮВЖД). Однако осуждения Г.И. Красильникову удалось избежать. На допросах он показал, что в «черносотенных партиях» не состоял, а стал редактором газеты по принуждению со стороны В.А. Бернова, так как работал под его началом в губернском воинском присутствии681.
Каких-либо попыток образования правых партий на территории Воронежской губ. в годы Гражданской войны и позднее не выявлено.
Так закончилась последняя страница в истории правого движения в Воронежском крае.

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

ВГВ – «Воронежские губернские ведомости»
ВГЖУ – Воронежское губернское жандармское управление
ВДСРН – Всероссийский Дубровинский союз русского народа
ВЕВ – «Воронежские епархиальные ведомости»
ВКБПС – Воронежский комитет борьбы против социализма
ВМ – «Воронежские мысли»
ВНК – Всероссийский национальный клуб
ВНС – Всероссийский национальный союз
ВРС – Всенародный русский союз
ВТ – «Воронежский телеграф»
ГАВО – Государственный архив Воронежской области
ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации
ГД – Государственная Дума
дес. – десятина
ГС – Государственный Совет
ДП – Департамент полиции
ДПОО – Департамент полиции Особый отдел
ЖС – «Живое слово»
ЖУ – Жандармское управление
МТ – «Мирный труд»
ОПС – Отечественный патриотический союз
ППП – Партия правового порядка
РЗ – «Русское знамя»
РМП – Русская монархическая партия
РНП – Русская народная партия
РС – Русское собрание
СМА – Русский народный союз имени Михаила архангела (Союз Михаила архангела)
СИРЛ – Союз истинно русских людей
СРЖ – Союз русских женщин
СРН – Союз русского народа
ЦВПК – Центральный военно-промышленный комитет
ЦДНИ – Центр документации новейшей истории Воронежской области
ЦПР – Центрально-промышленный район
ЦЧР – Центрально-черноземный район
ЮВЖД – Юго-восточная железная дорога

 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:


1 См.: Кирьянов Ю.И. Правые партии в России. 1911 – 1917. М., 2001. С. 3-4.
 

2 Там же. С. 3.

3 См.: Искра Л.М. Борис Николаевич Чичерин о политике, государстве, исто­рии. Воронеж, 1995. С. 39.

4 См.: Там же. С. 17.

5 См.: Аврех А.Я. Царизм и IV Дума. 1912 – 1914. М., 1981. С. 224.

* Список сокращений приведен в конце монографии.

6 Лесков Н.С. Соборяне // Собр. соч.: В 6 т. М., 1981. Т. 1. С. 223.

7 Грингмут В.А. Руководство монархиста-черносотенца // Собр. статей. В 4 т. М., 1910. Т. 2. С. 156.

8 Нарский И.В. Русская про­винциальная партийность: Политические объе­динения на Урале до 1917 г. (К вопросу о демократической традиции в Рос­сии). Челябинск, 1995. Ч. 1. С. 15.

9 См., например: Отчет по Русскому Собранию за 1911 год. СП б., 1912.; Националисты в 3-ей Государственной Думе. СП б., 1912.; Юрский Г. Правые в Третьей Государственной Думе. Харьков, 1912.; Отчет о состоянии Киевского Русского Собрания с декабря 1911 по январь 1914 г. Киев, 1914.

10 См., например: Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. В 4 т. М., 1905.

11 См., например: Щербатов А.Г. Преобразование государственного денежного хозяйства. М., 1906.; он же Земельный вопрос. М., 1906.

12 См., например: Ковалевский П.И. Русский национализм и национальное воспитание в России. СП б., 1912.

13 См., например: Грингмут В.А. Указ. соч.; Майков А.А. Революционеры и черносотенцы. СП б., 1907.; о. Илиодор (Труфанов) Правда о Союзе русского народа, Союзе русских людей и других монархических партиях. Одесса, 1907.; Шарапов С.Ф. Опыт русской политической программы. М., 1905.

14 Крестный путь. Очерк деятельности Воронежского отдела Союза русского народа за первый год его существования // Мирный труд. 1908. № 8. С. 93 — 122.; Очерк деятельности Воронежского отдела Союза русского народа за вто­рой год своего существования // Мирный труд. 1909. № 6. 96 — 126.; Отчет о деятельности Воронежского отдела Союза русского народа за тре­тий год своего существования. Воронеж, 1910.; Очерк деятельности Митрофано-Георгиевского Воронежского Союза Рус­ского народа за 7 год его жизни. М., 1912.; Бернов В.А. Национализм в ка­честве основы государственности. СП б., 1912.; Bernoff W. Les Tsars et le Sentiment National Russe. A l‘occasion du trecentenaire de la Dynastie des Romanoff. Nice, 1913.

15 См., например: Ленин В.И. Проект к избирателям // ПСС: М., Т. 14. С. 106 – 111.; он же Черные сотни и организация восстания // ПСС: М., Т. 11. С. 189 – 194.

16 См.: Ленин В.И. Политический отчет ЦК РКП (б). Стенограмма выступления на IX конференции РКП (б). 22 сентября 1920 г. // Исторический архив. 1992. № 1. С. 18.

17 См.: Ленин В.И. О черносотенстве // ПСС. М., Т. 24. С. 18.

18 См., например: Левицкий В.О. Правые партии // Общественное движение в России в начале ХХ века. СП б., 1914. Т. 3. С. 347 – 469.; Меч В. Силы реак­ции // Борьба общественных сил в русской ре­во­люции в 1905 — 1906 годах. М., 1907. Вып. 1. С. 10 — 100.

19 Меч В. Указ. соч. С. 64.

20 См., например: Викторов В.П. Вступитель­ная статья // Союз русского народа: По мате­риалам Чрезвычайной следственной ко­миссии Временного правительства 1917 г. М., Л., 1929.; За­лежский В. Монархисты. Харьков, 1929.; Кандидов Б.П. Крестом и нагайкой: Поча­евская лавра и черно­сотенное движе­ние. М., 1928.; Он же. Церковь и 1905 год: Очерки и мате­риалы. Мелитополь, 1930.; Костомаров Г. Черная сотня под флагом рели­гии в 1905 г. М., 1931.

21 Лю­бош С.Б. Русский фашист Владимир Пуришкевич. Л., 1925.; Заславский Д.О. Рыцарь монархии Шульгин. Л., 1927.

22 Залежский В. Указ. соч. С. 30.

23 Любош С.Б. Указ. соч. С. 11. Не следует забывать, что черносотенные партии в России никогда не были правящими, в отличие от фашистских в странах Западной Европы, и не стремились к власти, видя свою задачу в сохранении традиционных устоев общества.

24 Комин В.В. История поме­щичьих, буржуазных и мелко-буржуазных по­ли­тических партий в России. Ка­линин, 1970. Ч.1.

25 Там же. С. 17.

26 Спирин Л.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (на­чало XX в. – 1920 гг.). М., 1977.

27 См., например: Аврех А.Я. Царизм и третьеиюнь­ская система. М., 1966.; Он же. Царизм и IV Дума. М., 1981.; Еме­лях Л.И. Секретные донесения епископов православной церкви об антикле­рикализме и атеизме крестьян в период первой русской революции (обзор по неопубликованным архивным документам) // Ежегодник музея истории религии и атеизма. Вып. 1. М., Л., 1962.; Зырянов П.Н. Право­славная церковь в борьбе с революцией 1905 – 1907 годов. М., 1984.; Иоффе Г.З. Крах российской мо­нархической контрреволюции. М., 1977.; Непролетарские партии России в годы буржуазно-демократических рево­люций и в период назрева­ния социалистиче­ской революции. М. 1982.; Непролетар­ские партии России. Урок истории. М., 1984.; Непролетарские партии России в трех революциях. Сб. ст. М., 1989. В этих работах рассматриваются вопросы истории как собственно правых партий, так и другие непосредственно касающиеся данной проблематики.

28 См., например: Сысоева Е.К. Политика идеологического воздействия черно­сотенных партий на рабочих в годы первой русской революции. По материалам Мо­сквы и Московской губернии. Дисс. канд. ист. наук. М., 1977.; Пронкин С.В. Разоблачение В.И. Лениным, партией большевиков реакционного ха­рактера черносотенных партий и организаций в период нового революци­онного подъёма (1910 –1914). Дисс. канд. ист. наук. М., 1979.; Бажин А.А. Борьба партии большевиков против черносотенного дви­жения в России в годы первой русской революции (1905 – 1907). Дисс. канд. ист. наук. М., 1980.

29 См., например: Степанов С.А. Черная сотня в России. М., 1992.; Он же. Революционеры справа: черносо­тенные союзы // История политических партий России. М., 1994.; Нацио­нальная правая прежде и теперь. СП б., 1992. Ч. 1.; Нарский И.В. “Революционеры справа”: Чер­носотенцы на Урале в 1905 – 1916 гг. Екате­ринбург, 1994.; Кирьянов Ю.И. Вступительная статья // Правые в 1915 – февраль 1917 (по перлюстрирован­ным документам Департамента полиции) // Минувшее. Т. 14. М., СП б., 1993.; Он же. Вступительная статья // Переписка правых и другие материалы об их деятельности // Вопросы истории. 1996. № 1.; Он же. Обзор литературы о правых партиях и органи­зациях в России в 1905 – 1917 гг. // Правые партии. Документы и мате­риалы. М., 1998.; Политические партии России. Конец XIX – первая треть XX века. Энцик­лопедия. М., 1998.; Коцюбинский Д.А. Русский национализм в начале ХХ столетия: Рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза. М., 2001.

30 Степанов С.А. Черная сотня… Указ соч. С. 156.

31 Кирьянов Ю.И. Правые партии в России (1905 – 1917 гг.): причины кри­зиса и краха // Россия XXI век. 1999. № 8. С. 146 – 180.; Он же. Численность и состав крайних правых партий в России (1905 – 1917 гг.): тенденции и при­чины изменений // Отечественная история. 1999. № 5. С. 29 – 43.; Он же. Образование и деятельность Отечественного патриотического союза (1915 – 1917 гг.) // Консерватизм в России и мире: прошлое и настоящее. Сб. науч. трудов. Вып. 1. / Под ред. А.Ю. Минакова. Воронеж, 2001. С. 174 – 191.; Кирьянов Ю.И., Додонов Б.Ф. Предыстория правомонархических партий в России. 1902 – 1905 гг. // Исторический архив. 2001. № 4. С. 79 – 88., № 5. С. 110 – 140. и др.

32 Кирьянов Ю.И. Указ. соч.

33 См., например: Толочко А.П. Черносотенцы в Сибире (1905 – февраль 1917 гг.). Омск, 1999.; Размолодин М.Л. Черносотенное движение в Ярославле и губерниях Верхнего Поволжья в 1905 – 1915 гг. Ярославль, 2001.; Абушик В.В. Деятельность правомонархических организаций в Цен­тральной России период буржуазно-демократических революций (1905 – февраль 1917). Дисс. канд. ист. наук. М., 1996; Лавриков С.В. Правомо­нархическое движение в Тверской губернии (1905 – 1915). Дисс. канд. ист. наук. Тверь, 1995.; Слесарев Ю.В. Правомонархические организации в гу­берниях Центрального Черноземья (1905 –1917). Дисс. канд. ист. наук. Пенза, 1998.; Ильин С.А. Становление русских национальных организаций в Тамбовской губернии. АКД. Тамбов, 2002.; Фоменков А.А. Правомонархическое движение в Нижегородской губернии (1905 – 1917 гг.). АКД. Нижний Новгрод, 2002.

34 Рылов В.Ю. Становление правомонархических организаций в Воронеж­ской губернии // Исторические записки. Воронеж, 1999.; Он же. “Нас сотней считают”. Берег. 1998. 29 января.; Он же. Политическая судьба Рафаила Митрофановича Карцева / Воронеж. гос. ун-т. Воронеж, 2000. 11с. Деп. в ИНИОН РАН 11. 02. 00., № 55351.; Он же. Из истории становления правомонархической организации «Союз русского народа» в Воронежской губернии (1906 – 1908) // Воронежская беседа на 1999 – 2000 гг. Альманах. Воронеж, 2000. С. 86 – 92.; Он же. Правомонархическое движение в Воронежской губернии (1903 – 1917 гг.). Дисс. … канд. ист. наук. Воронеж, 2000.; Он же. Рафаил Митрофанович Карцев – судьба черносотенца // Общественно-политическое развитие российской провинции (XIX-XX вв.): Сб. науч. статей. Вып. 1. Тамбов, 2001.

35 См., например: Петров Р., Черный А. Черная сотня // Огонек. 1990. № 20.; Каграманов Ю.М. Черносотенство: прошлое и перспективы // Новый мир. 1999. № 6.

36 Лакер У. Указ. соч. М., 1994.

37 См., например: Острецов В.М. Черная сотня и красная сотня. М., 1991.; Кожинов В.В. Загадочные страницы истории XX века. «Черносотенцы» и революция. М., 1991.; Степанов А.Д. Черная сотня. Взгляд через столетие. М., 2000.

38 См., например: Правые в 1915 – февраль 1917… // Минувшее. Т. 14. М., СП б., 1993.; Переписка правых и другие материалы об их деятельности // Вопросы истории. 1996. № 1 — 10.; Правые партии…

39 Следует отметить, что в литературе о правых партиях, «предыстории» правомонархического движения уделялось мало внимания (за исключением Русского собрания). См.: Макаренкова Е.М. «Русские патриоты взволновались и объединились». Вступительная статья // Источник. 1999. № 3.; Кирьянов Ю.И., Додонов Б.Ф. Указ. соч.

40 См.: там же. № 4. С. 79., № 5. С. 114 – 115, 123, 138.

41 А.И. Шингарев (1869 – 1918 гг.) – либеральный воронежский зем­ский деятель, член ЦК и один из лидеров партии каде­тов, ми­нистр Временного правительства.

42 В.Я. Богучарский (Яковлев) (1860 – 1915 гг.) – леволиберальный общественный деятель, публицист.

43 См., например: Татарчуков А.Н. Материалы по истории революционно-социалистического движения в Воронежской губернии. Ч. 1., Ч. 2. Воронеж, 1922.; Акиньшин А.Н. Сергей Антонович Петровский в общественной жизни Воронежа конца XIX – первых десятилетий XX в. // Общественная жизнь в Центральной России в XVI – начале XX вв. Сб. науч. трудов. Воронеж, 1995.

44 Энциклопедический словарь бр. Гранат. 7-е изд. Т. 11. М., бг. С. 268.

45 Крестьянское движение 1905-1907 годов в Тамбовской губернии: Сборник документов. Тамбов, 1957. Док. 67. С. 83.

46 Националисты в 3-ей… Указ соч. С. 311 — 312.

47 См.: Горемыкин М. Аграрный во­прос. СП б., 1907.; Шарапов С. Земля и воля… без денег. М., 1907.

48 Абушик В.В. Указ соч. С. 75.

49 Миронов Б.Н. Социальная история России: в 2 т. СП б., 1999. Т. 2. С. 239.

50 Левицкий В.О. Указ соч. С. 354.

51 Воронежский телеграф. 1903, 21 сентября. № 122.

52 Левицкий В.О. Указ. соч. С. 354.

53 Соболевский А.И. (1857 – 1929 гг.) – крупный русский ученый, фило­лог, ис­сле­дователь русского языка. В 1912 г. был избран товарищем председателя ВДСРН, но от партийной деятельности отошел.

54 Очерк деятельности… С. 89. В этом и других «очерках» не указан автор, которым, по всей вероятности, был Н.Н. Пантелевский. Литературные особенности текстов «очерков» указывают на сходство с его опубликованными статьями и выступлениями.

55 Воронежский телеграф. 1903, 21 сентября. № 122.

56 Там же.

57 Пантелеевский Н.Н. Тревожные дни и как их пережило Воронежское техническое училище. (Из дневника начальника училища) // Отчет Воронежского технического училища за 1905 — 1906 учебный год. Воронеж, 1906. Прил. № 1. С. 24 — 29.

58 Памятная книжка Воронежской губернии на 1908 год. Воронеж, 1909. С. 68.

59 Там же. С. 68 — 71.

60 Воронежские губернские ведомости. 1905, 17 января. № 14.

61 ГАВО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 170. Л. 1.

62 Там же.

63 Там же.

64 См.: Макаренкова Е.М. Указ. соч. С. 3.

65 Скорее всего это воззвание было опубликовано в виде листовки как приложение к ВГВ, так как подобного обращения в подшивках газеты нами обнаружено не было [Левицкий В.О. Указ. соч. С. 371.].

66 Правые партии… Т. 1. С. 21.

67 ГАВО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 74. Л. 36.

68 Там же.

69 Левицкий В.О. Указ. соч. С. 373.

70 ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 118. Л. 3.

71 Там же. Л. 71.

72 Там же.

73 Там же. Л. 37 — 38.

74 Панте­леевский Н.Н. Указ. соч. С. 3.

75 Канищев В.В., Щербинин П.П. Политическая активность городских средних слоев Центрального Черноземья в период первой российской революции (опыт многомерного количественного анализа) // Общественная жизнь в Центральной России в XVI – XX вв. Воронеж, 1995. С. 122.

76 Там же.

77 ГАВО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 523. Л. 5 об. — 6.

78 Абушик В.В. Указ. соч. С. 89.

79 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 33. Л. 26.

80 Материалы к истории контрреволюции. По­громы по официальным данным. СП б., 1908. Т. 1. С. 4.

81 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 523. Л. 50.

82 Там же. Оп. 2. Д. 222. Л.5.

83 ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 254. Л. 4.

84 ГАВО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 523. Л. 50 об.

85 Там же. Л. 51.

86 Там же.

87 Там же.

88 Революционное движение в Воронежской губернии 1905 — 1907 гг.: Сб. док. и мат. Воронеж, 1955. С. 196.

89 Там же.

90 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 523. Л. 52.

91 Революционное движение в Воронежской губернии… С. 212 — 213.

92 ГАРФ. Ф. 102. ОО. Оп. 233. Д. 1350. Ч. 6. Л. 3.

93 Там же. Л. 10.

94 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 537. Л. 7.

95 Там же. Л. 8.

96 Там же. Л. 5 об. — 6.

97 ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 194. Л. 8 — 9.

98 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 537. Л. 6.

99 Там же. Д. 523. Л. 52 об. По воспоминаниям В.Н. Та­тарчуковой, Н. Таранченко был сыном кантониста, православного еврея. [ГАВО. Ф. 1162. Оп. 1. Д. 9. Л. 1.].

100 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 537. Л. 111.
101 ГАРФ. Ф. 102. ОО. Оп. 233. Д. 2000. Л. 19.

102 ГАВО. Ф. 1162. Оп. 1. Д. 9. Л. 3.

103 ГАРФ. Ф. 102. ОО. Оп. 233. Д. 2502. Л. 30.

104 Там же. Л. 55 — 56.

105 Революционное движение в Воронежской губернии… С. 197 — 200.

106 ГАРФ. Ф. 102. ОО. Оп. 233. Д. 2502. Л. 21.

107 Там же. Л. 22.

108 Например, в своих воспоминаниях большевик А.М. Фролов отмечал: «в толпе погромщиков был и полицмейстер города Бернатович… он направлял толпу, указывая, какие гро­мить магазины и даже гово­рил: “Ну, братцы, эй, вы, что не так, дружней, бейте жидов, они хотят конститу­цию!”» [1905 год в Воронеже. Издание Комиссии при Воронежском Губисполкоме по организации 20-летия революции 1905 года. Истпартотдел Воронежского Губкома РКП (б). Воронеж, 1925. С. 5.].

109 См.: ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 200. Л. 25.

110 1905 год в Воронеже… С. 1.

111 Абушик В.В. Указ. соч. С. 90.

112 Канищев В.В., Щербинин П.П. Указ. соч. С. 133. Заметим, что такое же число выступлений было подавлено войсками [Там же.].

113 Левицкий В.О. Указ. соч. С. 430.

114 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 62. Л. 62.

115 Там же. Д. 537. Л. 5.

116 Материалы к истории контрреволюции… С. 4.

117 Бернов В.А. Национализм… С. 6.

118 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 537. Л. 6.

119 Там же. Л. 5.

120 Живое слово. 1910. № 42.

121 ЦДНИ. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 24705. Т. 2. Л. 116 об.

122 Пантелеевский Н.Н. Указ. соч. С. 4.

123 Канищев В.В. Щербинин П.П. Указ. соч. С. 135.

124 Воронежский телеграф. 1905, 27 октября.

125 ГАВО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 728. Л. 1.

126 Там же. Л. 1 об. — 3 об.

127 История политических партий Центрального Черноземья. Курск, 1995. С. 39.

128 Бернов В.А. Национализм… С. 46.

129 ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 118. Л. 14.

130 Там же. Л. 11 об.

131 Там же. Л. 24.

132 Там же. Л. 1.

133 Меч В. Указ соч. С. 28.

134 ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 188. Л. 88.

135 Таким образом, имеется возможность установить приблизительную дату выхода листовки: декабрь 1905 – февраль 1906 г. Умеренно-прогрессивная партия прекратила свое существование в марте 1906 г. [Политические партии России… С. 647 – 648.].

136 Игнатьев Н.П. (1832 – 1908 гг.) – видный государственный деятель второй половины XIX в., член ГС, состоял в группе правых.

137 ГАРФ. Ф. 730. Оп. 1. Д. 1520. Л. 2.

138 Памятная книжка… С. 69.

139 ГАВО. Ф. 1 Оп. 1. Д. 282. Л. 209, 283 — 290.

140 Крестный путь… С. 93.

141 Там же. С. 93.

142 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 282. Л. 283.

143 Там же. Л. 336.

144 История политических партий… С. 27.

145 Крестный путь… С. 101.

146 Русское знамя. 1907. № 100.

147 Отчет о деятельности… С. 113.

148 ГАВО. Ф. 1. ОП. 1. Д. 282. Л. 342.

149 Русское знамя. 1908. № 21.

150 Крестный путь… С. 106.

151 Королева Н.Г. Указ. соч. С. 133.

152 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 622. Л. 3 об.

153 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 139. Л. 26.

154 Правые партии… Т. 2. С. 336.

155 Отчет о деятельности… С. 120.

156 ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 848. Л. 21.

157 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 139. Л. 43.

158 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 812 (1). Л. 22 — 23.

159 ГАВО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 168. Л. 1.

160 Русское знамя. 1908. № 37.

161 Там же. № 51.
162 Необходимо пояснить этот момент. Здесь имелся в виду отказ кадетской партии безоговорочно осудить террористическую деятель­ность леворадикальных партий. В то время лидер кадетской партии П.Н. Милю­ков ответил отказом на просьбу П.А. Сто­лыпина осу­дить публично террори­стическую деятельность «ле­вых» (по сведениям С.А. Степанова, за это время было убито «более 5 тысяч (выделено мной. – В.Р.) правительственных служа­щих» [Степанов С.А. Черная сотня // Родина. 1992. № 2. С. 20.]). Вот как объяснял это П.Н. Милюков: «Прямо от Сто­лыпина я поехал к Петрункевичу. Выслушав мой рассказ (о просьбе П.А. Столыпина. – В.Р.), старый наш вождь… страшно взволновался: “Никаким обра­зом! Как Вы могли пойти на та­кую уступку хотя бы условно?.. Нет, нико­гда! Лучше жертва партией, чем ее моральная (выделено мной. – В.Р.) ги­бель…”» [Милюков П.Н. «Воспоминания». М., 1991. С. 281 — 283.]. Под «жертвой пар­тией» понимался возможный запрет ка­детской партии за фактическую поддержку терроризма. Хотя, такого за­прета П.А. Столыпин и не планировал.

163 Русское знамя. 1908. № 89.

164 Очерк деятельности… С. 84.

165 Там же. С. 85.

166 См.: там же. С. 83.

167 Политические партии России… С. 428.

168 ППП не случайно называли «партией превосходительных чиновников».

169 Коцюбинский Д.А. Указ. соч. С. 30.

170 Бернов В.А. Национализм… С. 46.

171 Воронежские мысли. 1908, 24 августа. № 4.

172 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 139. Л. 42.

173 Там же. Ф. 2. Оп. 1. Д. 732. Л. 1.

174 Там же. Д. 733. Л.1.

175 Бернов В.А. Указ. соч.

176 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 625.

177 С.И. Шидловский – воронежский помещик, октябрист, депутат III и IV ГД. В IV ГД возглавлял «Прогрессивный блок».

178 В «Воспоминаниях» С.И. Шидловский не называл В.А. Бернова по фамилии. Однако не вызывает сомнения, что описываемый персонаж может быть только В.А. Берновым. Особенностью текста «Воспоминаний» является практически полное отсутствие имен и даже географических названий, касающихся Воронежской губ. Шидловский С.И. Воспоминания. В 2 т. Берлин, 1923. Т. 1. С. 205 – 206.

179 Там же. С. 206.

180 Воронежские мысли. 1908, 24 августа. № 4.

181 Там же.

182 См.: Рекламный проспект // ЖС. Б.г.

183 Воронежские мысли. 1908, 24 августа. № 4.

184 Союзники, заявляя о том, что Воронеж является «инородческим» городом, имели ввиду не число проживающих в городе «инородцев» (подавляющее большинство населения Воронежа было русским и православным), а чрезмерную степень влияния, как они считали, отдельных национальных групп на политическую и социально-экономическую жизнь города.

185 Русское знамя. 1908. № 148.

186 Там же.

187 Там же.

188 Очерк деятельности… С. 90.

189 Каких-либо сведений в документах черносотенцев и полиции о наличии в Воронеже боевой дружины СРН обнаружить не удалось. Упоминания о существовании таковой содержатся лишь в воспоминаниях воронежских большевиков [См.: ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 200.]. Если боевая организация СРН и существовала, то к концу революции 1905 – 1907 гг. властям она была уже не нужна.

190 Очерк деятельности… С. 92.

191 Воронежские мысли. 1908, 24 августа. № 4.

192 Там же.

193 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 139. Л. 2 об.

194 Живое слово. 1908, 17 июня. № 126.

195 Бернов В.А. Национализм… С. 47.

196 История политических партий… С. 39.

197 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 282. Л. 384.

198 История политических партий… С.39.

199 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 282. Л. 39.

200 История политических партий… С. 39.

201 Живое слово. 1908, 25 сентября. № 209.

202 Листок Воронежского отдела Союза 17 октября. 1906. № 2.

203 Там же.

204 Там же. 1907. № 11.

205 Там же. № 15.

206 Бернов В.А. Национализм… С. 46.

207 Левицкий В.О. Указ. соч. С. 421.

208 См.: ГАВО. Ф. 1 Оп. 1. Д. 282. Л. 209, 283 — 290.

209 См.: Крестный путь… С. 89.

210 См.: Шевцов А.В. Издательская деятельность русских несоциалистических партий. СП б., 1997. С. 209.

211 Степанов С.А. Черная сотня… С. 240.

212 Левицкий В.О. Указ соч. С. 442, 459.

213 Кандидов Б.П. Церковь и 1905 год… С. 162.

214 Крестный путь… С. 109 — 112.

215 Там же.

216 См.: Русское знамя. 1907. № 148.

217 ГАРФ. Ф. 102. ОО. 1908. Д. 48. Ч. 1. Л. 120.

218 См.: ЦДНИ. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 4735. Л. 7 об. Документ предоставлен К.И. Кузиным.

219 Шидловский С.И. Указ. соч. С. 206.

220 Там же.

221 Русское знамя. 1907. № 100.

222 См.: Отчет о деятельности… С. 116.

223 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 742. Л. 184.

224 Там же. Д. 992. Л. 42.

225 См.: Очерк деятельности… С. 80.

226 Русское знамя. 1908. № 109.

227 Там же. № 136.

228 Там же. № 107.

229 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1014. Л. 43.

230 Там же. Л. 49.


231 Русское знамя. 1907. № 1.

232 Очерк деятельности… С. 81.


233 См.: Отчет о деятельности… С. 117.

234 Возможно, что в данном случае речь шла о епархиальных архиереях, так как на открытии отдела присутствовал священник Т.Д. Попов. Крестный путь… С. 93.

235 См.: там же. С. 95.

236 См.: Отчет о деятельности… С. 118.

237 Там же. С. 117.

238 Крестный путь… С. 104.

239 Там же. С. 93.

240 Очерк деятельности… С. 78.

241 Крестный путь… С. 93.

242 Там же. С. 103.

243 Отчет о деятельности… С. 116.

244 Живое слово. 1908, 23 ноября. № 259.

245 Там же.

246 Воронежские мысли. 1908. 10 августа. № 2.

247 Живое слово. 1908. 23 ноября. № 259.

248 Там же. 12. ноября. № 249.

249 См.: Правые партии… Т. 1. С. 400.

250 См.: Земщина. 1909. № 12, 95.

251 Русское знамя. 1909. № 83.

252 Живое слово. 1909, 3 мая. № 101.

253 Русское знамя. 1907. № 137.

254 Там же. № 40.

255 Крестный путь… С. 101 — 102.

256 Данное сообщение газеты носило диффамационный характер, так как такого решения городская Дума не принимала, возможно, лишь хотела принять.

257 См.: Русское знамя. 1908. № 228.

258 См.: Крестный путь… С. 118.

259 См.: Л.И. Емелях. Указ соч. С. 321.

260 Русское знамя. 1907. № 46.

261 ГАВО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 1459. Л. 50.

262 ГАРФ. Ф. 932. Оп. 1. Д. 245.

263 Русское знамя. 1907. № 46.

264 ГАВО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 154.

265 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 110. Л. 2.

266 Там же. Ф. 102. ОО. 1908. Д. 80. Ч. 11. Л. 24.

267 См.: там же. 1907. Д. 9. Ч. 11.–А. Л. 42.

268 Русское знамя. 1908. № 49.

269 ГАВО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 179. Л. 2.

270 Бернов В.А. Национализм… С. 44 — 45.

271 Там же. С. 22.

272 Правые партии… Т. 2. С. 626.

273 Речь идет о 1911 г. [Бернов В.А. Национализм… С. 22.].

274 «Темные деньги» — это субсидии, выделявшиеся из секретного фонда ДП МВД на содержание правых всех партий. А.И. Дубровин называл, получаемые деньги «темными», если они тратились на разрушение собственной организации [Кирьянов Ю.И. Правые партии… С. 390 – 392.].

275 Вестник Союза русского народа. 1914, 27 сентября.

276 Живое слово. 1909, 13 февраля. № 35.

277 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 11. Л. 31.

278 Правые партии… Т. 2. С. 56 – 60.

279 Очерк деятельности… С. 30.

280 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 245. Л. 1 – 10.

281 «Митрофано-Георгиевским» – Воронежский отдел был назван в честь Св. Митрофана Воронежского и Св. Георгия Победоносца (он был изображен на гербе и значках Союза русского народа).

282 См.: ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 326.

283 Правые партии… Т. 2. С. 225.

284 Живое слово. 1909, 21 августа. № 189.

285 ГАВО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 359. Л. 64 об.

286 Живое слово. 1911, 28 января. № 28.

287 ГАВО. Ф. 2. Оп. 1. Д. 359. Л. 72 – 74.

288 Е.В. Апраксина – урожденная княжна Барятинская.

289 ГАВО. Ф. 29. Оп. 123. Д. 144. Л. 1.

290 Очерк деятельности… С. 30.

291 ГАРФ. Ф. 102. ОО. 1909. Д. 178. № 1. Л. 2.

292 Там же. № 2. Л. 200.

293 Живое слово. 1909, 27 июня.

294 См.: Там же.

295 Очерк деятельности… С. 17.

296 Там же.

297 Там же.

298 Балязин В.Н. Московские градоначальники. М., 1997. С. 423.

299 Очерк деятельности… С. 10.

300 Там же. С. 13.

301 Там же. С. 14.

302 Коцюбинский Д.А. Указ. соч. С. 403.

303 Бернов В.А. Национализм… С. 12.

304 Там же. С. 12.

305 Очерк деятельности… С.16.

306 Живое слово. 1908, 5 октября. № 219.

307 См.: Абушик В.В. Указ соч. С. 151.

308 См.: Кирьянов Ю.И. Вступительная статья // Правые партии… Т. 1. С. 8.

309 Очерк деятельности… С. 15.

310 Абушик В.В. Указ соч. С. 126.

311 По поводу национальных взаимоотношений в Российской империи в 1911 г. в Гос. Думе был поднят вопрос о введении равноправия для различных национальных групп (в том числе и для евреев) на территории Финляндии и Польши. Дело в том, что в этих полунезависимых государствах продолжали действовать еще средневековые законы (особенно жесткие в Финляндии), ограничивавшие права евреев. Противниками равноправия выступали финские и польские националисты, причем финны нашли, на первый взгляд, неожиданных союзников в лице российской кадетской партии, являвшейся поборницей еврейского равноправия в России. Политическая несостоятельность позиции кадетов проявилась в том, что они выступали за отмену аналогичных законов на территории Польши. Отметим, что правые выступали за введение равноправия для всех граждан на территории национальных окраин. Все эти факты позволили правым вывести градацию значимости «инородцев» в «освободительном» движении [См.: Юрский Г. Указ. соч. С. 97 – 99. ].

312 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 625. Л. 64.

313 Русское знамя. 1908. № 187.

314 Очерк деятельности… С. 15.

315 Живое слово. 1909, 6 января. № 4.

316 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 113. Л. 2.

317 Там же.

318 Там же.

319 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 222 . Л. 1.

320Там же.

321 Становой пристав И.Э. Фере не был бароном, – он был сыном пастора.

322 Очерк деятельности… С. 82.

323 Там же.

324 Там же.

325 См.: Земщина. 1910. № 140.

326 Там же.

327 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 33. Л. 103 об. — 104.

328 Там же. Ф. 6. Оп. 2. Д. 244. Л. 1.

329 Там же.

330 См.: Там же. Л. 11 — 16.

331 Отчет о деятельности… С. 29.

332 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 27. Л. 4 – 11 об.

333 Там же. Л. 14.

334 См.: там же. Д. 110.

335 Там же. Л. 1 об. — 2.

336 Там же. Л. 2 – 2 об.

337 См.: Там же. Д. 114. Л. 14.

338 Там же. Л. 3.

339 Там же. Л. 3 об.

340 Там же.

341 Там же.

342 Там же. Л. 23.

343 Там же.

344 См.: Там же. Д. 111. Л. 7.

345 Там же.

346 Там же.

347 Там же.

348 Там же. Л. 27.

349 См.: Там же. Д. 114. Л. 14.

350 Там же.

351 Там же. Д. 111. Л. 32.

352 Там же. Д. 114. Л. 24.

353 Там же. Л. 25.

354 Там же. Д. 111. Л. 33.

355 Там же. Л. 34.

356 Там же. Д. 114. Л. 29 — 30.

357 Там же. Л. 32.

358См.: Политические партии России… С. 532.

359 См.: Там же.

360 См.: ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 245. Л. 7.

361 См.: там же. Д. 203.

362 Там же. Ф. 6. Оп. 2. Д. 245. Л. 1-6.

363 Живое слово. 1909, 23 апреля. № 90.

364 Там же. 1909, 7 мая. № 104.

365 Кирьянов Ю.И. Переписка… С. 141.

366 Там же.

367 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 386. Л. 3 — 4.

368 См.: ГАРФ. Ф. 117. Оп. 1. Д. 157. Л. 4.

369 См.: Правые партии… Т. 2. С. 659.

370 Живое слово. 1909, 23 апреля. № 90.

371 ГАРФ. Ф. 117. Оп. 1. Д. 157. Л. 9.

372 Живое слово. 1909, 14 июня. № 132.

373 Бернов В.А. Национализм… С. 34.

374 Политические партии России… С. 136.

375 Там же. С. 135.

376 Бернов В.А. Национализм… С. 19.

377 Националисты в 3-ей… С. 4.

378 Бернов В.А. Национализм… С. 54.

379 Там же. С. 56.

380 Националисты… С. 141.

381 Там же.

382 Бернов В.А. Национализм… С. 26.

383 См.: Коцюбинский Д.А. Указ. соч. С. 32, 35.

384 Живое слово. 1909, 22 декабря. № 276.

385 В.А. Бернов выступал не только в Воронежской губ. Например, в 1913 г. выступал в Ницце с лекцией на французском языке — “Цари и национальное чув­ство русских”, посвященную 300-летию царствования династии Романо­вых. Суть лекции сводилась к пересказу истории ди­настии, обзору монар­хических организаций в России и здравицам в честь “рус­ских и французских патриотов” [Bernoff W. Указ. соч. С. 5.].

386 Эта лекция была издана в 1912 г. в Петербурге. Указ. соч.

387 Бернов В.А. Национализм… С. 3.

388 Там же.

389 Земщина. 1912. № 933.

390 Бернов В.А. Национализм… С. 41.

391 Там же. С. 48.

392 По данным самого В.А. Бернова, его выступления посетило в общей сложности более семи с половиной тысяч человек [Бернов В.А. Национализм… С. 48.], а если верить сведениям из «Земщины», то более 12 тысяч [Земщина 1912. № 933.].

393 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 962. Л. 958.

394 Там же. Л. 954.

395 Там же.

396 См.: Бернов В.А. Национализм… С. 48.

397 Земщина. 1912. № 933.

398 ГАРФ. Ф. 102. ОО. 1912. Д. 75. Ч. 73. Л. 10.

399 Там же. Л. 6.

400 Там же. Л. 3.

401 Там же. Л. 4.

402 Там же. Д. 75-3. Л. 1.

403 Правые партии… Т.1. С. 613.

404 Крестный путь… С. 93.

405 ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 848. Л. 21.

406 См.: Крестный путь… С. 106.

407 Очерк деятельности… С. 89.

408 Там же. С. 76 — 77.

409 Абушик В.В. Указ соч. С. 170 — 176.

410 Там же. С. 83.

411 ГАВО. Ф.6. Оп. 2. Д. 139. Л. 2 об.

412 Там же.

413 Слесарев Ю.В. Указ. соч. С. 192.

414 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 114. Л. 14.

415 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1560. Л. 2.

416 Кирьянов Ю.И. Переписка… С. 141.

417 Там же.

418 Политические партии России… С. 136.

419 Бернов В.А. Национализм… С. 41.

420 Там же. С. 48.

421 Политические партии России… С. 135 — 136.

422 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Л. 2 – 5.

423 ВДСРН – с 1912 г..

424 Данные о ППП и РНП относятся только к 1907 г.

425 Данные о ВНК относятся только к Воронежу.

426 «Нет сведений» — указывается в случае, если организация существовала.

427 Данные В.А. Бернова о численности РНП завышены примерно в десять раз.

428 Данные о численности ВНК в 500 человек, которые предоставил Д.А. Коцюбинский [Политические партии России… С. 136.] основаны, вероятно, на сведениях самого В.А. Бернова [Бернов В.А. Национализм… С. 48.]. Скорее всего эти сведения были завышены В.А. Берновым. Наверное он считал членами Клуба лиц, подавших заяв­ления о вступлении, но не принимавших участие в работе клуба. Есть основания доверять корреспонденциям газеты «Земщина», где отмечалось, что в Воронежском ВНК в период предвыборной кампании 1912 г. числилось около 200 и более 200 членов [Земщина. 1912. № 912, 923.]. Кроме того, Д.А. Коцюбинский отметил, что в Воронежской губ. существовало не менее 15 отделов ВНС [Политические партии России… С. 136.]. Сам В.А. Бернов не назвал точного количества открытых отдела. Он лишь сообщил, что в уездах губернии образовано 24 (исключая Воронеж) организационных комитета по открытию отделов ВНС. Есть основания доверять корреспонденции «Земщины», в которой отмечалось, что в губернии функционировало 17 отделов [Земщина. 1912. № 933.]. Мы можем с уверенностью утверждать, что это были Павловский, Воронцовский и Лосевский из этих семнадцати [ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Л. 2 – 5.].

429 Единственный установленный отдел «обновленческого» СРН в губернии.

430 Указано общее число членов партий и организаций в губернии по данным ВГЖУ.

431По крайней мере, до 1911 г. численность организации увеличивалась.

432 Следует отметить, что в Воронежской губ. отсутствовали отделы известных всероссийских правых организаций – Русского собрания, Русской монархической партии (Русского монархического союза) и Отечественного патриотического союза.

433 Кирьянов Ю.И. Правые партии… С. 82.

434 Политические партии России… С. 438.

435 См.: Кирьянов Ю.И. Правые партии… С. 79 – 81.

436 См.: Кирьянов Ю.И. Численность и состав… С. 29 – 43.

437 Степанов С.А. Черная сотня… С. 108 — 109.

438 Слесарев Ю.В. Указ. соч. С. 195.

439 ГАВО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 326. Л. 3.

440 Кирьянов Ю.И. Переписка… С. 141.

441 СМ.: Живое слово. 1909. № 90.

442 См.: ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 139. Л. 43.

443 Там же. Д. 378. Л. 2.

444 Отчет о деятельности… С. 6.

445 Ленин В.И. Политический отчет ЦК РКП (б)… С. 18.

446 ГАВО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 180. Л. 77 об.

447 Это совсем не исключало того, что в III ГД крестьян представлял «правый» депутат-крестьянин П.З. Старостенко.

448 «Новые» партии – СРН, СМА и др., в отличие от «старых» РС, РМП и др.

449 Меч В. Указ. соч. С. 83.

450 Государственная Дума. Указатель к стенографическим отчетам. Третий созыв. Сессия 1. 1907 – 1908 гг. СП б., 1908. С. 256.

451 Там же.

452 Там же. Четвертый созыв. Сессия 1. 1912 – 1913. СП б., 1913. С. 231.

453 Там же.

454 Там же. Третий созыв. Сессия 1… С. 354.

455 Там же.

456 Государственная Дума. Наши депутаты. 3-ий созыв. М., 1908. С. 58.

457 Государственная Дума. Указатель… Третий созыв. Сессия 1… С. 234.

458 Там же. Четвертый созыв. Сессия 1… С. 34.

459 Правые партии… Т. 2. С. 673.

460 См.: ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 433.

461 Там же.

462 См., например: Рекламный проспект. // ЖС. б.г.

463 См.: Очерк деятельности… С. 90.

464 Лодыгин А. Националисты и другие партии. СП б., 1912. С. 16.

465 Памятная книжка… С. 69.

466 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 282. Л. 336.

467 Крестный путь… С. 104.

468 Очерк деятельности… С. 17.

469 Крестный путь… С. 104.

470 Живое слово. 1911, 17 января. № 16.

471 Там же.

472 Там же. 1909. № 231.

473 Там же. № 145.

474 Очерк деятельности… С. 87.

475 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 110. Л. 1.

476 Очерк деятельности… С. 90.

477 Там же.

478 Там же.

479 Живое слово. 1909. № 50.

480 Очерк деятельности… С. 80.

481 Русское знамя. 1907. № 4.

482 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 113. Л. 4.

483 Там же. Д. 111. Л. 32.

484 Отчет о деятельности… С. 30.

485 См.: ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 43. Л. 16.

486 Там же. Ф. 117. Оп. 1. Д. 616. Л. 8 об. В.М. Пуришке­вич также занимался и составле­нием «Летописи погромов смут­ных 1905 — 1907 годов», с целью «освещения бе­зумия народного и сохранения хотя бы памяти о жертвах ванда­лизма» [Правые партии… Т.2. С. 560.], издание такой книги готовилось, но обнаружить ее не удалось [Там же. С. 692.]. В ра­боте комиссии по составлению этой книги принимал уча­стие воронежский по­мещик октяб­рист А.И. Звегин­цов, как пред­ставитель «потерпевшей» от «аграр­ных беспорядков» губернии [Там же. С. 560.]. В таких вопросах власти и октябристы были склонны сотруд­ничать с крайне правыми, так как «красносотен­ный» террор затрагивал инте­ресы всех сторон.

487 Бернов В.А. Национализм… С. 47.

488 Живое слово. 1911. № 55.

489 Там же. 1911. № 28.

490 Каталог изданий, посвященных 50-летию отмены крепостного права. СП б., 1911.

491 Живое слово. 1911. № 20.

492 Бернов В.А. Национализм… С. 12.

493 Там же. С. 5.

494 Там же. С. 8.

495 Там же. С. 12.

496 Там же. С. 48. Насколько нам известно, этот памятник так и не был открыт.

497 Живое слово. 1911. № 65. Позднее П.И. Ковалевский издал ряд работ посвященных этой проблеме: см., например: Ковалевский П.И. Русский национализм и национальное воспитание в России. СП б., 1912.; Психология русской нации. Пг., 1915. и др.

498 Бернов В.А. Национализм… С. 49.

499 Там же.

500  Живое слово. 1911. № 39.

501 Там же..
502 Бернов В.А. Национализм… С. 48. Вопрос о численности ВНК был подробно рассмотрен в предыдущей главе.
503 Земщина. № 912, 923.

504 СМ.: Правые партии… Т. 2. С. 45.

505 Фомин А.Г. «…Все касающееся Воронежа, меня интересует». Письма к А.Н. Васильеву // Филологические записки. Вып. 5. Воронеж, 1995. С. 209 – 227.

506 Живое слово. 1909. № 69.

507 Там же. № 48.

508 Манохин Н.В. Краткая история Русского Сокольства. Прага, 1924. С. 7 — 9.

509 ГАРФ. Ф. 117. Оп. 1. Д. 157. Л. 9.
510 Манохин Н.В. Указ. соч. С. 26.

511Земщина. 1910. № 300.

512 Там же.

513 Живое слово. 1910. № 2.

514 Там же. № 209.

515 ГАВО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 1924. Л. 10.

516 Манохин Н.В. Указ. соч. С. 34.

517Там же. С. 38 — 39.
518 ГАВО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 1924.

519 Двуглавый орел. 1922. № 15.

520 ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 160. Л. 1 — 2.

521 ГАВО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 1641. Л. 8.

522 Отчет Союза русских женщин. СП б., 1912. С. 19.

523 Отчет по Русскому Собранию за 1910 год… С. 20.

524 Живое слово. 1908. № 215, 268.

525 Кирьянов Ю.И. Переписка… С. 141.

526 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 43. Л. 16.

527 Живое слово. 1909. № 90.

528 Земщина. № 912.

529 История политических партий… С. 39.

530 См.: К. Кузин, В. Рылов «Коль направо пойдешь» // Воронежский курьер. 1996, 23 апреля.

531 Бородин А.П. Государственный Совет России (1906 – 1917 гг.). Киров, 1999. С. 293, 303-304.

532 Там же. С. 251, 265-266, 270.
533 См.: Марков Н.Е. Войны темных сил. М., 1993. С. 120.

534 Степанов С.А. Черная сотня… С. 44.

535 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 37. Л. 3 об.

536 Там же. Л. 5.

537 Там же. Л. 4 об.

538 Русское знамя. 1907. прил. № 27.

539 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 37. Л. 4 об.

540 Степанов С.А. Черная сотня… С. 122.

541 Листок Воронежского отдела Союза 17 Октября. 1906. № 13.

542 Крестный путь… С. 106.

543 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 433. Л. 59.

544 Крестный путь… С. 103.

545 Там же.

546 Листок… 1906. № 3.

547 ГАВО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 1512. Л. 1.

548 Русское знамя. 1907. № 184.

549 Бернов В.А. Национализм… С. 34.

550 Там же. С. 34.

551 См.: Акиньшин А.Н. Указ соч. С. 138 – 139.

552 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 539. Л. 6. Следует добавить, что за свою речь С.А. Петровскому пришлось оправдываться перед представителями радикально настроенной интеллигенции [См.: Акиньшин А.Н. Указ. соч. С. 142.].

553 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 539. Л. 3 — 4.

554 Живое слово. 1911. № 20.

555 Воронежский край. 1912. № 42.

556 Там же. № 26.

557 История политических партий… С. 49.

558 См.: Вязигин А.С. “Гололобовский инцидент”. (Страничка из истории полити­ческих партий в России). Харьков, 1909.

559 История политических партий… С. 50.

560 Дан Ф.И., Черванин Ф.А. Общественное движение в России в на­чале XX века. М., 1907. Вып. 2. С. 211.

561 Обзор деятельности Государственной Думы 3-его созыва. 1907 – 1912 гг. Ч. 1. Общие сведения. СП б., 1912. С. 139.

562 Государственная Дума. Указатель к стенографическим отчетам (ч. 1 – 3). Четвертый созыв. Сессия 1. 1912 – 1913. СП б., 1913. С. 170.

563 Там же. С. 171.

564 Там же. Сессия 2. 1913 – 1914. Пг., 1914. С. 234.

565 Государственная Дума. Наши депутаты. 3-ий созыв. М., 1908. С. 55 – 59.

566 Обзор деятельности Государственной Думы 3-его созыва… С. 56.

567 Шидловский С.И. Указ. соч. С. 206.

568 Речь идет о событиях, которые были подробно освещены выше.

569 Шидловский С.И. Указ. соч. С. 207.

570 Там же.

571 ГАВО. Ф. 6. Оп. 2. Л. 2 — 5.

572 Правые партии… Т. 2. С. 673.

573 Там же.

574 Очерк деятельности… С. 81.

575 См.: Коцюбинский Д.А. Указ. соч. С. 31.

576 См.: Юрский Г. Указ. соч. С. 6.

577 Там же.

578 Там же. С. 8.

579 Там же. С. 13.

580 Там же. С. 12.

581 Там же. С. 89.

582 Там же. С. 14.

583 Комиссии и отделы Государственной Думы. СП б., 1911. С. 118.

584 Государственная Дума. Указатель… Четвертый созыв. Сессия 1… С. 61.

585 Там же. С. 171.

586 Там же. С. 256.

587 Там же. С. 61.

588 Там же. С. 225 – 236.

589 Ропп А.Н. Что сделала III Государственная Дума для народного образования? СП б., 1912.

590 Симонов М.И. Вопросы народного образования в Государственной Думе III созыва в сессию 1910/1911 гг. Острогожск, 1912.

591 Государственная Дума. Обзор деятельности комиссий и отделов. Третий созыв. Сессия I. 1907 – 1908. СП б., 1908. С. 256.

592 Государственная Дума. Указатель…Третий созыв. Сессия 1. 1907 – 1908 гг. СП б., 1908. С. 256.

593 Там же. С. 258.

594 Государственная Дума. Указатель…Четвертый созыв. Сессия 1… С. 226, 229, 388.

595 Там же. С. 388.
596 Там же. Третий созыв. Сессия 1… С. 258.

597 Там же.

598 Там же. Четвертый созыв. Сессия 1… С. 231, 236.

599 Там же.

600 Там же. Сессия 4. 1915 – 1916. СП б., 1916. С. 236.

601 Кирьянов Ю.И. Правые партии… С. 350.

602 См.: Там же.

603 Там же. С. 353 – 354.

604 См.: ЦДНИ. Ф. 5. Оп. 1. Д. 200.

605 Очерк деятельности… С. 90.

606 Кирьянов Ю.И. Правые партии… С. 351.

607 Правые партии… Т. 1. С. 341.

608 Воронежские епархиальные ведомости. 1907, 1 июля. № 13. С. 434.

609 Правые партии… Т.2. С. 83.

610 Воронежские епархиальные ведомости. 1907, 1 января. № 1. С. 15.

611 Там же. 15 декабря. № 24. С. 867.

612 Там же. 1 января. № 1. С. 15.

613 Там же.

614 Абушик В.В. Указ. соч. С. 119.

615 См.: История политических партий… С. 26.

616 Отчет о деятельности… С. 109 — 112.

617 Там же. С. 98.

618 Русское знамя. 1908. № 258.

619 Очерк деятельности… С. 88.

620 Русское знамя. 1908. № 199.

621 Очерк деятельности… С. 87.

622 Там же.

623 Русское знамя. 1908. № 258.

624 Очерк деятельности… С. 92.

625 Русское знамя. 1908. № 82.

626 Очерк деятельности… С. 86.

627 Отчет о деятельности… С. 79.

628 Там же. С. 80.

629 Очерк деятельности… С. 81.

630 Живое слово. 1908. № 148.

631 Отчет о деятельности… С.6.

632 Живое слово. 1909. № 104.

633 Там же. № 219.

634 Там же.

635 Там же. № 206.

636 Отчет о деятельности… С. 7 — 8.

637 Там же.

638 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 110. Л. 7.

639 Там же. Л. 8.

640 Там же. Л. 7.

641 Там же. Л. 9 об.

642 См., например: Кирьянов Ю.И. Правые партии… С. 365 – 366.

643 См.: Там же. С. 385.

644 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 110.

645 Кирьянов Ю.И. Переписка… С. 141.

646 Там же.

647 Там же.

648 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1560. Л. 1 об.

649 ГАРФ. Ф. 102. ОО. 1915. Д. 244. Т. 1. (Ч. 3). Л. 343.

650 ГАВО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1560. Л. 1 об.

651 Там же. Л. 2.

652 Кирьянов Ю.И. Переписка… С. 141.

653 См.: Там же.

654 ГАВО. Ф. 1. Д. 1142. Л. 2.

655 Там же.

656 Кирьянов Ю.И. Переписка… С. 141.

657 Там же. С. 142.

658 Там же. С. 141.

659 Там же.

660 Правые партии… Т. 2. С. 609.

661 Политические партии России… С. 414.

662 Правые партии… Т. 2. С. 609.

663 Кирьянов Ю.И. Обзор литературы о правых организациях в России в 1905 – 1917 гг. // Правые партии… Т. 2. С. 728.

664 Кирьянов Ю.И. Переписка… С. 142.

665 Правые партии… Т. 2. С. 673.

666 Там же.

667 См.: там же.

668 Правые партии… Т. 2. С. 664.

669 Степанов С.А. Черная сотня… С. 327.

670 ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 51. С. 154.

671 Воронежский телеграф. 1917. № 60.

672 См.: Репников А.В. «Л.А. Тихомиров – “схимник от самодержавия”» // Россия и современный мир. 2002. № 3. С. 188.

673 См.: Леонов С.В. Партийная система в России (конец XIX – 1917 гг.) // Вопросы истории. 1999. № 11 – 12. С. 41.; Кирьянов Ю.И. Правые партии… С. 55.

674 Монархист и Советы. Письма Б.В. Никольского к Б.А. Садовскому 1913 – 1918 // Звенья. Исторический альманах. М., СП б., 1992. С. 340 – 377.

675 Каграманов Ю.М. Указ. соч. С. 156.; см., также Леонов С.В. Указ. соч. С. 41.

676 Акиньшин А.Н. Святитель Петр Воронежский // Православная жизнь. Прил. к Православная Русь. N.-Y., 1994. № 10. С. 2.

677 См.: ЦДНИ. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 24705. Т. 2. Л. 146.

678 «Буевцы» – сторонники воронежского епископа Алексия (Буя), выступившего в 1927 г. против политики патриаршего местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия, по сближению Русской православной церкви и советской власти. Епископ Алексий был еще и личным противником Митрополита Сергия.

679 ЦДНИ. Ф. 9353. Оп. 2. Д. 24705. Т. 2. Л. 146.

680 Там же.


681 См.: там же. Д. 4735. Л. 8 – 12.