поиск по сайту


Проекты CRM Документы


Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования


Так называемый «второй поход Антанты» и кульминация Гражданской войны. Политика «военного коммунизма».

Весной 1919 г. Россия вступила в самый тяжелый этап Гражданской войны, ставший ее кульминацией. Еще в начале года Верховный совет Антанты разработал план очередного военного похода, который, как отмечалось в одном из секретных документов, должен был выражаться в «комбинированных военных действиях русских антибольшевистских сил и армий соседних союзных государств». Ведущая роль в предстоящем наступлении отводилась белым армиям Колчака и Деникина и подчинённых им войск других белых правительств (Юденича, Миллера и др.) а вспомогательная — войскам малых пограничных государств — Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши. Главный удар предполагалось нанести на Восточном фронте силами Российской армии Колчака.

6 марта увидел свет доклад главного командования армий Антанты, оценивавший возможности русских антибольшевистских сил в новой кампании в свете плана, разработанного политическим руководством союзных держав. Выводы были малоутешительны. На Севере и Востоке, состояние белых войск и обстановка выглядели таковыми, что никакие серьезные действия не могли быть предприняты с помощью русских сил, и задача Антанты сводилась к сохранению достигнутого положения. Положение и боеспособность Добровольческой армии рисовались авторам доклада «сомнительными» по причине отсутствия в ее распоряжении собственных ресурсов и непопулярности в народе. Что же касается Донской армии, то антантовские генералы считали ее небоеспособной и не могли полагаться на нее как на военную силу. И если в течение ближайших двух месяцев обстановка существенно изменилась в пользу белых армий, это говорит о том, что события Гражданской войны в России развивались по своей логике, не поддаваясь какому бы то ни было прогнозированию и планированию.

Таким образом, ни о каком организованном «втором походе Антанты» говорить не приходится. План Антанты так и остался всего лишь планом. Русские антибольшевистские правительства принимали решения и действовали самостоятельно, прекрасно осознавая своекорыстную политику и реальные цели и задачи союзных держав. Малые пограничные государства (лимитрофы) преследовали собственные национальные интересы, которые противоречили идее единой и неделимой России. Что касается поддержки антибольшевистских сил со стороны Антанты, то, к примеру, «Франция делила своё внимание между Вооружёнными силами Юга, Украиной, Финляндией и Польшей, оказывая более серьёзную поддержку одной лишь Польше и только для спасения её вступила впоследствии в более тесные сношения с командованием Юга в финальный, крымский период борьбы… В итоге мы не получили от неё реальной помощи: ни твёрдой дипломатической поддержкой, особенно важной в отношении Польши, ни кредитом, ни снабжением», — писал позже А.И. Деникин.

Реальная помощь союзных держав белым армиям в этот период выражалась в поставках вооружения, техники, обмундирования, снаряжения и боеприпасов. От Антанты были получены сотни тысяч винтовок (Колчаком — около 400 тыс., Деникиным — свыше 380 тыс.), тысячи пулемётов (Колчаком — свыше 1000, Деникиным — около 3000), сотни орудий (например, Деникиным в 1919 г. — 217 орудий), сотни тысяч комплектов обмундирования и снаряжения и огромное количество боеприпасов. В 1919 г. Деникин получил свыше 100 танков и бронемашин, 194 самолёта, 1335 автомашин. В войска было направлено множество иностранных специалистов и инструкторов (только английских — около 2000 чел.). Руководитель снабжения армии Колчака британский генерал А. Нокс заявлял: «Каждый патрон, выстреленный русским солдатом в течение этого года в большевиков, сделан в Англии, английскими рабочими, из английского материала, доставленного во Владивосток английскими пароходами».

Одновременно Антанта ставила перед белыми правительствами вопрос о необходимости компенсации за эту помощь. «Французская миссия, —  свидетельствует А.И. Деникин, — с августа вела переговоры о «компенсациях экономического характера» взамен на снабжение военным имуществом и после присылки одного-двух транспортов с ничтожным количеством запасов… Маклаков телеграфировал из Парижа, что французское правительство «вынуждено остановить отправку боевых припасов», если мы «не примем обязательство поставить на соответствующую сумму пшеницы». Таким образом, по словам Деникина, «это была уже не помощь, а просто товарообмен и торговля».

Британский военный министр У. Черчилль, являвшийся одним из главных вдохновителей помощи белым армиям со стороны Антанты был более категоричен: «Было бы ошибочно думать, что в течение всего этого года мы сражались на фронтах за дело враждебных большевикам русских. Напротив того, русские белогвардейцы сражались за наше дело. Эта истина станет неприятно чувствительной с того момента, как белые армии будут уничтожены, и большевики установят свое господство на всем протяжении необъятной Российской империи».

Эти слова служат ещё одним подтверждение того, что Антанта в отношении русских антибольшевистских сил вела отнюдь не бескорыстную политику, но политику своекорыстную, причём принцип морального обязательства союзнической помощи постепенно отступал на задний план. Британский премьер-министр Ллойд-Джордж позднее высказывался в следующем ключе: «Целесообразность содействия адм. Колчаку и ген. Деникину является тем более вопросом спорным, что они «борются за Единую Россию»… Не мне указывать, соответствует ли этот лозунг политике Великобритании… Один из наших великих людей, лорд Биконсфильд, видел в огромной, могучей и великой России, катящейся подобно глетчеру по направлению к Персии, Афганистану и Индии, самую грозную опасность для Великобританской империи…»

Существует точка зрения, что британское правительство в какой-то момент стало более заинтересовано в победе большевиков, готовых идти на уступки и компромиссы ради удержания собственной власти, нежели белых вождей, отказывавшихся поставить под сомнение единство и неделимость России, и возможно именно поэтому, по словам генерала Деникина, произошёл «окончательный отказ от борьбы и от помощи противобольшевицким силам в самый трудный для нас момент». После заключения 28 июня 1919 г. Версальского мира, оформившего поражение Германии в войне, помощь западных союзников Белому движению постепенно прекращается. А в октябре того же года Ллойд-Джордж, уже открыто заявил, что «следует признать большевиков, ведь, торговать можно и с людоедами».

Весной же победа белых армий казалась вполне реальной, и вопрос их поддержки союзниками пока не ставился под сомнение. На Восточном фронте ситуация внешне благоприятствовала белым армиям, хотя это впечатление было обманчивым. Войска Колчака, казалось, неудержимо катились к Волге, однако они не располагали возможностями парировать контрудар, подготовленный советским командованием. Разработанный им в начале апреля план контрнаступления предусматривал нанесение удара с юга силами 5-й и Туркестанской армиями из состава Южной группы войск Восточного фронта под командованием М.В. Фрунзе во фланг растянувшейся на 450 км Западной армии генерала М.В. Ханжина. 1-й и 4-й армиям этой же группы поручалась оборона Оренбургского и Уральского районов. Благодаря предпринятым большевистским руководством мерам, общая численность войск Восточного фронта возросла к 1 мая до 143 тыс. штыков и сабель, 2455 пулемётов, 511 орудий и превосходство в силах перешло к Красной Армии.

28 апреля советские войска перешли в контрнаступление. Главный удар наносили 25-я и 26-я стрелковые дивизии под командованием В.И. Чапаева и  Г.Х. Эйхе. Белые перешли к обороне, а затем начали отход к Бугульме. 4 мая был занят Бугуруслан, 5 мая — Сергиевск, 13 мая — Бугульма. В результате успешного наступления 6-й Уральский корпус белых был разгромлен, 2-му Уфимскому и 3-му Уральскому корпусам нанесено тяжёлое поражение. 15-19 мая Туркестанская армия нанесла поражение выдвинутому из резерва, но не успевшему сосредоточиться Волжскому корпусу генерал-майора В.О. Каппеля и 17 мая заняла Белебей.

Успехи контрнаступления Южной группы и выход 5-й армии к рекам Каме и Белой вынудили Сибирскую армию снять часть сил с участка советской 2-й армии на р. Вятке для противодействия угрозе из-за Камы с юга. Это облегчило переход 25 мая в контрнаступление 2-й армии, которая 26 мая овладела Елабугой, а 7 июня — Ижевском. Западная армия Ханжина пыталась создать на реке Белой оборонительный рубеж; были созданы три группы войск: Уральская, Уфимская и Волжская. В ночь на 5 июня части советской 5-й армии форсировали Белую, разбили Уральскую группу противника и 8 июня овладели Бирском. В ночь на 8 июня Белую севернее Уфы форсировали главные силы 25-й стрелковой дивизии, которая на следующий день заняла Уфу. Армия Ханжина была отброшена с большими потерями. Острое положение, создавшееся в это время на других фронтах, заставило советское Главное командование снять часть сил с Восточного фронта и направить их под Петроград, на Южный фронт и под Уральск. Несмотря на это, 5-я армия 25 июня форсировала реку Уфу и к 1 июля вышла на Уфимское плоскогорье.

На северном крыле фронта белые, предприняв контрудар против советской 3-й армии, овладели 2 июня Глазовом, но это не изменило обстановки. Вскоре они были вынуждены прекратить наступление и начать переброску сил на уфимское направление, что создало благоприятные условия для перехода в наступление Северной группы советских войск. 7 июня 3-я армия перешла в контрнаступление и разгромила противника. Угроза тылу белой Сибирской армии со стороны советской 5-й армии заставила колчаковское командование начать общий отход. Преследуя деморализованного противника, советские войска 1 июля заняли Пермь и Кунгур.

В то время как на Восточном фронте советские войска перешли в наступление, их положение на других фронтах продолжало ухудшаться. 13 мая на петроградском направлении при поддержке британского флота и военно-морских сил Эстонии перешли в наступление русский Отдельный Северный корпус под командованием полковника А.Ф. Дзерожинского (5,8 тыс. штыков и сабель, 11 орудий, 2 бронепоезда и 2 танка) и 1-я эстонская дивизия (5,8 тыс. штыков и сабель, 30 орудий), а на гдовско-псковском – отряд полковника С.Н. Булак-Балаховича и 2-я эстонская дивизия (около 4 тыс. штыков). Им противостояли войска трех советских армий — 7-й, Эстляндской и 15-й (бывшая Армия Советской Латвии), — насчитывавших в общей сложности до 60 тыс. штыков и сабель. Необходимо, однако, отметить, что в 7-й армии, оборонявшей подступы к Петрограду, к 10 мая насчитывалось всего 4,7 тыс. штыков и сабель, 147 пулеметов и 25 орудий. Прорвав оборону красных южнее Нарвы и в районе Пскова, белые принудили советские войска к отступлению. 15 мая они заняли Гдов, 17 мая — Ямбург, а 25 мая — Псков.

  Освобождение от большевиков русской территории на Северо-Западе поставило вопрос создания здесь политической власти. Ее основой послужил образованный еще в январе 1919 г. в Гельсингфорсе Русский комитет под председательством кадета А.В. Карташева. Нефтепромышленник С.Г.  Лианозов, взявший на себя финансовые дела комитета, получил в финских банках около 2 млн. марок на нужды будущей северо-западной власти. К работе комитета был привлечен бывший командующий Кавказской армией генерал от инфантерии Н.Н. Юденич, который планировал создание против большевиков единого Северо-Западного фронта, базировавшегося на самопровозглашённые государства Балтии и Финляндию, при финансовом и военном содействии англичан. 24 мая комитет оформился в Политическое совещание, перебравшееся в конце июня в Ревель. 10 июня Юденич был назначен Колчаком главнокомандующим всеми российскими сухопутными и морскими вооруженными силами, действовавшими против большевиков на Северо-Западном фронте, а Северный корпус (с 1 июня им командовал генерал-майор А.П. Родзянко)  был развернут 19 июня в Северную и с 14 июля – Северо-Западную армию.

К началу июня белые вышли на подступы к Луге и Гатчине, угрожая Петрограду. Одновременно на фортах «Красная Горка» и «Серая Лошадь» вспыхнули антибольшевистские восстания, подготовленные офицерами – членами подпольной организации «Национальный центр». ЦК РКП(б) признал Петроградский фронт первым по важности. Сюда с Восточного фронта и из резерва были спешно отправлены войска, в результате чего численность советской 7-й армии была доведена до 57,5 тыс. штыков и сабель, 449 орудий, 973 пулеметов, 4 бронепоездов, 8 бронемашин и 25 самолетов. Советскому Балтийскому флоту удалось парализовать действия английских кораблей в Финском заливе, причем англичане потеряли подводную лодку L-55, потопленную 4 июня советским эсминцем «Азард». 14-16 июня при огневой поддержке кораблей Балтийского флота было подавлено восстание на фортах, а неделю спустя войска 7-й армии перешли в контрнаступление на нарвском направлении, оттеснив в ходе тяжелых боев малочисленные части Северо-Западной армии за реку Лугу. В конце июня – начале июля в ходе Видлицкой операции финские войска были отброшены на олонецком направлении, а в середине августа в наступление перешла 15-я армия (25,6 тыс. штыков и сабель, 103 орудия, 699 пулеметов), части которой 26 августа заняли Псков. Однако войскам Юденича удалось удержать нарвско-гдовский плацдарм.

Между тем 11 августа в Ревеле, наконец, было создано Правительство Северо-Западной области под председательством С.Г. Лианозова. В тот же день под нажимом англичан оно признало государственную независимость Эстонии и в дальнейшем вело переговоры с Финляндией о совместных действиях против большевиков, в частности возможности финнов двинуть на Петроград 100-тысячную армию. Однако общероссийское правительство Колчака отказалось рассматривать сепаратистские требования финнов и прибалтов. На запрос Юденича о возможности исполнения условий Маннергейма (в частности, присоединение к Финляндии района Печенгского залива и западной Карелии), с которыми Юденич, в основном, был согласен, Колчак (поддержанный Деникиным) ответил отказом, а российский представитель в Париже С.Д. Сазонов, заявил, что «прибалтийские губернии не могут быть признаны самостоятельным государством. Так же и судьба Финляндии не может быть решена без участия России…» Таким образом, малочисленная армия Юденича осталась без помощи финских и эстонских войск, в которой так остро нуждалась.

После создания Северо-Западного правительства и признания им независимости Эстонии, Великобритания оказала финансовую помощь Северо-Западной армии в размере 1 млн. рублей, 150 тыс. фунтов стерлингов, 1 млн. франков; кроме того, были осуществлены поставки вооружения и боеприпасов. В августе — октябре британская помощь армии Юденича вооружением и боеприпасами составила: всего 30 тыс. винтовок, 32 орудия, 4 танка, 6 самолетов, 59 тыс. снарядов, 20 миллионов патронов и 40 тыс. комплектов обмундирования. Это позволило Северо-Западной армии предпринять новое наступление на Петроград.

В конце июня – августе британский флот вел активные действия в Финском заливе, используя торпедные катера и авиацию. 17 июня британскому торпедному катеру удалось потопить стоявший у Толбухина маяка крейсер «Олег», в то время как авиация, начиная с 22 июня, периодически совершала налеты на Кронштадт. В ночь на 18 августа 7 торпедных катеров, проникнув под прикрытием авиационного налета на рейд, потопили учебный корабль «Память Азова» и повредили линкор «Андрей Первозванный». Атаке катеров также подвергся несший сторожевую службу эсминец «Гавриил», однако ему удалось потопить три торпедных катера и повредить еще три. 31 августа подводная лодка «Пантера» потопила британский эсминец, принимавший участие в обстреле советских позиций в районе Копорского залива.

На Южном фронте в мае 1919 г. соотношение сил изменилось в пользу белых, тем более что действовавшие здесь советские войска не получали пополнений ввиду напряжённой обстановки на Востоке. Требования Ленина и Главного командования усилить войска в Донбассе за счёт Украинского фронта осуществить не удалось. Ситуация усугублялась процессами, происходившими в советском тылу, где среди крестьянства происходили серьёзные колебания, усугубленные левацкими ошибками местного руководства в аграрном и национальном вопросах. Это привело в итоге к развитию повстанческого движения под националистическими и анархистскими лозунгами. Положение особенно осложнилось в мае в связи с выступлением против советской власти Н.А. Григорьева, на подавление которого была отвлечена значительная часть сил 2-й и 3-й Украинских армий. Эти войска вели бои с григорьевцами в районах Екатеринослава, Кременчуга, Херсона и Николаева. Выступление было подавлено к концу мая, а сам Григорьев был застрелен Н.И. Махно, которого он пытался склонить к переходу на свою сторону. Однако вскоре и Махно, обвиненный Троцким в развале фронта и объявленный вне закона, повернул оружие против красных. На Дону в это время продолжалось Вешенское восстание казаков. В результате советское командование было вынуждено отвлекать на борьбу с повстанчеством  на Украине и в Донской области последние силы, которые можно было бросить на Южный фронт, а войска Деникина, отразив попытки красных занять Донбасс,  перешли в наступление и начали теснить их. В результате ослабления левого крыла Украинского фронта, белым удалось 19 мая прорвать фронт в Донбассе, что вызвало отход войск правого крыла Южного фронта (13-я и 8-я армии). В итоге весь Донбасс оказался в руках Добровольческой армии, а 31 мая советское Главное командование отдало приказ о переходе к обороне на Южном фронте.

     В июне ВСЮР, численность которых превысила 100 тыс. штыков и сабель,  развернули свое генеральное наступление, одерживая одну победу за другой. 24 июня части Добровольческой армии генерал-лейтенанта В.З. Май-Маевского (до 40 тыс. штыков и сабель, 156 орудий, 782 пулемета) взяли Харьков, на следующий день – Екатеринослав. Одновременно Кавказская армия под командованием генерал-лейтенанта барона П.Н. Врангеля (20-25 тыс. штыков и сабель, 50-60 орудий, до 250 пулеметов) форсировала реку Сал и 30 июня, применив для прорыва оборонительных рубежей английские танки (6 единиц), овладела Царицыном. Донская армия генерал-лейтенанта В.И. Сидорина, соединившись 8 июня с повстанцами верхнедонских станиц, вновь увеличила свою численность до 40 тыс. человек и к концу месяца заняла всю территорию Донской области и часть Воронежской губернии.

3 июля Деникин отдал так называемую «московскую директиву» о наступлении на Москву, нанося главный удар силами Добровольческой армии в направлении Курск – Орел – Тула. Однако ВСЮР имели недостаточно войск для наступления на фронте протяженностью в 1000 км против превосходящего по численности противника. Основные губернии и промышленные города Центральной России находились в руках красных, в результате чего последние имели преимущество, как в численности войск, так и в вооружении. Большевистское руководство и командование Красной Армии приняли чрезвычайные меры по укреплению Южного фронта, численность которого уже в июле увеличилась до 180 тыс. чел. и около 900 орудий. Темпы наступления ВСЮР замедлились — лишь на правом фланге Кавказской армии удалось продвинуться на север и 22 июля овладеть Камышином.

Позднее Врангель резко критиковал Деникина за неправильный с его точки зрения выбор оперативного направления, считая, что главный удар ВСЮР следовало наносить вдоль Волги для соединения с войсками Колчака. Однако объективная оценка ситуации на фронтах, сложившейся в июне – июле, не позволяет говорить о какой-либо возможности взаимодействия антибольшевистских сил на Юге и Востоке России. Армия Колчака к тому времени уже потерпела тяжелое поражение и откатывалась за Урал. Московское направление было наиболее оправданно с точки зрения достижения скорейшей победы, хотя сил для этого у Деникина было явно недостаточно.

В связи с угрожающим положением, сложившимся на юге, главком И.И. Вацетис и председатель РВСР Л.Д. Троцкий предложили приостановить наступление Восточного фронта и, усилив Южный фронт, организовать контрнаступление против Деникина через Харьков и Донбасс на Новочеркасск. 3-4 июля пленум ЦК партии отклонил этот план, признав основной задачей момента отразить наступление Деникина, не останавливая наступления на Восточном фронте. В результате этих разногласий главкомом вместо Вацетиса был назначен С.С. Каменев, которого на посту командующего Восточным фронтом сменил М.В. Фрунзе. 9 июля было опубликовано написанное Лениным письмо ЦК партии «Все на борьбу с Деникиным», содержавшее программу мобилизации сил для одновременной борьбы с войсками Деникина и Колчака.

Войскам Восточного фронта удалось выполнить поставленные задачи. 11 июля они освободили от осады Уральск, 13 июля овладели Златоустом, а 14 июля — Екатеринбургом. 1-я и 4-я армии фронта продолжали развивать дальнейшее наступление в южном и юго-восточном, а 3-я и 5-я армии — в восточном направлении. Перед 5-й армией под командованием М.Н. Тухачевского (32 тыс. штыков и сабель, около 100 орудий, 713 пулеметов) была поставлена задача: продолжая преследование противника, овладеть районами Челябинска и Троицка, отбросить противника к югу от Сибирской железнодорожной магистрали и выйти к реке Тобол на участке Кустанай — Иковская. Выполняя эту задачу, армия развернула фронтальное наступление, нанося главный удар на Челябинск и вспомогательный – на Троицк. Противостоявшая ей Западная армия белых под командованием генерал-лейтенанта К.В. Сахарова (с 14 июля – 3-я армия; 27,6 тыс. штыков и сабель, около 110 орудий, 345 пулеметов) пыталась задержать наступление советских войск на оборонительном рубеже по линии озеро Чебаркуль – Иртыш. В боях 17-20 июля, сочетая фронтальные атаки с обходами и охватами, 5-я армия преодолела этот рубеж. Тогда колчаковское командование изменило свой план, решив преднамеренным отступлением втянуть 5-ю армию в «мешок» и уничтожить её западнее Челябинска фланговыми ударами с севера и юга. С этой целью были созданы две ударные группировки: генерал-майора С.Н. Войцеховского севернее Челябинска (около 16 тыс. штыков и сабель) и генерал-майора В.О. Каппеля южнее Челябинска (около 10 тыс. штыков и сабель).

Преследуя противника, 5-я армия, вышла к Челябинску и 24 июля ее 27-я стрелковая дивизия при содействии восставших рабочих овладела городом. 25 июля группа Войцеховского, а 27 июля группа Каппеля перешли в наступление. Завязались тяжёлые оборонительные бои. Северо-западнее Челябинска белым удалось потеснить 35-ю стрелковую дивизию и прорваться на стыке между ней и 27-й стрелковой дивизией. Однако попытки прорвать фронт с юга потерпели неудачу благодаря стойкости 26-й дивизии, отразившей все атаки группы Каппеля. В этой обстановке командование 5-й армии осуществило смелый контрманевр: 27-я дивизия, усиленная резервами и отрядами челябинских рабочих, несмотря на угрозу с флангов, нанесла удар по левому флангу северной группировки белых. В ходе ожесточённых боев советские войска перехватили инициативу и поставили белых к северо-западу от Челябинска под угрозу окружения. 29 июля 5-я армия перешла в решительное наступление. Одновременно командование Восточного фронта приказало 21-й дивизии 3-й армии форсированным маршем выйти на Сибирскую железную дорогу в районе станции Шумиха и перерезать единственную коммуникацию противника. Разбитые в районе Челябинска колчаковские войска поспешно отступили за реку Тобол. 4 августа части 24-й стрелковой дивизии заняли Троицк.

В результате Челябинской операции Красная Армия полностью овладела Уралом, обеспечив себе выход на просторы Сибири. Колчаковские войска были рассечены на восточную (1-я и 3-я армии) и южную (2-я армия) группы, потерявшие оперативную связь между собой. 15 августа советские войска вышли на реку Тобол. В Сибири в тылу белых развернулось широкое партизанское движение. Крестьяне первоначально видели в Колчаке избавителя от продразверстки, однако реквизиции и просто грабежи, совершаемые отрядами белых, не отличавшимися высокой дисциплиной, изменили к нему свое отношение и начали симпатизировать большевикам. Партизанские армии Сибири, насчитывавшие десятки тысяч человек, не позволяли Омскому правительству нормально снабжать войска на фронте и принуждали сохранять в тылу значительные силы, которых так не хватало во время решающих сражений в Поволжье и на Урале.

Добившись на Восточном фронте решающих успехов, советское командование произвело перегруппировку сил. 15 августа был  образован Туркестанский фронт под командованием М.В. Фрунзе в составе 1-й, 4-й и новой 11-й армий, а также войск Туркестана. 2-я армия была расформирована, а ее управление переведено на Южный фронт как управление Особой группы В.Н. Шорина (позднее – Юго-Восточного фронта). Восточный фронт получил задачу добить Северную группу Колчака силами 3-й и 5-й армий. На Туркестанском фронте советские войска в августе 1919 г. разгромили в районе Орска и Актюбинска Южную армию генерал-майора П.А. Белова и 13 сентября соединились с войсками Туркестанской советской республики.

Ожесточённые бои на Южном фронте в июле — августе 1919 г. вызвали большие потери в деникинских войсках. Их положение осложнялось поражением армий Колчака и нежеланием казачества выходить за пределы своих областей. Всё это заставило Деникина отказаться от немедленного наступления на Москву и двинуть главные силы Добровольческой армии для захвата Украины. В июле войска ВСЮР заняли Полтаву, Кременчуг, Екатеринослав и начали наступление на Киев и Одессу. Из района Каменец-Подольска на Киев и Одессу перешли в наступление петлюровские войска, усилившиеся галицийскими частями, отошедшими на восток после ликвидации поляками Западно-Украинской Народной Республики, созданной в конце 1918 г. Наступавшие севернее польские войска заняли Минск, Новоград-Волынский и Житомир.

Предпринятые большевиками агитационно-пропагандистские усилия по завоеванию на свою сторону основной массы среднего крестьянства дали свои плоды, что, в частности, нашло выражение в массовой добровольной явке дезертиров (до 400 тыс. в июле — августе). К середине августа советские войска Южного фронта под командованием В.Н. Егорьева насчитывали 150,5 тыс. штыков, 23,7 тыс. сабель, 719 орудий и 3197 пулеметов. Кроме того, в укрепленных районах имелось 35 тыс. штыков и сабель, 129 орудий и 184 пулемета, а в запасных частях – свыше 50 тыс. человек. Этими силами Южный фронт попытался перейти в контрнаступление с целью разгромить главную группировку войск ВСЮР, овладеть нижним течением Дона и не допустить отхода основных сил противника на Северный Кавказ. Советским войскам противостояло до 120 тыс. штыков и сабель и 300-350 орудий Добровольческой, Донской и Кавказской армий.

Главный удар наносился левым крылом фронта — Особой группой под командованием В.И. Шорина (9-я и 10-я армии), насчитывавшей 45 тыс. штыков и сабель. Перейдя в наступление 14 августа, группа Шорина встретила упорное сопротивление примерно равных сил Донской и Кавказской армий белых и в начале сентября была остановлена ими на рубеже рек Хопра и Дона. Группа под командованием бывшего генерал-лейтенанта В.И. Селивачева (8-я и 13-я армии – до 37 тыс. штыков и сабель) вначале успешно наступала на стыке Донской и Добровольческой армий и овладела районом Купянска. Затем, вместо того, чтобы продвигаться дальше на юг, раскалывая на части Добровольческую армию, группа Селивачева сосредоточила усилия на овладении районом Харькова. Воспользовавшись этой ошибкой (возможно сознательной), белые сосредоточили на флангах группы крупные силы и 26 августа перешли в контрнаступление.  Из района Белгорода наступали две дивизии 1-го армейского корпуса генерала А.П. Кутепова и 3-й конный корпус Шкуро, из района Карпенков, Красное, Самотеевка – 8-я пластунская, 2-я и 5-я Донские дивизии. Под их натиском группа Селивачева 3 сентября начала отход и, понеся тяжелые потери, к 12 сентября откатилась к Воронежу. Ее командующий внезапно умер пять дней спустя. По одной из версий он был отравлен, так как подозревался в сочувствии белым.

Успех белых был во многом обеспечен благодаря действиям крупных масс конницы. Заблаговременно узнав о подготовке советского контрнаступления, деникинское командование предприняло попытку сорвать его, направив 10 августа в рейд по тылам противника 4-й Донской отдельный корпус генерал-лейтенанта К.К.  Мамонтова (6 тыс. сабель, 3 тыс. штыков, 12 орудий). Прорвав фронт, корпус ушёл в глубокий тыл красных, беря города, уничтожая гарнизоны и части противника, разрушая коммуникации, раздавая оружие партизанам. Для борьбы с ним красное командование создало Внутренний фронт под командованием М.М. Лашевича (около 12 тыс. штыков и сабель с авиацией и бронепоездами). Рейд конницы Мамонтова хотя и не смог сорвать контрнаступление Красной Армии под Харьковом и Царицыным, но полностью разрушил и дезорганизовал ее тылы, серьезно подорвав боеспособность наступавших частей.

Пройдя за 40 дней 200 км по советским тылам и временно заняв Тамбов, Козлов, Елец и Воронеж, казаки Мамонтова 19 сентября вернулись к своим, соединившись с частями 3-го конного корпуса Шкуро, брошенного Деникиным на помощь Мамонтову. Однако состояние корпуса было уже не то, что в начале рейда. Большинство казаков, отягощенных награбленным добром, самовольно отправились в тыл, в родные станицы. Тем не менее, рейд Мамонтова показал высокую эффективность крупных конных соединений в условиях маневренной войны. Чтобы справиться с казачьими конными корпусами белых, Красной Армии нужно было создавать стратегическую конницу. Уже 20 сентября Троцкий выдвинул лозунг «Пролетарий, на коня!», после чего началось ускоренное формирование кавалерийских дивизий и корпусов, а 19 ноября была создана 1-я Конная армия.

     Отразив удар советских войск на харьковском направлении, Добровольческая армия под командованием генерала В.З. Май-Маевского 12 сентября начала наступление на Москву, нанося главный удар силами 1-го армейского корпуса в направлении Курск, Орел, Тула. Донская армия, усиленная 3-м конным корпусом Шкуро, наступала на Воронеж. 20 сентября белые заняли Курск. Советские 13-я и 14-я армии под ударами превосходящих сил противника отходили на север. 21 и 26 сентября пленум ЦК РКП(б) принял ряд решений об улучшении организации борьбы с Деникиным. Армии Колчака к тому времени были уже основательно разбиты, и советскому командованию не составляло труда перебросить основную массу войск с Восточного фронта на Южный. 27 сентября 9-я и 10-я армии были выделены в Юго-Восточном фронт (командующий В.И. Шорин), которому 14 октября была подчинена также 11-я армия. В состав Южного фронта (командующий А.И. Егоров) вошли 8-я, 13-я, 12-я, и 14-я армии. На фронт было направлено большое количество партийных работников и лучшие представители комсостава. В район западнее Орла перебрасывались красные латышские и эстонские дивизии и другие соединения. Район Москва — Витебск — р. Днепр — Чернигов — Воронеж — Тамбов — Шацк был объявлен на военном положении. В партийных организациях были проведены мобилизации, давшие фронту 30-тысячное пополнение.

Между тем, выход Добровольческой армии на Украину встревожил Польшу, чью независимость ни Колчак, ни Деникин официально так и не признали, тем более, что поляки за свою помощь требовали территориальных уступок на западе России. В сентябре польские войска прекратили продвижение на рубеже река Березина — Новоград-Волынский — Житомир, в результате чего советское командование смогло перебросить дополнительные силы на московское направление. Прибалтийские государства (Финляндия, Эстония, Латвия и Литва), как уже указывалось выше, также уклонились от активных действий. Таким образом, пресловутый «комбинированный поход» Антанты (или «поход 14 держав») так и не состоялся.

На Правобережной Украине деникинцы вступили в вооруженный конфликт с украинскими националистами во главе с С.В. Петлюрой. Галицийские сичевые стрельцы и запорожцы Петлюры, вступившие в Киев 31 августа одновременно с частями 7-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Н.Э. Бредова, под давлением добровольцев были вынуждены оставить город, хотя и располагали абсолютным превосходством. Как бы то ни было, но Деникин получил в итоге нового врага в лице Петлюры и вынужден был отвлечь часть сил в несколько тысяч бойцов для борьбы с армией Украинской Народной Республики. Украинские крестьяне, видя нежелание белых решать земельный вопрос, выступали против войск Деникина. На Киевщине, Полтавщине, Херсонщине развернулось массовое партизанское движение. На Екатеринославщине активно действовали отряды Н.И. Махно, выросшие до нескольких десятков тысяч человек.

     26 сентября под Уманью Революционная Повстанческая армия Махно нанесла крупное поражение украинской группировке Добровольческой армии и двинулась в рейд, выбив деникинцев из Кривого Рога, Никополя, Мелитополя и нескольких других городов, захватив главные артиллерийские склады Добровольческой армии в районе Волноваха — Мелитополь, а в конце октября овладев Екатеринославом. В махновскую армию вступали крестьяне, недовольные продразверсткой и реквизицией всех воюющих сторон, привлеченные возможностью пограбить и не желавшие служить ни белым, ни красным. Рейд Махно по деникинским тылам, наряду со многими другими факторами, ослабил тыл ВСЮР и сделал поражение Добровольческой армии на подступах к Москве лишь вопросом времени.

Неспокойным было положение и в других районах, занимаемых ВСЮР. Деникинским войскам удалось усмирить Чечню, однако весь Дагестан был охвачен вооруженным восстанием. Обострились отношения Деникина с лидерами кубанского казачества, выказывавшими сепаратистские настроения. В Черноморской губернии и западной части Кубани развернулось повстанческое движение «зеленых». Таким образом, тылы ВСЮР осенью 1919 г. начали разваливаться, хотя на фронте их части ещё сохраняли довольно высокую боеспособность.

     Осенью 1919 г. на реках Тобол и Ишим войска Колчака предприняли последнюю попытку оказать серьезное сопротивление. Прикрываясь этими водными преградами, колчаковское командование планировало провести реорганизацию и перегруппировку своих сил, а затем перейти в контрнаступление с целью оказания содействия армиям Деникина, наступавшим на Москву. На петропавловском направлении войскам советской 5-й армии М.Н. Тухачевского (32,5 тыс. штыков, 2,4 тыс. сабель, 108 орудий, 479 пулеметов) противостояли белые 3-я армия и Сибирский казачий корпус (23,8 тыс. штыков и сабель, 122 орудия и 356 пулеметов). На ишимском и тобольском направлениях против советской 3-й армии С.А. Меженинова (22,8 тыс. штыков, 3,6 тыс. сабель, 107 орудий, 612 пулеметов) действовали 1-я и 2-я армии белых (33,7 тыс. штыков и сабель, 117 орудий, 410 пулеметов). В тылу колчаковских войск сосредотачивались резервы (около 10 тыс. штыков и сабель).

2 сентября войска Колчака перешли в контрнаступление, стремясь охватывающими ударами 3-й армии с юга, а 1-й и 2-й армий с севера окружить и уничтожить советскую 5-ю армию, которая вела бои на дальних подступах к Петропавловску. В течение сентября войска 5-й армии под натиском превосходящих сил противника с тяжелыми боями отступили за Тобол. Советская 3-я армия до середины сентября продолжала наступление, но затем ко 2 октября также отошла на исходные позиции, оставив Тобольск. На этом последнее наступление белых на Восточном фронте было остановлено, и наступила оперативная пауза, в течение которой стороны пополняли и перегруппировывали свои силы, готовясь к новым боям.

На Севере России борьбу с большевиками возглавлял генерал Е.К. Миллер. С 15 января 1919 г. он являлся генерал-губернатором Северной области, с мая – главнокомандующим войсками области (в том же месяце был произведен в генералы от кавалерии), а с 10 июня — главнокомандующим Северным фронтом. 10 сентября он был назначен Колчаком Главным начальником Северного края с диктаторскими полномочиями. Войска Северной области в июле 1919 г. насчитывали 25 тыс. штыков и сабель, причем более половины личного состава частей составляли пленные красноармейцы. Остро ощущалась нехватка офицеров, для подготовки которых были организованы британские и русские военные школы. Были созданы Славяно-Британский авиационный корпус, флотилия Северного Ледовитого океана, дивизион истребителей в Белом море, Северо-Двинская и Печорская речные флотилии. Однако боеспособность мобилизованных войск Северной области оставалась низкой. Были часты случаи дезертирства бойцов, ослушания и даже убийства офицеров и солдат союзных частей. Иногда доходило и до открытых мятежей и перехода на сторону противника.

Первоначально Миллер опирался на поддержку иностранного военного контингента (в конце 1918 г. – 23 тыс. чел., в т.ч. 13 тыс. британцев и 5,3 тыс. американцев), который принимал участие в боевых действиях против Красной Армии. Однако командующий войсками союзников на севере России британский генерал-майор У.Э. Айронсайд, разочаровавшись в боеспособности войск Северной области, в своём докладе сообщал, что: «Состояние русских войск таково, что все мои усилия по укреплению русской национальной армии обречены на неудачу. Необходимо теперь же эвакуироваться как можно скорее, если только численность британских сил здесь не будет увеличена». В результате в начале октября союзники эвакуировались из Архангельска. Айронсайд предложил Миллеру эвакуировать и Северную армию, но Миллер отказался и «в связи с боевой обстановкой… повелел удержать Архангельский район до последней крайности».

Период с апреля по сентябрь 1919 г. стал решающей фазой Гражданской войны, в течение которой сложились условия для произошедшего затем решающего перелома в пользу большевиков. Последние находились на грани полного краха, однако отсутствие политической гибкости у вождей русских антибольшевистских сил, отстаивавших принцип единства и неделимости России, не позволило создать единый фронт с государствами-лимитрофами и привело к прекращению поддержки со стороны Антанты. Советское руководство получило возможность сосредоточить силы на решающих направлениях и создать численное превосходство над белыми армиями, которые, уступая красным в количественном отношении, не имели уже превосходства в отношении качественном.

Социальный состав белых армий по сравнению с предыдущим годом существенно изменился, что неблагоприятно сказывалось на морально-политическом состоянии солдат и их надежности. Так же как и Красная Армия, белые войска давно уже комплектовались путем принудительной массовой мобилизации. Основной контингент вооруженных сил противоборствующих сторон составляли крестьяне-середняки, которые одинаково часто переходили от одних к другим и обратно, или дезертировали и возвращались в родные деревни. Поэтому исход войны определяло соотношение между более или менее надежными контингентами Красной Армии и ее противников. И здесь явный перевес был на стороне большевиков. Они могли почти полностью полагаться на поддержку рабочих, а также сельских бедняков и безземельных батраков, составлявших более четверти всего крестьянства. Эти категории населения можно было без особого труда мобилизовать и за паек, денежное довольствие и амуницию отправить воевать в любую губернию.

Кроме того, привлеченные интернационалистской идеологией большевиков, на их стороне сражались многие бывшие военнопленные: немцы, австрийцы, венгры, чьи страны проиграли мировую войну, дезертиры из Чехословацкого корпуса, а также латыши и эстонцы, чья родина была оккупирована германскими войсками. Немало было в Красной Армии китайцев и корейцев, в годы Первой мировой войны использовавшихся для работ в тылу. Интернациональные части, численность которых составляла от 8 до 19% от общей численности Красной Армии, можно было свободно перебрасывать с фронта на фронт, а также использовать для подавления восстаний.

У белых же стойкими кадрами были куда меньшие по численности офицеры, юнкера и небольшая часть интеллигенции, готовые сражаться с большевиками либо за будущее Учредительное собрание, либо за восстановление монархии (эти две последние группы враждовали друг с другом). Из примерно 250 тыс. офицеров Российской императорской армии около 75 тыс. оказалось в рядах Красной Армии, до 80 тыс. вообще не приняли участия в Гражданской войне, и только около 100 тыс. служили в антисоветских формированиях (включая армии Польши, Украины и Прибалтийских государств). Поддерживавшие же порой белых и враждебные большевикам более или менее зажиточные крестьяне и казаки за пределами своей губернии или области воевать не хотели, чтобы не удаляться от хозяйства. Это ограничивало возможности белых армий по проведению крупномасштабных наступательных операций и быстрой переброски частей с одного участка фронта на другой.

Одержать победу в Гражданской войне большевикам помогала система чрезвычайных мер в экономике, вошедшая в историю как «военный коммунизм». Этот коммунизм не имел практически ничего общего со строем, обещанным Марксом, так как последний должен был привести к быстрому исчезновению государства, а система, созданная большевиками, наоборот — к установлению тотального государственного контроля над всеми сферами экономической жизни. Основой «военного коммунизма» стала продовольственная диктатура, замененная 11 января 1919 г. продразверсткой, так как именно этими действиями Советское государство провозглашало себя главным распределителем, еще до того, как стало главным производителем.

Метод «разверстания» по губерниям, где имелись товарные запасы зерна, государственных заданий по заготовке хлеба был опробован российскими властями еще в 1916-1917 гг., однако он встретил сопротивление и частных торговцев, и помещиков, и крестьян. По требованию Народного комиссариата продовольствия разверстка была распространена на все губернии, доходила до каждого уезда, деревни, двора. Крестьянину оставлялось зерно для личного потребления, посева, прокорма скота, остальное («излишки») изымалось продотрядами (численность которых достигла 80 тыс. человек) по «твердым» (низким) ценам, то есть фактически бесплатно. Силой оружия часто забиралось и продовольствие, по закону не подлежавшее изъятию. Крестьянство обрекалось на голод и разорение, а его хозяйственная инициатива была парализована. Под натиском разверстки крестьяне сокращали посевные площади, поголовье скота, старательно прятали свои продукты. Таким образом, разверстка подстегнула деградацию русской деревни, происходившую в ходе аграрной революции 1917-18 гг., начало которой положил «Декрет о земле». Введение разверстки подтолкнуло советские органы к расширению социалистического сектора в деревне. Постановление ВЦИК от 14 февраля 1919 г. выдвинуло задачу перехода «от единоличных форм землепользования к товарищеским» на основе коммун, совхозов, товариществ. Ставились первые опыты коллективизации.

Вторым элементом военного коммунизма была национализация производства и централизация управления экономикой. К осени было национализировано более 3000 предприятий. Из них действовали лишь 1,8 тыс. Бывшие собственники лишались всяких доходов, поиск работы они вынуждены были вести через биржи труда на общих основаниях. К концу войны государство завладело уже 80% крупных и средних предприятий промышленности. В городах частные доходные дома конфисковывались, «буржуи» уплотнялись, в их квартиры подселялись рабочие и «совслужащие» (иногда даже против воли последних).

Третьим элементом военного коммунизма стало упразднение рынка и товарно-денежных отношений. К концу 1918 г. было в основном завершено уничтожение частной торговли. Ликвидировались последние частные, общественные, иностранные банки. Заработная плата выдавалась не деньгами, а продуктами, товарами; вводилась уравнительность в оплате и снабжении. Не имея возможности прожить на зарплату, рабочие и служащие занимались кустарными промыслами и спекуляцией. Всеобщим бедствием стали массовые хищения. Увеличивались прогулы. Население крупных городов таяло. Небывалого роста достигли уголовная преступность и детская беспризорность.

Упразднение рынка предполагало тотальный государственный контроль за распределением, что стало четвертым элементом военного коммунизма. Основные продукты питания и товары широкого потребления распределялись по карточкам и талонам. Опыт Петрокоммуны (централизованного органа по карточному снабжению населения Петрограда) распространялся на другие города. Наконец, пятым элементом военного коммунизма стала всеобщая трудовая повинность, введенная в декабре 1918 г. для всех граждан, в том числе и для школьников. Для обеспечения ряда отраслей работниками (железнодорожный транспорт и т.п.) вводились трудовые мобилизации. В условиях тотального дефицита сырья, топлива, рабочих рук, продуктов питания и других ресурсов спасала лишь жесткая централизация управления. Созданный 30 ноября 1918 г. Совет рабочей и крестьянской обороны во главе с Лениным руководил отраслями и учреждениями, обслуживавшими нужды армии. Для них вводился военный режим работы. На армию работало более половины рабочих и служащих промышленности — свыше 800 тыс. из 1,4 млн.

Беспредельно расширялись полномочия центральных исполнительных органов власти (правительства, наркоматов, ведомств). Плодились все новые чрезвычайные органы. В основе этой системы лежали простые принципы: монополизация произведенного продукта, централизованное распределение, натурализация обмена, приказной (директивный) метод управления, принуждение к труду. Программа партии, принятая в марте 1919 г. VIII съездом РКП(б) напрямую связывала «военно-коммунистические» меры с теоретическими представлениями о коммунизме (то есть вводившиеся первоначально как временные, они получали теоретическое обоснование). Ставились задачи завершить экспроприацию буржуазии, перейти от торговли к продуктообмену, от индивидуального крестьянского хозяйства — к коллективному, от денежного — к безденежному хозяйству, от рыночного — к максимально централизованному плановому хозяйству. Советские лидеры оправдывали проводимую экономическую политику условиями разрухи, голода, блокады. Но чем дальше, тем активнее внедрялась мысль о совершаемых непосредственных шагах к коммунизму.

12 апреля 1919 г. рабочие-коммунисты станции Сортировочная Московско-Казанской железной дороги вышли на субботник по ремонту паровозов. Денег за работу не взяли, зарплата и так была нищенской. Этот опыт бесплатного труда начал использоваться на транспорте, предприятиях и в учреждениях. 28 июня Ленин опубликовал на эту тему статью «Великий почин», где вынужденную, экстремальную меру расценил как свидетельство наступления коммунистического (т.е. сознательного, коллективного, бесплатного) отношения к труду. Статья явилась сигналом для широкого внедрения субботников (по заготовке топлива, расчистке железнодорожных путей, благоустройству городов, поселков, помощи зарубежным революционерам и т.п.). Так бескорыстный порыв группы рабочих обратился в «теорию коммунистического труда», чтобы вернуться в виде суровых декретов по проведению очередных хозяйственных и политических кампаний.