поиск по сайту


Проекты CRM Документы


Яндекс.Метрика

Яндекс цитирования


— РПЦЗ: воцерковление; приход РПЦЗ в РФ; противостояние с властями

МЕЛИХОВ:  РПЦЗ: воцерковление; первый  приход РПЦЗ в РФ; противостояние с властями

(выдержки из  высказываний В.П. Мелихова с форума  http://elan-kazak.ru/ )

СМ. ТАКЖЕ :

  • РПЦЗ
  • ЦЕРКОВЬ
  • ЭМИГРАЦИЯ
  • и др.

***

Форумчанин пишет: «Тем не менее — не ради «оскорбления веры» местных сергиан, не ради каких-то иных целей, исключительно ради объективного понимания читающими (кто успеет) данную тему того, что есть на самом деле РПЦ МП, насколько она похожа на православную Церковь, и каковы её ДЕЛА (а не слова), я выкладываю здесь данный материал.»
Сложно сказать, какие цели Вы преследуете, потому что с постоянным упорством Вы допускаете одну и ту же ошибку: о Церкви Вы судите по части людей в ней находящихся, беря это за основу, а вот о нации, в которой есть уроды – о них-то говорите, как об исключении, не прикладывая этих уродов к характеристике всей нации.
Вы пишете: «Владимир Петрович, я понимаю, что с РПЦ МП Вас связывают какие-то более сложные отношения, нежели, как Вы пишете, Вера.»
Я думаю, что не понимаете, раз столь настойчиво стремитесь негативные поступки отдельных людей приписать всей Церкви, и Церкви как таковой. О всех моих «связях» с РПЦ МП я неоднократно писал на данном форуме, причем во все этапы подобных «связей», и приводя примеры «сложных отношений». (см. об этом более подробно в Энциклопедии тему «ЦЕРКОВЬ…») Если Вы не смогли найти эти ответы, я очень кратко повторюсь.

Так случилось по жизни, что мое воцерковление началось в конце 80-х в первой формирующейся в России общине под юрисдикцией РПЦЗ (Русская Православная Церковь за Рубежом). Это был период громких разоблачений, в том числе и ряда иерархов МП, сотрудничавших с КГБ. Конечно же, это воспринималось многими, и мной в том числе, крайне негативно. А познакомившись с епископом, приехавшим в Россию в качестве «туриста» из РПЦЗ, я увидел действительно духовное лицо «старой России», тем более, он был потомком донского казака (первой волны), что усилило взаимную симпатию.

Уже в начале 90-х годов наша община начала восстанавливать брошенный и наполовину разрушенный Храм в деревне Валищево, что в 10 км от Подольска. Восстановили Храм, который нам передала местная администрация, начались службы — священником, поставленным на приход Первоиерархом РПЦЗ Митрополитом Виталием. Однако тут последовало постановление Ельцина, по которому все Храмы передавались в распоряжение МП. И благочинный Подольского района подал на нашу общину в суд в части освобождения Храма, как якобы самовольно захваченного. То, что мы его восстановили за свои средства, о том, что нам передала его местная администрация – ни слова.
Суд принял решение, обосновываясь постановлением Президента, и нам предписывалось Храм освободить, не компенсируя те средства, которые были потрачены на его восстановление. Мы не подчинились. Прислали милицию. Мы устроили живой заслон. Силы были явно не равнозначны – два автобуса милиционеров (около 60 человек) против 15 мужчин и 10 женщин. Через час потасовки нас забрали в КПЗ, правда, через 2 часа отпустили, не привлекая дальше ни к административной, ни к уголовной ответственности (может, сыграло то, что я еще был директором цемзавода, может быть, Глава города дал указание – не знаю точно, но отпустили без преследования).

Понимая, что ни один Храм для службы в нем РПЦЗ не дадут, начинаем в стоящем на балансе завода помещении устраивать Церковь. И вновь, теперь уже настоятель Подольского Храма МП, начинает на нас лить грязь, жаловаться в администрацию, милицию, прокуратуру, чтобы помешать существованию прихода РПЦЗ. Вот один из примеров – его статья в местной газете:

В этот период я переписывался с Главой РПЦЗ Митрополитом Виталием, который прекрасно знал состояние МП и людей, в ней находящихся. И довольно нелицеприятно высказывался и о ней и о тех кознях, которые строили некоторые ее представители. Вот одно из его писем того времени:


После долгой переписки мы встретились с ним на Соборе в Леснинской обители (Франция), куда я был приглашен с предложением сделать доклад о нравственном состоянии российского общества. Я был там три дня и все три дня вечерами до глубокой ночи, а порой и до утра, мы беседовали с Митрополитом о том, что происходит в России, и как и кто будет противостоять ей в ее становлении. Главное, на что обратил Владыка Митрополит мое внимание – так это на то, что под любыми предлогами в сознании народа будет расшатываться авторитет Церкви.
Ее будут поносить через недобросовестных священников, через пагубные действия тех или иных лиц. При этом добиваясь не осуждения этих лиц, а осуждения самой Церкви. Чтобы ее смысл был разрушен в сознании народа, чтобы она не стала объединяющим фактором в народной жизни. После Собора он прислал мне письмо, где четко об этом писалось в приложении. К сожалению, я не могу привести для ознакомления данное приложение, т.к. там достаточно много фактов и фамилий людей, ныне еще живущих.

С этого момента я перестал участвовать в бесконечном осуждении МП, четко поняв сказанное мне Митрополитом, при этом продолжая укреплять позиции РПЦЗ в России. Начал строительство представительства РПЦЗ, обустройство прихода и т.п. Вновь пошли судебные дела, прокурорские требования о незаконности использования помещения под культовые цели и т.п.
Параллельно судам и бесконечным проверкам — от пожарных до СЭС — понимая, что они в покое нас не оставят, я покупаю на себя в собственность земельный участок и строю на нем домовую церковь , в которую предполагаю привести приход. И вновь запреты на строительство, прокурорские проверки и т.д. и т.п.

Но, несмотря на всю эту травлю, Храм достраиваем и приход начинает уже жить полной церковной жизнью вплоть до момента объединения МП и РПЦЗ.

Это очень коротко о тех «взаимоотношениях» с рядом представителей МП в 90-е, двухтысячные годы. Так что оснований для критики МП у меня, наверное, во сто крат больше, чем у Вас. И если все негативное, о чем Вы пишете, Вы вычитали или Вам кто-то рассказал, то это ничто по сравнению с тем, что пришлось увидеть мне воочию и испытать на собственной шкуре – без посредников.
Но никогда я не связывал деятельность этих людей с Церковью – с Русской Православной Церковью, где были и те, кто (священники того же Подольского благочиния), приезжали ко мне и говорили – держитесь, брали иконки Царственных Мучеников и ставили их у себя дома, т.к. в Храмах МП тогда это запрещалось. 
Вас раздражает поведение тех или иных епископов, или священников и Вы все чехом перекладываете это на Церковь. Почему Вы не хулите свою национальность, свое Отечество (не путать с властью в данном Отечестве!)? Хотя оснований не меньше — но здесь Вы оправдания находите.
Почему Вы также не относитесь к народу, к себе, как частичке этого народа, который вверг свое Отечество в 17-м в кровавую бойню, приведя к власти садистов. Почему в 90-х страну отдали на разграбление и разрушение? Почему сегодня жулью попускается беспредельничать в нашей с Вами земле?

А что каждый из нас сделал? Разумеется, помимо объективной критики и субъективных надежд на будущий национальный подъем.  Что сделано нами, чтобы иметь право так беспощадно поносить Церковь, через имеющиеся, возможно, непотребные поступки ее представителей. В больном издыхающем обществе Вы хотите иметь здоровый орган, для этого лично ничто не предприняв? В государстве ничто не изменив, по своей слабости, по своей глупости, по своей теплохладности, мы нашли крайнего – Церковь. Удобная позиция. В очередной раз найден виновник наших бед, кроме нас самих. А что сделано лично Вами для укрепления Церкви, ее духа, позиции?

70 лет ее ломали, уничтожали, ниспровергали, проводили селекцию внутри, и Вы хотите, чтобы она в мгновенье ока стала той, какой Вы хотите ее видеть? Тогда почему не таковые крестьяне, рабочие, интеллигенция, офицеры – все слои общества?  Почему такой жесткий спрос только с представителей Церкви?
Можете не отвечать, ответ Ваш для меня предсказуем. Я предлагаю Вам просто задуматься. Беспристрастно. Объективно. Соизмеряя на чашах весов свою жизнь, свои поступки и свою совесть. 

Ну и в заключение – после соединения РПЦЗ и МП, Вы знаете, — часть РПЦЗ откололась и создались свои юрисдикции. В которых сегодня находится много моих друзей и знакомых. При встречах ни они, ни я не осуждаем друг друга за свой выбор, и наши межличностные отношения не вызывают антагонизма, как нет его и с прихожанами МП. И вот когда мне продлевали срок содержания под стражей до 8 месяцев, в Подольский суд съехались все представители со всех приходов, разных юрисдикций – более 200 человек, заполонив все коридоры суда, т.к. в зал всех не пускали. 
И пусть это не помогло, содержание под стражей продлили, но важно другое – все вместе они пришли отстаивать правду.
Причем, из многих приходов, разных юрисдикций приехали и священники, а с РПЦЗ – епископ.

Можно до бесконечности писать противное тому, что написано Вами, не будучи абсолютно уверенным в том, что это изменит Ваше сознание, но для меня абсолютно очевиден тот факт, что без Церкви народ никогда не поймет разницы: где разбой, а где освободительная борьба.  Что разбой – это объединение худших. Что освободительная борьба – это объединение лучших.  Не поймут и разницы между лучшими и худшими. И что, стремясь вести освободительную борьбу, вести будут разбой.
Что же до ссылки, которую Вы дали, — также нового Вы ничего мне не открыли.  Я еще в начале 80-х принимал на завод беженцев из Чечни. Как относились к ним там, как относились к ним здесь – я знаю и видел воочию, потому что семьи с узелками (что смогли и успели схватить) жили и у меня дома и в домах рабочих нашего завода. Ждать, по-Вашему, созревания или вызревания национального самосознания – это равносильно ожиданию их погребения. Народ, элита, которая им должна быть рождена, за монитором не вызреют. Они могут выкристаллизоваться только в действии, в поступках, в свершаемом деле, где каждый явит из себя то, что он на самом деле представляет. Теоретизирование и ожидание может длиться бесконечно – до самозатухания и саморазрушения. (…) (2011 г.; см. полностью на форуме здесь )

***

 

Форумчанину: Я уже обращал Ваше внимание на недопустимость огульного и безосновательного охаивания священноначалия РПЦЗ (см. полностью в Энциклопедии темы «РПЦЗ: ГРИБАНОВСКИЙ…»; «РПЦЗ: НАПАДКИ…» и др.)
Сейчас Вашим необоснованным высказыванием оскорбляется память тех, кто своей жизнью показал пример сохранении духа и смысла Российской Империи и казачества. Кто смог сохранить «живой огонь» души и пусть еле тлеющий, но все-таки передать его нам, своей непримиримостью к охватившей наше Отечество беде. Передать борьбу трех предшествующих поколений эмиграции для ее продолжения здесь нами. Свою миссию «хранителя» она выполнила с честью и достоинством. Нам сегодня нужно «сохраненное» ими не растерять, а привить на своей земле, в своих душах.  Я уже не раз писал о тех, кто в изгнании сохранял Веру и Верность нашей Родине, их трудностях, их скитаниях и тяжелой жизни в Зарубежье.

Повторяться не буду, остановлюсь на Вашем конкретном вопросе, заданным в другом разделе форума : «Владимир Петрович, вернулся ли хоть один казак из старой эмиграции на Дон за последние 15-20 лет? …» Первое – в 90-х годах, когда такое возвращение стало возможным (хотя и с очень серьезными проблемами по его осуществлению), осталось не более десятка человек в живых, которые имели довольно преклонный возраст. И не смотря на это, пятеро, в том числе и сам Федоров – атаман ВВД в Зарубежье, приехали в Россию. Несмотря на истосковавшиеся чувства по Родине и страстное желание ей помочь, что они увидели? – полностью атрофированное общество, которое изменяться не имело никакого желания. С двумя из них я говорил (к сожалению, с Федоровым поговорить не довелось). Но отзывы двоих ветеранов меня тогда поразили: «Вам предстоит тяжелейшая работа, пожалуй, сложней, чем нам. У нас были единомышленники, были соратники, были борцы, их было мало, но они были. Ничего этого у Вас не будет, и те, кто станут друзьями и соратниками, будут тянуть на себя, обуреваемые страстями и завистью».  Я думаю, что все это вызвано страшным огорчением от увиденного, но последующие события поколебали мои сомнения. Но о них позже.
Таким образом, приехавшие ветераны ничем не могли нам помочь, т.к. мы их не слышали, наше общество и его лидеры в т.ч. и казачества, в них не нуждались. Все знали, что делать, без них и делали, да и делают это сегодня. (…)  Достойным людям нет покоя в своем Отечестве. Всем нужно общее послушное стадо. Одним, чтобы управлять им без хлопот, другим — чтобы было не обидно, что только они одни в этом стаде.

Второе поколение первой волны эмиграции, родившееся с 1925 по 1945 гг.: их приехало в Россию куда больше, чем их отцов и матерей. Но столкнулись они с тем же обществом. Основой жизни в эмиграции, ее стрежнем являлась церковь. Вся общественная жизнь основывалась вокруг приходов. Вне Бога, вне Церкви они не могли находиться и первыми их чаяниями здесь, уже в РФ, явилось создание приходов РПЦЗ, где можно было бы продолжать свое служение.
Понимая это, существующая власть четко осознавала возможное влияние национально-мыслящей, не инфицированной большевизмом эмиграции на возможное неизменяющееся состояние общества. И поэтому с первых шагов стремящихся вернуться в РФ эмигрантов, она выбила их основу –возможность жить так, как они жили всю свою предшествующую жизнь – с Церковью и Богом.
Возникающие приходы РПЦЗ в России повсеместно подвергались гонениям и преследованиям, общины не регистрировались и разгонялись. Наиболее активные представители Зарубежья подвергались дискредитации и огульной лжи. Выбивалась основа для нормальной жизни в РФ для тех из эмиграции, которые могли бы повлиять на общественное состояние народа.

Первый документ:

Это 91-й год, но такое ощущение, что — инструктаж 30-х, распространенный по всем областям РФ. В этот момент мы, уже восстановив один из разрушенных домиков усадьбы, создали приход РПЦЗ у себя в поселке. Однако, он не регистрировался, и мы были как бы на «птичьих правах» — в любой момент могли прийти власти и запретить проводить службы. Так оно и происходило. Неоднократные обращения в Минюст РФ никаких результатов не давали. Из бесчисленной переписки приведу всего лишь один документ

На него мы так и не получили ответ и продолжали вести приходскую жизнь как бы подпольно. 

Поняв, что одного правового беспредела в отношении нас мало, они параллельно выбирают и другой путь, раз вся материальная и организационная часть деятельности прихода приходилась на меня, нужно понудить меня от этого отказаться. И тогда все силы брошены были конкретно на меня и предприятие. Один из таких документов (не напоминает ли он Вас сегодняшний – приведенный и размещенный на этом же форуме  документ «О проведении проверки в ст. Еланской» а ведь прошло-то уже 15 лет!).

Все написанное в нем – ложь, но это стало основанием для многочисленных проверок, комиссий, предписаний и т.п. Тогда я, как и сейчас погряз в бесконечной череде отписок, собирании бумаг, административных комиссий и судов.

Не найдя слабых мест и не понудив нас отказаться от своей деятельности, на арену вышла тяжелая артиллерия в лице Московской Патриархии. По всем газетам понеслись фальшивки о деятельности РПЦЗ, и первая подобная публикация началась с нашей местной газеты«Подольский рабочий» в отношении нас: (см. выше сканы газеты со статьей «Надеемся, наш голос будет услышан«)

Мы написали в ответ свое послание, но даже также напечатанное в газете, оно никем не было услышано. Против нас и прихода выстроилась целая вереница обличителей и «стяжателей» чистоты Веры.


И все это происходило на глазах тех эмигрантов, стремящихся в России что-то сделать для ее восстановления. На них нагло плевали и стремились заставить жить по совковой указке. И уже не стесняясь ничего, используя прямое давление и подлоги, нас просто стали выдавливать из построенного Храма. Ниже приведены всего три документа – а их были десятки. 

Я практически не мог заниматься ничем, кроме постоянных разборов по Храму и приходу. Деятельность предприятия дестабилизировалась. Я был поглощен этим произволом, а прихожане с ужасом наблюдали за происходящим. И тогда я решил выстроить Храм на своей личной усадьбе, назвав его в честь Царственных Мучеников. Началось строительство, но и здесь нас не оставили в покое. Не описывая всех мытарств и злоключений, приведу лишь этот документ:

Из которого абсолютно видна кажущаяся бредовость обвинения, т.к. усадьба моя находится в деревне и никакого отношения к Министерству культуры не имеет. А так как Храм строился как объект частного пользования, то и регистрация религиозного объединения не нужна. Но это по закону, а по понятиям, их понятием это не допустимо.
***
Весь этот рассказ и документы я выложил не для того, чтобы в очередной раз показать трудности, а для большей наглядности того, что и как делалось властью с целью недопущения притока национально-мыслящих патриотов из Зарубежья и для их изоляции от общества. Состояние самого общества, абсолютно безразличного и нежелающего соединиться в правде с теми, кто ее хранил для нас и желал ее нам передать. Мы, как брюзжащие, всем недовольные, но всегда «правильные» и высокомерные, не нуждались не в них, не в их правде. У№ нас была своя правда – злоба на всех и все, которая до сего дня не изжита внутри. Я был свидетелем достаточного количества споров между теми, кто приехал из зарубежья и нашими патриотическими лидерами. Не только непонимание, но даже злоба сквозила в этих спорах, причем именно со стороны наших патриотов. Им было все ясно и все понятно, мнение людей, живших в зарубежье русской жизнью, и не советской для них было «старомодно» и не «актуально». Первые этапы по «возрождению» казачества – кого из Зарубежья пригласили? кого послушали из приехавших? – сразу же непримиримая позиция и выдуманная ложь, что они, мол, уже выродились, а оставшиеся старики уж ничем помочь не могут. Советское высокомерие в своей правоте и правильности понимания ситуации, встала непреодолимой стеной между постсоветским патриотизмом и национально-мыслящими людьми Зарубежья.

Но Храм мы все-таки построили, в нем идут службы и по сей день. Но как это далось и как это дается до сего времени? И все это происходит под молчаливое согласие, а порой и ненависть окружающих. А теперь ответьте на вопрос – зачем приезжать потомкам казаков в эмиграции к нам, если мы такие, если наше общество само не желает своего избавления от окутавших его пут. Зачем им приезжать в страну, которая им не позволяет жить нормальной жизнью, а заставляет их приспосабливаться к сегодняшнему необольшевизму. И главное, зачем им ехать к тем, кто не желает своего выздоровления, кто стремится остаться рабом в душе, выкрикивая «свободолюбивые» лозунги, у которых слово и дело абсолютно разные понятия, кто в конце концов не желает ничем своим жертвовать, требуя жертвы от других.

У меня уже язык опух от сообщений по совместной деятельности работе по Мемориалу и Музею – на одной руке пальцев хватит пересчитать тех, кто откликнулся. У всех оправдания – то недостаточно понятно, что я делаю, то непонятны цели, то свои дела не дают приобщиться и т.д. и т.п.  Но требовать, чтобы люди бросили устоявшуюся жизнь, имеющийся круг общения, родственников и друзей и побежали к нам, нас же спасать – это пожалуйста, еще их и оскорбим в бездействии, и в недостаточности любви к нам. А за что нас любить и зачем нам помогать,если мы сами этого не желаем, мы как нахлебники, ждем кого-то, кто за нас все сделает, а мы тогда и сядем за стол, да еще будем бурчать, что сахара маловато.

Мы ждем жертвы от других, сами не способные ничем жертвовать своим. Эта неблагодарность и иждивенчество, воспитанное советским обществом сидит в нас, как проказа и порой уже даже я, при своем оптимизме, начинаю думать — а способны ли мы от нее излечиться? Способны ли быть ответственны за себя, за своих близких, за свои семьи, за свою страну или как бездомное, ищущие постоянно виноватых в своем горе, будем указывать на всех пальцем, упиваясь своим жалким существованием, бездарностью и рабством.

P.s. В назидание.
После того, как мы, выстроив Храм у себя, покинули усадьбу, где в одной из построек была устроена наша первая церковь, а я вынужден был уйти и с завода, — Имение вошло в управление муниципальным предприятием и к новому руководству завода.  Через 5 лет основной дом имения (который я, кстати, просил для его реставрации, и мне его не отдали, опасаясь, что будет использован для воскресной школы) рухнул своей правой частью. Сегодня там полное запустение. Наш же Храм стоит под дланью Царя-мученика Николая.


 

P.s. Форумчанину: Попробую еще раз высказать свое мнение по Вашему вопросу:
Во-первых, то, что Вы утверждаете, не является неопровержимым фактом, который Вы констатируете. Семьи очень многих русских людей, родители или деды которых являлись эмигрантами первой волны, остались русскими и по сути и по духу, я знаю их довольно много. Многие из них ходили в наш приход и живут сегодня в России.
Во-вторых, показывая документы и объясняя, как устраивались приходы РПЦЗ ( в предыдущем сообщении) я старался показать, что не только существующая на тот момент власть, но и само общество не приняло тех, кто хотел этому обществу оказать помощь в его восстановлении. Если этого никто не желал – зачем же биться в закрытую дверь. Зачем терять попусту время на абсолютно никому ненужное дело?
В-третьих, народившиеся в постсоветском пространстве патриотические движения отторгли представителей эмиграции своим высокомерием и гордыней.
В-четвертых, для них (и для меня в том числе) никакой политической трансформации РФ от СССР не претерпела. Изменились формы, методы, оболочка и т.п. , но суть осталась неизменной. Причем всех живущих в РФ заставляют жить в этой самой сути. И тех, кто не желает с этим смириться – гнобят. Общество «против» не высказывается, а приспосабливается под эту суть. Эмигранты под это приспособленчество не желают подстраиваться.

И последнее: почему мы так упорно желаем сбросить свою работу на чужие плечи? Почему мы ищем тех, кто ее сделает за нас? Даже если они в третьем поколении ассимилировались, почему мы их должны в этом упрекать? У нас нет 150-ти телевизионных каналов, не у всех есть и мягкие штиблеты, но мы, ассимилированные в советчине, себя не понукаем в бездеятельности. А их тогда зачем понукать? Или что мы сделали такого, чтобы их упрекать в сделанном, меньше нашего? Похвалиться-то особо нечем. Посему, отбросив в сторону микроскоп, надо браться за лопату.
Р.s.s. Совсем забыл уточнить одну деталь. Тех, о ком мы говорим, ни в коем образе не следует отождествлять с вновь прибывшими из РФ в Зарубежье – неоказаками, неопатриотами, необелодельцами и т.п. Это совсем другая категория людей, оставшихся «там», чтобы перехватить у стариков «знамя».  (2009 г.; см. полностью на форуме здесь )

УПОМИНАНИЯ:

 

  • Фрагмент ответа форучанину на письмо  (текст письма см. здесь):  цитата: «Спасибо Вам еще раз за Мемориал, а за правду не серчайте. Просто наболело. Обидно за казаков.» Уважаемый «…». Я никоим образом не серчаю на письма, которые нам пишут, если это написано от чистого сердца, даже если высказанные в них мысли противоположны нашим. Этот форум и открыт для того, чтобы мы могли донести свое видение проблем и возможность их решения и услышать также других, в надежде, что совместно мы не будем создавать новые мифы лжи и демагогии, а что-то сделаем реальное и полезное для своего Отечества. Но важно понять одно, на мой взгляд, непреложное и самое главное, — можно о многом говорить, спорить до хрипоты, выясняя истину, но при этом, если ничего не делать, то на выяснение этой истины может уйти вечность.

Поэтому ответить Вам я хотел бы с того места, где Вы пишете: «Уважаемый Владимир Петрович Вы очень порядочный человек, но больше похожи на Дон-Кихота. Вы бы начинали с наведения порядка в быту и жизни казаков, а моральное и духовное прейдет само. Жизнь, подскажет, подтолкнет. И к Богу и к моральному. А до тех пор, пока те, которые умеют работать и хотят работать работают, но при этом влачат жалкое именно жалкое существование. Ни морального, ни духовного и Дона не будет…»
Здесь возникает вопрос, что вернее: бытие определяет сознание, или все-таки сознание определяет бытие? И Вы, в общем-то, сами на него ответили, изложив историю о двух своих дедах – и родня (ближе нет – братья), и казаки, а у одного – порядок, а у другого – разор. Условия-то одинаковые, бытие-то одно и то же на двоих, а результат разный. Значит, сознание определило, что делать рукам и как мыслить голове. Судьба-то их практически одинакова, но по-разному они ее восприняли, по-разному очертили для себя грани ответственности.
Я приведу Вам свой пример из своей жизни. Это было задолго до Елани . После окончания в Шахтах института, меня направили в Подольск на цементный завод. Когда приехал, я столкнулся со страшной разрухой и нищетой, которую раньше не видел. Мы тоже жили не богато – отец-шахтер, мама с нами занималась и хозяйством, но был свой дом, огород, сад. С дедом каждое лето ездили на хутор Варваринский (его Родина – близ Вешек) к родственникам, подрабатывали на бахчах и, в общем-то, жили. Но то, что увидел я, не могло присниться и в страшном сне – бараки, проваленные полы и текущие крыши, страшное пьянство, беспричинная и постоянная матерная брань и т.п. Это была большая разница между тем, где я жил, и так, где я стал жить.  Проработав год машинистом цем.мельниц, меня поставили мастером, а через год я уже был начальником цеха, отвечающим за коллектив в 210 человек. Вот с этого момента я стал заниматься тем, что Вы и предлагаете – наведением порядка в быту и в жизни. Тогда я четко понимал, что, если изменить быт рабочих, их крайне тяжелую работу облегчить, устроить по возможности их досуг, то изменятся и они, измениться их отношение к труду и друг к другу – они станут более человечны и достойны.
Что было в возможности начальника цеха, то я старался осуществить — в начале сделали обустроенную комнату приема пищи и отдыха, затем цеховую баню, затем создали свой маленький стройучасток, который осуществлял ремонт в бараках, где жили рабочие (я сам продолжал жить в таких же бараках), делать детские и спортивные площадки вокруг этих бараков и т.п. Действительно, люди понимали заботу, и это отражалось на их более лучшей работе. Показатели цеха росли вверх. Мы из постоянно невыполняющих план стали его постоянно перевыполнять. Еще через год я был назначен главным инженером завода, возможностей стало больше и, занимаясь одновременно реконструкцией завода, много сил отдавал и социальной сфере работающих. Мы построили новый детский сад, сделали новый спортивно-оздоровительный комплекс, приступили к массовому строительству жилья, причем на совершенно новой системе, когда строители делали коробку, а будущие жильцы (наши рабочие) производили отделку внутри. И если ранее люди, чтобы получить жилье стояли в очереди по 15-20 лет, то в начале для получения жилья у нас с этого момента нужно было стоять на очереди 6 лет, а через два года жилье получалось в течение 3 лет с момента постановки на очередь. Завод и коллектив преображался, в том момент мы достигли достаточно хороших результатов. Нашего директора перевели в Госплан СССР, и я стал директором завода. С этого момента мы еще больше стали уделять внимание социальной сфере, взяв на себя обязательства по социальному благоустройству всего района цементников. Строили поликлиники, новые детские сады, спортивные залы и площадки и, конечно же, жилье. И к 91-му году мы первые в СССР решили жилищную программу — у нас не было очередников на жилье. Помимо этого мы сотрудничали с рядом предприятий, у которых по бартеру на цемент меняли машины, бытовую технику, и предоставляли рабочим без очередей и нервотрепок. Казалось бы, должна начаться еще большая отдача, подниматься профессионализм и ответственность в работе. Но эффект был прямо противоположный. Получив все желаемое (по советским меркам), люди не стали лучше, многие приходили ко мне на прием и говорили о том, что их квартира находится на северной стороне, почему у других -на южной? Почему у него «копейка», а у другого — «шестерка» с третьим движком? Причем, такие претензии раздавались все чаще и чаще. И тогда я понял, что только материальный достаток не способен вывести людей в сферу творческой деятельности и инициативы. Необходимо что-то иное, какая-то иная мотивация. К этому времени я заочно учился в Академии народного хозяйства при Совмине СССР и познакомился с очень интересными людьми, которые открыли мне глаза на христианские ценности, Церковь и национальные особенности развития государства Российского. Это совпало одновременно с моей встречей с епископами РПЦЗ и монахами Оптиной Пустыни. Благодаря этим встречам сформировалось новое понимание дальнейших действий. И тогда мы построили первую Церковь на поселке, затем вторую, в надежде соединить нравственную ответственность с ответственностью производственной. Но тут началось еще большее противоборство, потому что это разделило предприятие на тех, кто поддерживал данные начинания и на тех, кто был категорических против. И тогда стало уже очевидно, что никого «за уши» нельзя притянуть к порядку и в своей личной жизни, ни в работе — это нужно выстрадать самому. Но для этого должны быть примеры — у кого этот порядок был, и кто этому порядку следовал. В тот момент мы поставили памятник Государю-Императору Николаю Второму и выстроили Храм в честь Царственных Мучеников. Сегодня этим образом для Дона и казаков, на мой взгляд, являются те, кому посвящен Мемориал в Еланской. (…) (2009 г.; см. далее полностью на форуме здесь )

 

  • Форумчанину:  Я не стараюсь опровергнуть Ваши аргументы, (из опыта знаю, что это — невозможно). Я объясняю свою позицию для тех, кто хочет к ней присоединиться, либо выяснить для себя что-то непонятное или неясное

Да, вопрос «что делать?» — он действительно избитый, но звучит-то он «Что делать?«, а не «Что говорить, не делая?». В 30-х годах русский философ Ильин И.А. посвятил вопросу «что делать после крушения большевистского крушения» огромный труд, в начале которого было заявлено следующее: что после падения большевистского режима у России будет два пути. Первый — либерально-демократический, второй — национальная диктатура. Если Россия пойдет по первому пути, то неминуемо попадет в западню партийных распрей, национальных конфликтов и экономического хаоса. Второй путь поможет России побороть хаос большевистской эпохи, воссоздать здоровый и работоспособный аппарат государственного управления, обеспечить творческое развитие нации. Описанная Ильиным программа в его книге «Наши задачи» идеально подходила для постперестроечного периода в России. Однако, ею не только не воспользовались, но и не обратили внимания ни на одно из высказанных в ней положений. Мы получили то, что имеем сегодня — хаос. В хозяйстве, в экономике, в сознании, в душе. И, как следствие, в поступках и результатах. На то были объективные и субъективные причины. 

Главной объективной причиной явилась неспособность бывших советских людей (нас с вами) действовать так, как действовали бы национально-мыслящие люди, которые ранее населяли Россию. Пораженные завистью, гордыней, самовлюбленностью и самомнением, каждый вопил от себя истины, не требующих никаких доказательств и обоснований (вспомните начало 90-х) — наряду с мощным «либерально-демократическим» воодушевлением общества в другой ее части был также достаточно высокий подъем и национально-патриотического самосознания. Но, к сожалению, через советскую призму внедренного сознания. Что в тот момент являлось основой национально-патриотических движений? — их лидеры, которые выдвигали те или иные теории становления Российской Государственности. И если в их планах была малейшая несогласованность, то эти движения становились непримиримыми врагами. Примеров можно приводить множество, остановлюсь только на одном. Одной из первых была НПФ Память. Уже через год она раздробилась на три составляющих, далее деление происходило в геометрической прогрессии, оставив после себя еще несколько структур, среди которых была Память, Набат, РНЕ, группа Кольцова и т.п.
Или взять казачье возрождение: начавшееся возрождение по станицам перекинулось на области, которые стали уже выдвигать не просто альтернативных атаманов, а создавать группы враждебно настроенных друг к другу казаков, выдвигающих своих лидеров. Апофеозом этого бардака был съезд казаков России и Зарубежья, на котором был выбран Верховный Атаман всей Вселенной и прилегающих Галактик (без согласования с инопланетянами). Что явилось основой всего этого внутреннего беспредела? Извращенное понимание действительности и советская привычка брать все «на ура». Таким образом, опыт наработанный лучшими русскими мыслителями и проповедниками не был учтен, но самое страшное, он никогда и не будет учитываем, ни сегодня, ни завтра. Потому что слепо сознание и не болит душа так, как она должна болеть, вызывая стремление к искоренению недостатков. Поэтому необходимо было действовать исходя из учета именно того, что мы сегодня из себя представляем. Как мы можем сегодня действовать с учетом предыдущего оболванивания? Никто и никогда не подвергался столь тотальной советской дибилизации, как мы и опыта выхода из нее никто не имеет. так что и пример взять неоткуда. Но есть другой опыт. Опыт выхода из той слепоты, в которой воля и стремление парализованы. И этот опыт заложен в основах Православной церкви. Необходимы молитва и действия.Необходимо вначале спросить с себя, а затем предъявлять требования к другим, необходимо получить результат самому, а потом предложить сделать то же другим. Поэтому я начну с Вашего «нескромного» вопроса: « позволю себе один нескромный вопрос – а может наряду с музеем в целях восстановления национально-культурной автономии попробовать восстанавливать (для себя же) и исконные варианты хозяйствования, создавая тем самым реальную площадку для любых маневров и проповедей, в том числе и идеологических?»Не на момент строительства Мемориала, а значительно ранее, то есть лет 20 назад я поступил так, как Вы предлагаете сегодня. А именно: собрав единомышленников и организовав предприятие, мы вместе трудились, создавая Станицу. Станицу — не только как предприятие, но и как образ жизни, жительства и духа. Был построен Храм, лицей Славянских культур, в котором учились наши дети, построили дома для каждой семьи. Постепенно формировалось сознание отличающееся от советской идеологии. Да, были очень серьезные трудности, проблемы, но не о них здесь речь. Создав достаточно серьезную инфраструктуру, обеспечивающую бытовой комфорт, данные блага стали людей затягивать в свою воронку.
Получив все возможные блага, «единомышленники» вначале робко, а затем все более настойчиво, стали подумывать о том, как сделать свою личную жизнь еще лучше, но за счет других. Те, чьи дети ходили в лицей, говорили, что лицей нужно финансировать от предприятия, те же, чьи дети уже не ходили или еще не ходили, говорили, что платить должны сами родители — и тому подобное. Вновь просыпалась советское иждивенчество. Мне уже тогда было понятно, что без усиления духа, их работы на общее благо — не дождаться. И в этот момент мне посчастливилось познакомиться с представителями Русской Православной Церкви за Рубежом. Я увидел иную жизнь, иных людей, иное отношение к друг другу, а самое главное, иной взгляд на Отечество. 
В РПЦЗ и в ее первоиерархе Митрополите Виталии (с которым после встречи мы долго переписывались), я увидел ту силу православного русского человека, которая и отличает нас от советского гомо сапиенс. Было предпринято достаточно много усилий, чтобы выстроить Храм в честь Царственных Мученников и подворье РПЦЗ в России. Создалась община, более сплоченная, с активной жизненной позицией. В этот промежуток времени я активно участвовал во всех казачьих движениях, но, видя, что главным в этих движениях является борьба за атаманство, я понимал, что все эти пути ведут в тупик. И поэтому решил просто: создать на Дону прототип той станицы, которую в свое время создавал в Подольске. 
Вначале в станице Еланской я начал строительство собственного дома. И естественно, пригласил на работу местных жителей. В то время на Дону было очень трудно с работой, а зарплата выплачивалась крайне низкая. Мы предоставили и работу, и зарплату, в шесть раз превышающую местный уровень. После первой зарплаты две трети работающих на работу не вышли. И последующие десять дней осуществляли похмел. И так в течение последующих трех месяцев. Я вынужден был привезти своих рабочих и продолжать строительство. Постепенно те люди, которые присоединялись к «нашим» работникам, меняли свое отношение к труду и через полгода способных к работе набралось порядка 60 человек. Создался костяк. Своих рабочих я отправил назад на базе уже здоровой части местных работников мы стали формировать строительную бригаду. Еще через пару месяцев их было около 80. Я придумывал все новые и новые объекты для строительства, выплачивал за эти работы приличную заработную плату в надежде на то, чтобы привить им чувство собственного достоинства. Конечно же, все шло не совсем гладко, но, главное получалось. Они прекрасно понимали, также как и я, когда-то строительные работы закончатся и встанет вопрос «а что дальше?». И когда они созрели до этого понимания, я предложил им строительство завода по переработке сельхозпродукции. Причем, строительство данного завода, естественно, намечалось на мои средства, но дальнейшая эксплуатация должна была лечь на их плечи и на первом этапе они получают заработную плату за эксплуатацию, а в дальнейшем, являлись бы соучастниками данного предприятия и уже получали бы свой доход от дохода предприятия. То есть становились бы соучредителями наравне со мной, в обязанности которых входила бы эксплуатация и реализация продукции. Мы построили предприятие. Я закупил сырье. Был назначен директор, мастера, рабочие. Штат предприятия составлял порядка 120 человек. Предприятие начало работать. Через месяц работы мы посчитали, сколько сырья было переработано и сколько продукции было получено. Оказалось, что полторы тонны масла исчезли. 

Это было обычное воровство так свойственное советским предприятиям, когда идущий через проходную без украденного болта в кармане чувствовал себя несчастным. Конечно же, я мог организовать охрану и достойный контроль, но тогда терялся бы весь смысл предпринятых мер. Они бы вновь становились наемными работниками, а не казаками, следящими за своим имуществом. Предупредив, что, если на следующий месяц пропадет хоть один литр, завод будет закрыт и все будут распущены, я полагался на их трезвый взгляд. А именно, средняя зарплата на предприятии была в десятки раз больше, чем украденное масло. Если закроется завод, то найти такую же работу будет невозможно. Поэтому здравый смысл их должен был понудить по-другому отнестись, но на следующий месяц нехватка масла была вдвое больше. Сознание как раз сработало по советски. Раз есть опасность закрытия, значит, надо успеть вынести как можно больше. Завод я закрыл, и он стоит законсервированным до сего дня. 
И вот после этого я пришел к еще одному выводу. Людей насильно, без подготовки их сознания, без их внутреннего желания, затащить в «светлое будущее» невозможно. Во-первых, нужно, чтобы они этого сами хотели, и не столько хотели, сколько осознавали. И поэтому им необходимо было явить образ тех, у которых чувство собственного достоинства, чести, благородства были непреложным и естественным образом жизни. 
Необходимо показать, что есть казачество, что есть свобода, что есть душа, что есть образ жизни, работы, взаимоотношений. Показать это можно только на примере тех, кто этот образ никогда не терял. Это та часть казачества, которая не польстилась на совдеповские лозунги и красивые фантики, а осталась верна своему вековому устройству и своему образу жизни. 
Ярчайшими представителями казачества прошлого века для меня являются те, кому мы и посвятили Мемориал. Музей же предназначен для того, чтобы этот образ раскрыть. Если Мемориал — показывает, то Музей — раскрывает. Поэтому то, что мы делаем, это не есть «проповеди», это не есть программа — это есть желание помочь тем, кто этого желает, соприкоснуться и понять, что было казачество ранее и каково оно должно быть сегодня. И обращаясь ко всем мы не агитируем за свою идею, не пропагандируем ее, а предлагаем в нее включиться тех, кто разделяет наш взгляд, либо может предложить свой взгляд на возвращение тех устоев, которые были свойственны казачеству. Мы же в большей степени получаем отзывы, которые характеризуются только одним: размышлениями «а будет ли толк от этого или не будет». Будет! В большей или меньшей мере, но будет. (2009 г.; см. полностью на форуме здесь )

  • Форумчанину: (…)Все, что я пишу или говорю, я никому не навязываю и даже не агитирую за сказанное.  А способ такой же безобидный, как и у Вас – предоставляя Документы и анализ фактически свершившихся фактов, но только с существенным от Вас отличием: не вырывая удобной для меня (или моего мировоззрения) части и этих документов и этого анализа.  Ваша методология ведения диалога абсолютно понятна и Вы в ней не первопроходец. И я уже о ней говорил, повторюсь вновь – соединение правды и лжи и последующего готового вывода, необходимого для констатации «подготовленного» факта, фактом в действительности не являющегося. Последний пример – с высказываниями Иоанна Кронштадтского. Была высказана полуправда, и вследствие сделан ложный вывод. Вас в этом уличили. Вы вновь, «выкрутившись», написали очередную ложь: «разум убежденного антисемита победил христианскую мораль и совесть», обращая это высказывание к Святому Русской Православной Церкви, у которого главной добродетелью-то и была Христианская мораль и совесть. Хотели ли Вы этого или нет, но получилось прямо противоположное Вами же высказанному – спутали Фому с Еремой. Опровергать вновь данное высказывание и далее снова читать притянутую полуправду, чтобы ее опровергать – это уже обычная демагогия, которая и есть — Ваша цель. Не берусь судить — вольная или невольная.

Но я этим не озабочен, и все, что Вы предлагаете писать о моем базу, самому базу не помеха. И без Вас хватает «аналитиков», одним больше, одним меньше. Если «зрелость» сегодняшних потомков казаков такова, что им доступней упрощенные лозунги и призывы, да высокопарные фантазии и это их «последовательная» позиция, неизвестно куда ведущая, — ради Бога – пусть в этой ауре и находятся. Для тех же, кто этим не желает ограничиваться, мы предоставляем возможность заняться более приземленным и, на мой взгляд, важным делом. Делом, которого ранее не было, а участвовать в интернетовских перепалках для них не представлялось полезным. Вследствие этого у нас абсолютно разные задачи – у Вас изыскивать изъяны на чужих базах, а у нас – обустраивать свой.  Ну и, как подтверждение сказанному :  полностью перепостив с нашего форума свой ответ на свой форум, Вы, в очередной раз, солгали, написав у нас: «Я, собственно, насчет благословения к печати… Вы ж не признаете РПЦ МП и её Первоиерарха… и не являетесь прихожанином РПЦ МП… а, значит — что для Вас его благословление? Так… пустой звук! Или в данном случае — выгодно?»
, а у себя изменили эту же фразу в корне, написав следующее: «Вы ж не признаете РПЦ МП и её Первоиерарха… и не являетесь прихожанином РПЦ МП… а, значит — что для Вас его благословление? Так… пустой звук! Или в данном случае — выгодно? При этом, Вы не являетесь и прихожанином РПЦЗ , уйдя с РПЦЗ(в) в раскол по причине «истинности…»»
Вопрос «зачем?» — задавать глупо, потому что Вы в очередной раз выкрутитесь. Вот только никуда из РПЦЗ и в никакой раскол я не уходил. Как был Храм Царственных Мучеников в юрисдикции РПЦЗ, так он и есть, как был я его прихожанином — так в нем и остался, как был его настоятелем Владыка Михаил, так он им остается и поныне.  А Вы говорите, что основываетесь на самом простом — документах. Да нет. На додумках и «мелких» пакостях. (2010 г.; см. полностью на форуме здесь )

 

СМ. ТАКЖЕ :

  • РПЦЗ
  • ЦЕРКОВЬ
  • ЭМИГРАЦИЯ
  • и др.

P.s. страницы Энциклопедии находятся в постоянном пополнении и обновлении по мере размещения новых сообщения В.П. Мелихова на форуме.