поиск по сайту


Проекты CRM Документы


Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования


— Зуев Николай

В более широком контексте данная тема также входит в другие темы «Энциклопедии»: см. например «ЭМИГРАЦИЯ И ВЕРМАХТ».

ГЕРОИ КАЗАЧЕСТВА И РОССИИ: ЗУЕВ НИКОЛАЙ

(выдержки из высказываний В.П. Мелихова на форуме http://forum.elan-kazak.ru/ )

***

 

УПОМИНАНИЯ:

    • (…) вопрос рассмотрения причин участия в войсках Вермахта наших соотечественников, это тема и русская и казачья. Повторюсь в сотый раз, не обеляя и не являясь сторонниками вышеуказанной идеологии, мы разбираем совсем иной вопрос: что было побудительным мотивом, что была за власть в Советской России, что сегодня эта власть представляет собой, и что мы сами сегодня являем собой.     Оставим в стороне Петра Николаевича и других видных и известных людей. Возьмем иной пример.
      Пример такого же честного человека, человека чести и достоинства, человека совести и веры, любившего свое Отечество и отдававшего за него жизнь с 14-ти лет! Это Николай Зуев. Вот краткое описание его жизненного пути из журнала «Кадетская перекличка» № 59 1996 г.:
    • На нашем годовом банкете по случаю общекадетского праздника в имении «Отрада» я обещал написать и еще об одном нашем герое — кадете Никола Зуеве, который является нашей кадетской и общероссийской гордостью. Николай Алексеевич Зуев похоронен на кладбище монастыря Новое Дивеево в 1954 году.
      Коля Зуев прославился на всю Россию еще во время Русско-японской войны 1904-1905 годов. Когда ему было 13 лет, сын оренбургского казака- урядника, Коля Зуев трижды пробирался в осажденный Порт-Артур и приносил ценные сведения. Он был награжден тремя Георгиевскими медалями. По высочайшему повелению Колю определили на казенный счет в Симбирский кадетский корпус. О нем много писали в популярном журнале «Нива» и помещали его фотографии.
      Корпус Коля окончил вице-урядником и, также по высочайшему повелению, был определен в Михайловское артиллерийское училище в Петербурге, блестяще закончил его и перед самой Первой мировой войной был принят в ряды сибирской артиллерийской бригады, с которой и вышел на фронт в 1914 году.
      За время войны поручик Зуев был дважды ранен и награжден Георгиевским оружием за храбрость. В гражданскую войну 1917— 1920гг. Н. Зуев служил сначала на бронепоезде «Офицер», затем им командовал, а когда был произведен в полковники, принял дивизион бронепоездов:  «Офицер», «Единая неделимая» и «Св. Георгий Победоносец».
      После эвакуации и краткого пребывания в Болгарии полковник Зуев переехал во Францию, став там шофером такси. Скоро он примкнул к кутеповской боевой организации и впервые пошел за чертополох — в СССР, в 1927 году. Ходил он в порабощенную большевиками Россию четыре
      раза. В последний раз вернулся оттуда в 1938 году, перейдя румынскую границу, и попал к нам в Болгарию.
      К сожалению, у меня нет разрешения его близких писать о подвига
      х полковника Зуева в советской России. Но когда-то это будет описано, и история его подвигов затмит даже «подвиги» киноэкранного Джеймса Бонда…
      Можно сказать лишь, что в 1937 году полковник Зуев сумел пробраться и устроиться в штаб Ленинградского военного округа. Он состоял там на должности помощника начальника штаба!.. Его деятельность была связана с системой революционных групп кутеповской организации, которой в это время занимался новый начальник РОВСа генерал Е. Миллер.
      Эти группы должны были содействовать восстанию «красных командиров», которыми руководил маршал Тухачевский и генерал Путна. С генералом Путной, когда тот был советским военным атташе в Лондоне, генерал Миллер через своих курьеров поддерживал живую связь…
           По «соседству» с Зуевым в Ленинграде действовал и другой герой-кутеповец мичман Сергей С. Аксаков, тоже ходивший в подъяремную Россию четыре раза. Мичман Аксаков «устроился» в начале 1937 года шофером секретаря ленинградского обкома партии.
      Другие кутеповские группы имели другие задания. После провала заговора «красных командиров» большинство офицеров-кутеповцев было экстренно эвакуировано из СССР.
           В Софии (Болгария) мы принимали Зуева и Аксакова, тоже перешедшего через румынскую границу. Организация этих переходов была под контролем болгарского отдела кутеповской организации. Легализация в Болгарии Зуева и Аксакова проходила с большим трудом, но все кончилось благополучно. Аксакова принимал министр просвещения Болгарии как родственника знаменитого писателя- славянофила К. Аксакова и быстро устроил на работу. К. Аксаков принимал большое участие в освобождении Болгарии от турок. И Зуев, и Аксаков стали инструкторами в «Молодой смене» РОВСа в Болгарии, откуда отбирались будущие «походники» в СССР. Наша молодежь, проходившая спец. курсы под руководством Зуева и Аксакова, просто боготворила обоих. Это были настоящие офи
      церы старой школы: всегда подтянутые, бодрые, они говорили мало, больше показывали и указывали, приводили множество удивительных примеров из их богатой приключениями в СССР работе и жизни.
           Нападение Германии на СССР в июне 1941 года открыло обоим опять большие возможности возобновления их борьбы за освобождение России от ига коммунистов. Уже в ноябре 1941 года Зуев, а позже и Аксаков с группой в 20 человек из «Молодой смены» уехали на Восточный фронт. Там они оставались до конца войны, и опять Бог их оберегал, и опять они совершали невероятные подвиги во имя освобождения России. Может быть, когда-то выйдет книга с описанием этих подвигов и, конечно, она будет бестселлером, романом, в котором действительность превзойдет любую писательскую фантазию…

       
      Так почему подобные Николаю Алексеевичу Зуеву люди, сегодня подвергаются циничному прозвищу – предатели. Не могут они быть предателями, исходя из их самоотверженной жизни, из их преданности Родине и их любви к ней. И, если сегодня подобное позволительно, значит наше общество так же порочно, как и советское, а с этим песнями да кулинарией не справиться, надо бороться, и как Вы сами же говорите, просвещать. (2009 г.)

  • А вот в другом архиве, среди множества дневников и воспоминаний, мы натолкнулись на действительно уникальный дневник – я даже не поверил своим глазам, перепроверяя, а не ошибся ли я. Все проверив и поняв, что ошибки нет – радости не было предела. Это был дневник того самого –Н. Зуева, о котором я с год назад писал на форуме. Это мальчик, который в русско-японскую войну, находясь в Русской Императорской Армии, был разведчиком и был награжден Георгиевским крестом.

Человек-легенда, который впоследствии был участником Первой мировой, а затем и гражданской войны, участвовал во Второй мировой и где, помимо своих воспоминаний записывал воспоминания людей, с которыми его столкнула жизнь. Вот скан одной из страниц этой тетради и ниже — сами воспоминания :  одна из страниц записей воспоминаний: 

В Балаклавском лазарете для пострадавшего населения Севастополя, перед койкой, на которой лежит размешавшаяся от жары и лихорадки девочка, сидит обыкновенная русская женщина 35-37 лет.
Они– убийцы – говорит она, шепотом, отдельными словами, как бы что-то припоминая, как бы боясь громким говором вызвать вновь видения пережитого….
Вот как это случилось.

Советское командование переселяется из города на Херсонесский полуостров. Все, кто был в той или иной мере причастен к армии, должны были, под страхом расстрела, уходить туда вместе с войском. Боязнь разглашения военных секретов надвигающемуся врагу, обрекла на страдания и смерть несколько тысяч гражданского населения города.
Эта женщина служила кельнершей в офицерской столовой и могла что-нибудь слышать от бывающих там офицеров. Не желая расставаться с дочерью, она берет ребенка с собою.

Уведенных из города лиц поселяют в тоннеле 35-й береговой батареи на Херсонесском полуострове. Тоннель просторный, но слабо освещен. Один его конец замаскировано выходит к берегу моря, другой, под бронебашней центрального наблюдательного пункта батареи подходит к разветвлению целой системы тоннелей различного назначения. За два дня до сдачи крупная бомба с немецкого самолета разрывается в одном из многочисленных подземных складов батареи. Начался пожар. Освещение погасло. Едкий, удушливый дым наполняет все подземные помещения. Дышать можно только лежа на мокром полу. Выдача продовольствия прекратилась – отрезана дорога к складу. Естественные потребности оправляются на месте. Наружу, даже ночью, никого не выпускают. Мучит жажда – утолить ее можно облизывая стенки тоннеля.

Девочка разболелась. Мать пробирается с больным ребенком на руках ближе к выходу тоннеля в сторону моря. Путешествие по живым телам, распластанным на полу. Людей к самому выходу не пускают.

Вносятся какие-то ящики и расставляются вдоль стенок прохода. Много начальства. Какой-то сердобольный офицер, узнав ее, сует галеты и оставляет ей свою фляжку с водой. Утешает: — скоро все кончится. От слабости дремлется. Очупалась от голосов за ящиками. Странная акустика, созданная в начале тоннеля, позволили ей ясно слышать разговор двух офицеров охраны.

Утром армия сдается. Часовые при выходе ничего не подозревают. Им, офицерам, разрешено покинуть тоннель за полчаса до взрыва. Начальство пошло пробиваться в горы. Выход тоннеля будет взорван в 12 часов ночи.
На смертный пост часового у ящиков решено поставить какого-то азербайджанца – не войдет в контакт с обреченными и не свой – не жалко.

Что пережила несчастная мать за эти минуты? Цепенение длилось недолго. Разбудил его новый голос; совсем рядом с нею давалась инструкция часовому стрелять в каждого, кто будет пытаться подойти к нему из тоннеля. Наставление повторилось несколько раз – это и был солдат, которого «не жалко». Очевидно, подходил срок очередного жертвоприношения. Нужно было спасать дочь. О себе она ни разу не подумала.

Чтобы привлечь внимание часового, начинает громко будить девочку. Уловка удается. С карманным фонарем в руках солдат подходит к ним и ломаным языком приказывает отойти от ящиков в глубину прохода. Указывая на больную дочь, она пытается уговорить часового пустить ее с больной хоть на минуту на чистый воздух. Уговоры не действуют. Она предлагает самое себя, говорит часовому о предстоящем взрыве, целует его ноги – ничего не помогает. И вот, обессиленная, измученная женщина, сама не понимая, как это случилось, пантерой бросается на вооруженного мужчину, сбивает его с ног и старается руками схватить за горло. Но тот не сопротивляется, не двигается.

Выхватив у него из руки фонарь, она светит ему в лицо и видит, как под затылком лежащего на остром камне, растекается темное пятно. Столбняк длится недолго: крикнув в глубину тоннеля, чтобы все убегали, схватив на руки дочь, бросается к выходу. С разбега попадает в воду. Точно припомнить, что происходило дальше, она не может. Единственная мысль, которая ею руководила – уйти как можно скорее и дальше от выхода тоннеля.

Несколько раз она срывалась вместе со своею ношею в воду, теряла ее там, находила снова, взбиралась на камни и снова падала.
Взрыв она не слышала, но страшная волна воздуха особенно далеко выбросила ее в море. Не умея плавать, с ношею на руках, полузахлебнувшись от многократных погружений в воду, она все же добирается до берега, валится на камни, отдыхает, как ей казалось, одну минуту, а затем, почувствовав холод и боясь простудить дочурку, начинает карабкаться вверх на плато.

Не заметила, что уже рассвело. Немцы на гребне обрыва не удивили ее. Кто-то из них заставил выпить из походной фляги несколько глотков алкоголя, ожививших и вернувших ее к действительности. Знаком руки показали ей на Балаклаву. Из тоннеля 35-й береговой батареи кроме нее не спасся никто. Также как десятком дней раньше из Ипкерманских пещер, служившими убежищами для городского населения и целого лазарета раненых солдат взорванных большевиками без предупреждения.

Что можно сказать о советском режиме и о том, какой для этой матери лучший:  оккупационный, когда немецкий солдат дал свою флягу изможденной женщине, или советский, приговоривший ее с ребенком и тысячи таких же, как она, к уничтожению?  Какой вывод мы можем сделать из этого воспоминания, если даже не рассматривать, кто лучше, а кто –хуже?

А тот вывод, что мы, — сегодня говорящие и рассуждающие о поступках людей, сделавших шаг и вставших в ряды частей Вермахта, сражавшихся против Красной армии, — не имеем права говорить, что это было их ошибкой. Мы не теряли отцов в расстрельных ямах при расказачивании, мы не смотрели на распухших от голода детей, когда у тебя отбирали последнее зерно, мы не попадали в тот тоннель, который должны были взорвать. Мы живем тогда, когда этих зверств физического уничтожения уже нет и понять те чувства, которые испытывали люди в довоенные и военные годы, мы физически не можем. Мы можем только рассуждать, рационально раскладывая по полкам сознания то, что видится по истечении времени, при этом, не испытав лично ни той трагедии и боли, ни того ужаса, что испытали они. (2011 г.; см. полностью на форуме здесь)

СМ. ТАКЖЕ:

  • Эмиграция и Вермахт

P.s. страницы Энциклопедии находятся в постоянном пополнении и обновлении по мере размещения новых сообщения В.П. Мелихова на форуме.